Двуличие музыкального гения

Вот уже несколько недель от Ильсана не было никаких вестей. Ребят это одновременно и напрягало, и расслабляло. Наконец-то можно спокойно пожить для себя и заняться делом. А именно учёбой. За некоторые прогулы университета Юнги поплатился, конечно, но не сильно. Пришлось потратить несколько часов на выпрашивание конспектов. Бедный Мин обшерстил все свои контакты, но никто не собирался помогать бесплатно. Девушки просили свидание, а парни деньги. При упоминании первого Чим, который даже не собирался возвращаться к себе в квартиру, неодобрительно хмурился, причитая. А вот с денежными средствами у студента был так же напряг. Пришлось уговаривать дам с помощью мужского обаяния и комплиментов, что Пак так же не одобрил, но был счастлив, что его Юн хотя бы не будет ходить по кафешкам с неизвестными людьми. Да, ещё за это время музыкант понял, что психолог ужасно ревнивый. Любое опоздание даже на пару минут каралось долгой обидой, и Юнги приходилось практически на коленях вымаливать прощение. Ну, а если многострадальный гений подмигнёт какому-нибудь парню или же девушке, Чимин тут же закатывал истерику на всё заведение. Ох, а как же ужасно было извиняться перед хозяйкой маленького кафе, в которое они зашли, после ужасающего крика Чимы. Молодой специалист буквально на весь город прокричал какой Юнги ужасный, обзывая самыми неприличными словами (некоторых не знал даже сам Мин). А как только Пак закончил, у репера буквально челюсть провалилась под землю вместе с самообладанием. Никогда и ни при каких обстоятельствах он ещё не видел своего парня таким разъярённым. Его карие глаза полыхали огнём, а кожа светилась багряным румянцем. Сам Чим из маленького трясущегося ботаника в одну секунду превратился в настоящего демона преисподней. Хотя о последнем Юн догадывался уже давно. Но самое интересное, что после этого происшествия студент даже не смог понять за что его так строго приревновали. Хотя это было и не удивительно — Чимин в последнее время вёл себя как самая стервозная девушка на свете. Сейчас же любимый Пак был спокоен как удав. И причины этому никак не находилось, ибо уже целых пять дней он рвал и метал от рассвета до заката. — Ты чего такой счастливый, а? — Юн даже боялся представить, что произошло, сжимая ладонь любимого парня в своей. — Да так, ничего. — Чимин немного хихикнул, ловя взглядом напряжённое лицо Юнги, а после пересел к нему на колени. — Эй, ты чего задумал? — Мин притянул ближе рыжее чудо, пожирая взглядом смеющегося Чимина. — Да ладно тебе, Юни! Всё же хорошо! — Пак мило барабанил пальчиками по плечам студента. — Всё будет хорошо тогда, когда ты мне расскажешь, от чего так улыбаешься! Я ведь тоже умею ревновать и быть грубым. Мне тебе показать, а? Мелкий проказник! — музыкант резко опрокинул хохочущего молодого специалиста спиной на диван и навис сверху, буквально вжимая в поверхность телом. — Хей, я не маленький! Вообще-то я старше тебя и… — психолога затыкают настойчивым поцелуем и даже говорить не хочется дальше. За то время, что ребята встречаются, Юн первый раз поцеловал Чимина так ярко и с большим напором. Получилось очень эффектно, и некогда весёлый психолог вдруг расплавился, превращаясь в настоящего зверя. Дико захотелось жара и страсти. Больше любви! Вот уже и футболка Чимы упала на пол. Юн ласкал молодое тело губами, так как боялся позволить себе укусить или хотя бы оставить засос. Всё ещё было страшно иногда делать что-то такое, что Чимин бы точно не одобрил. Ведь молодой специалист никогда не одобрял пошлые подкаты вроде шлепков по пятой точке. А маленькому, но такому взрослому парню хотелось того самого напора. Чтобы вжали в стену, пол, стол! Не важно! Чтобы буквально прорычали на ухо, что он уже занят. Чтобы яро срывали одежду, пока дрожь заполняет лёгкие и кожу, а руки грубо бегают по девственному телу. Именно такого хотелось Чимину. Но Юн всё боялся причинить боль, что ранило психолога в самое сердце. — Юни, пожалуйста расслабься! Сделай меня своим! Прошу! Только не жалей! Я всё выдержу! — Чим резко расстегнул чужую ширинку, тяжело дыша после жарких поцелуев. А у Юна в глазах туман. Он не видит буквально ничего. Только лишь красивого, раскрасневшегося от ласк Пака. В глазах немного двоилось, но он пришёл в себя: — Чим-чим, я не могу! Я ещё не готов к такому! Да и ты тоже! — студент взял парня за руку, но тот её резко вырвал и прижал к груди, отползая в сторону. — Я готов! Только ты здесь чего-то боишься! Считаешь меня пузатой мелочью, хотя у самого язык на плечо, когда я губу закусываю или из ванной выхожу. Эй! А ты чего думал я такой заведённый? Да я хочу чтобы меня жестоко оттрахали на твоём грёбаном фортепиано, на котором ты так сексуально играешь, когда возвращаешься из универа! Рыжеволосому стало тяжело дышать. Он был расстроен из-за того, что Мин не видит его желания и попросту не хочет ввязываться в проблемы. С девственниками ведь так сложно! — Я ухожу! — Чимин уверенно поднялся, подбирая футболку. Он направился к выходу из квартиры, надеясь на то, что его остановят и всё-таки лишат девственности. Но ничего такого не происходит в следующие пять минут, и Пак схватил телефон, накинул куртку, надел кроссовки. А после громко хлопнул дверью. Юнги сидел смирно, пытаясь понять и до конца осмыслить свою ошибку, а на телефоне высветилось сообщение от его пока ещё парня с незамысловатым и понятным текстом: — Я у Тэхёна. Приходи, когда решишь, что тебя всё-таки интересуют девственники.