Двуличие музыкального гения

— Всё реально было именно так? — после трогательной, но не правдивой, как казалось Юнги, истории, музыкант немного замялся. Да, с одной стороны Чимин теперь его парень. Ему нужно доверять, защищать и любить. Но с другой… Его история казалась невероятно абсурдной. — Чимин, ты хоть сам веришь в то, что сейчас сказал? — Мин никогда не скрывал своих мыслей и всегда говорил то, что думает. — Переселение душ, бывший-наркоман! Скажи ещё, что он захочет меня убить! — Ты не веришь мне! — психолог опустил голову, борясь с желанием разреветься: его только что предали! — Чим, пойми, я просто не понимаю, как это возможно. Да, твоя история объясняет многие нелогичности и несостыковки в происходящем. Но мы не в дешёвом фантастическом сериале. — Я тоже не поверил ему сначала! Но он говорил то, что знали лишь мы вдвоём! Тэтэ я никогда не рассказывал об Ильсане. Для меня это очень больная тема. Но сейчас, когда он вернулся, я не знаю что мне делать! — Ты хочешь уйти от меня, спустя всего пару часов, как мы начали встречаться? — Юнги говорил спокойно, хотя в такой ситуации уместно было бы и вспылить. — Нет, я не это имею ввиду! — Пак испугался. В следующую секунду пианист уже хотел начать говорить слова прощания, так как предчувствовал расставание. Ложь это всё или нет, было уже не важно. Всё-таки правду говорил Тэхён-Ильсан: Юна обязательно бросят как ненужную игрушку. — Чимин, я думаю нам нужно… — но Мина перебили громким выкриком. — Не смей этого говорить! — из глаз измученного морально рыжеволосого хлынули слёзы, а он сам в один шаг приблизился к Юнги и закрыл его рот своей маленькой ладошкой. — Пожалуйста, не бросай меня. — тихо добавил он. Музыкального гения как холодной водой облили. Какой же он дурак всё-таки! Его Пак сейчас льёт слёзы из-за того, что Юн отказался верить в его бредовую историю и даже чуть не сказал самые больные слова в его жизни. Какая разница, что они знакомы чуть меньше недели. Время здесь не в счёт. Главное, что Юнги не побоится свою голову на кон поставить, душу дьяволу продать, лишь бы с его Чимином всё было хорошо. Три слова гулким эхом отозвались в сознании. «Нам нужно расстаться». Да как он вообще мог об этом подумать! Ведь сейчас души не чает в этом странноватом комочке счастья, который прямо сейчас пытается отгородить музыканта от ужасной ошибки. Той самой, что сделает их жизни ещё более сложными. — Чимин, прости меня! — Юнги меняется, убирая руку молодого специалиста со своего лица и сжимая её в своей. — Прости меня, слышишь? — юноша поднимает лицо Пака за подбородок и смотрит в туманные заплаканные глаза, отражающие надежду. — Я придурок! Просто кретин! Как я мог даже подумать о таком? Солнце, прости! Мин и сам не замечает как его глаза тоже наполняются слезами. Он ведь сам чуть не разрушил всё, почти поджёг последнюю нить, соединяющую их сердца. Заставил плакать самое дорогое существо на свете, но клялся в обратном. Юн опять строил из себя жертву. Будто он один несчастен и лишь у него куча нерешаемых проблем, хотя у Пака их было значительно больше. Бедный Чим с огромным трудом сдерживал леденящую дрожь. И неудивительно. Вернувшийся из мёртвых «приятель» хочет присвоить его себе. И пока даже не известно каким способом. Но вместо того, чтобы принять столь невероятный рассказ и вместе подумать о решении проблем, Юн подумал, что Чимин решит бросить его, отречься, забыть, и чуть не совершил тоже самое. А ведь ненужные строчки так легко попали в его голову, затмив собой здравый смысл. — Чимчим, прости прошу!!! — теперь музыкальный гений старался успокоить и себя, так как оба сейчас стояли на лестничной клетке непонятного этажа и всхлипывали, обнимая друг друга. — Обещай верить мне! Верить несмотря ни на что! — молодой специалист успокоился первым. — Да, конечно! Во всё поверю! Только прости. — Юнги вытер слёзы рукавом, а потом отстранился. — Эй, ты какой-то бледный. Всё нормально? — Мин прикладывает руку ко лбу рыжего, но чувствует лишь тепло. — Я здоров, но… Юнги, мне страшно! Очень страшно! — психолог сам возвращается в тёплые объятия своего парня. — Ильсан меня точно так просто не отпустит! Он изменился и не в лучшую сторону. За эти пять лет, что мы не виделись, он точно поменялся. Это больше не мальчик из старших классов, которого я когда-то полюбил. Теперь он мне чужой. Я это точно знаю. Мой Чхве Ильсан умер тогда. Больше для меня его не должно существовать. — Я рад, что ты не променял меня на бывшего-мертвеца. — Юнги попытался выдавить смешок. — Ты же понял, что это была глупая шутка, правда? — по лицу было понятно, что Чиму не очень приятно слышать подобное, когда тот отстранился. — Да, прости. — студент на пару секунд задумался, а после взял Пака за руку. — Пошли домой, будем чай пить. А то ты весь дрожишь.

***

— Тэхён-а, ты такой красивый, когда злишься! — пьяный Чонгук во всю флиртовал со своим парнем. — Слушай, а фигурка то у тебя тоже ничего! Пошли ко мне. Развлечёмся… — Тупица! Я же говорил, что не люблю, когда ты напиваешься! — бедный Тэ пытался увернуться от похотливых рук Чона и одновременно застегнуть на нём куртку. — Всё хорошо? — Юн вошёл первым, крепче сжимая ладонь Чимы, так как от напивающихся полицейских можно ждать чего угодно. — О, Гиюн! Приятно познакомиться! Смотри, этот красавчик сейчас поедет ко мне. А ты смотрю тоже себе кое-кого подцепил. — Гук туманными глазами смерил трясущегося Пака, что держался за руку музыканта всё крепче. — Твой конечно тоже аппетитный, но прости, мой лучше. Завтра расскажу как он в постели. Чао! — Чонгук, пошатываясь, вышел за дверь. — Извините, Гуки теряет способность здраво мыслить, когда переборщит с алкоголем. Вот сейчас даже не узнаёт, что я его парень. Ох, надеюсь он будет хорошо вести себя в такси, а то ещё высадят на полпути. Ещё раз простите за беспокойство. Пока. — Тэ протараторил это очень быстро и выбежал из квартиры следом за полицейским, так как услышал непонятный грохот, после чего дверь хлопнула. — Это же не Ильсан был? — Юн всё ещё смотрел на закрытую дверь, гадая что же такого он натворил в прошлой жизни, чтобы получить таких «весёлых» приятелей. — Да, это Тэтэ. Но пожалуйста, можешь пока не упоминать эту сложную историю и его имя. Мне сейчас не по себе от происходящего. — Чим поёжился, привлекая тем самым внимание Мина. — Хорошо, пошли тебя согреем для начала. — В каком смысле? — Чимин хоть и трясся от страха, но упорно пытался себя успокоить. — В том самом, что я вижу, как тебе плохо. Тебя нужно срочно накормить и укутать во что-нибудь тёплое, а то ты так с ума сойдёшь. — Как скажешь. — психолог надеялся на парочку комплиментов или небольшой флирт, но, так как Юнги сейчас был не на его волне, Чим подумал, что сойдёт и так. Парочка расположилась на кухне. Юнги не особо любил и умел готовить, так что ограничились рамёном быстрого приготовления из супермаркета. На столе помимо чашек от лапши стояли две чашки с зелёным чаем: одна с сахаром, мёдом и лимоном для Чимина, а другая — совершенно без добавок для музыканта. Всё это время Юн старался не выпускать ладонь Пака из своей и по возможности пытался удержать зрительный контакт, чтобы его парень не уходил в тяжёлые раздумья и не возвращался к болезненным воспоминаниям. Только студент замечал, как Чим затих или же погрустнел, тут же сжимал его ладонь сильнее и рассказывал смешные истории из жизни, коих было предостаточно. Так же, он старался заставить Чима говорить: расспрашивал о любимых местах, родителях, предпочтениях в одежде. Но чаще всего получал достаточно короткие ответы. Пак, конечно тоже старался! Он изо всех сил тащил себя наружу из угрюмых мыслей, переживаний и меланхолии. Но получалось с трудом. Хотя глуповатые рассказы Юнги немного поднимали настроение. Даже не столько само содержание историй, как их рассказчик. Смотреть на меняющееся в зависимости от сложности ситуации лицо музыкального гения было очень приятно. Некогда закрытый и ворчливый Юнги показался психологу простым маленьким ребёнком, что спешил показать своей матери новый рисунок. Молодой специалист слабо улыбался, понимая, что Юн точно любит его. Ведь человек показывает настоящего себя лишь с теми, кому бесконечно доверяет. И это то самое доверие, которое так нужно было в непростое время.