Двуличие музыкального гения

Юнги решил поехать за Паком на метро, так как денег было не очень много. По пути он много размышлял над словами Чонгука и даже над несвязным мычанием пьяного Чимина на фоне. Последний наверняка был сильно обижен и до глубины души расстроен тем, что его оттолкнул важный человек. Поэтому Юну необходимо было извиниться, хотя он не очень был доволен такому повороту. Мину никогда не нравилось извиняться перед людьми. Будь то простая оплошность или даже серьёзный прокол. Музыкальный гений просто ненавидел это чувство. Быть виноватым мало кому нравится, но именно пианист никогда бы не признал свою ошибку особенно у других на глазах. Это бы означало его поражение и серьёзный удар по собственной гордости одновременно. Но сейчас, как только Юнги понял, что от него зависит дальнейший прогресс отношений с психологом, нужно было признать все свои неправильные действия и поступки, покаявшись перед любимым парнем. Мину в целом и не нужно было бы извиняться, ведь он ничего плохого не сделал. Но в душе музыкальный гений уже давно понял, что сам возвёл стену между собой и Чимином. И даже не понятно, по какой причине. Парень конечно хотел близости и очень давно. Ведь слюни на рыжего он начал пускать ещё с их первой встречи. Тогда Пак показался ему чересчур красивым, добрым и загадочным, хоть это и была своеобразная «рабочая» маска для привлечения клиентов. Так почему же Юн причинил боль такому ранимому и чувственному Чим-Чиму? Наверное, потому что боялся. Такой «идеальный», восходящая звезда музыки и крутой парень испугался, что Паку может не понравится его первый раз. Спустя сорок мучительных минут душевных терзаний и долгого пути к дому Тэхёна и Чонгука, Юнги, наконец добрался. И встретили его не очень хорошо. — Ах ты, подлая скотина! Пришёл всё-таки, да? — в стельку пьяный Пак опять начал дебоширить. — А я вот в клуб собираюсь. Тебе ведь невинные парни не нравятся! Опытных ему подавай! Тэхён громко хлопнул ладонью по лбу, а после хотел уже остановить размахивающего руками друга, но Чонгук придержал его за руку. Полицейский увидел решимость в глазах музыканта и рассудил так: лучше пусть Юн и Чим вдвоём разберутся. Чон взял Кима за руку и повёл на кухню, оставив парочку наедине. — Отойди, я собираюсь хорошенько надраться и переспать с кем-нибудь. — психолог попытался толкнуть пианиста, но ничего не получилось: Мин стоял словно скала. — Ну, свали уже с моей дороги, грёбаный идеалист! — Пак заколотил руками грудь музыкального гения. — Я ведь уже давно всё понял! Подумал, что ты сможешь измениться для меня, как когда-то попросил Ильсана, но ты ни в какую. Заладил со своим «не готов», «не хочу», «занят». А я устал уже! Хочу расслабиться! — Чимин неожиданно зарыдал. — Я тебя хочу! Чтобы не делить больше ни с кем! В этот момент Юн немного наклонился вниз и поцеловал Чимина. Постарался без страсти, хотя подвыпивший и весь красный, как помидор, молодой специалист манил к себе неимоверно. Но студент точно был уверен, что протрезвевший и всё забывший Чим точно не был бы счастлив, узнай он о бурной ночи в пьяном угаре. — Чимин-а, прости меня. — Юнги прижал к себе рыжеволосого, после чего начал медленно поглаживать по волосам. — Я люблю тебя и твоё тело тоже. Давай обсудим остальное утром, когда ты протрезвеешь, хорошо? Ответом послужил короткий кивок, и музыкант спокойно взял за руку молодого специалиста, выводя из квартиры. Мин не забыл и про парочку извинений перед друзьями, обещая как-нибудь угостить выпивкой. — Юнги, прости. — Пак еле держался на ногах, так что слегка сжал руку Мина, что поддерживала его, пока они ехали в лифте. — Ты не виноват, всё нормально. — блондин приобнял его за плечи, целуя в макушку. — Только пожалуйста не напивайся больше. А то вдруг на самом деле решишь переспать с кем-нибудь. — Например с тобой? — психолог резко остановил лифт, нажимая на нужную кнопку. — Я хочу тебя, Юни! Сейчас! — Нет, Чим! Ты пьян! Я не буду заниматься сексом с пьяным парнем! — Юн попытался убрать чужую руку с кнопок, но его нагло поцеловали. На этот раз Чимин попытался вложить максимум чувств, на ходу расстёгивая свою куртку, но пианист его остановил: — - Дурачок, ты в курсе, что в лифтах есть камеры? Хочешь из нас порноактёров сделать? А репутация тебя не заботит? — Юн отодвинул парня за плечи, а после вжал в противоположную стену. — Сладкий, давай поговорим дома, м? — Юнги решил включить всё, что так нравилось рыжеволосому, медленно убирая руку психолога с кнопок. — Ну что, согласен? — Юнги-я, а я хочу сейчас! — Чимин тоже умел играть не по правилам. — Мне не важно, что я пьян. И камеры меня не пугают. — А вот меня пугают, так что пошли уже домой! — лифт достиг первого этажа, и студент вышел, взяв под руку своего парня. По пути в свою квартиру бедному музыканту пришлось пережить не менее сорока шуточек по поводу их ориентации, тридцати подколов на тему их отношений «без секса» и парочку дедовских анекдотов. И если на улице люди лишь украдкой бросали взгляды на них, сразу забывая о увиденном, то в вагоне метро было максимально неловко. Из-за этого Юнги не один раз пожалел о том, что не потратился на такси. Особенно, когда молодой специалист начал распевать песни с неприличным текстом, смеша всех вокруг. И только из солидарности к напившемуся человеку, хвала богам, никто не достал телефоны и не начал снимать. Студент даже пообещал сходить в храм и помолиться за таких хороших людей когда-нибудь. Но то, что было до прихода в квартиру, было ещё большими и красивыми тюльпанами. По сравнению с прошлыми событиями опьяневший Пак начал вытворять необъяснимые вещи, лишь только его нога перешла порог. — Юни, мы же дома! Я весь твой! Ну прошу! — Чим пересекал все дозволенные границы, включая на телефоне эротичную музыку. Психолог красиво и плавно снимал с себя одежду, будто репетировал подобное тысячи раз. Раздевшись по пояс, он начал танцевать. Из подробных рассказов о прошлом, Юнги уже знал, что рыжеволосый долгое время являлся ведущим танцором своего коллектива, но музыкальный гений и предположить не мог, что его Чим-чим танцует настолько сладко. Медленно проводя пальцами по ширинке и томно закусывая губу, Пак манил к себе пальцами, словно последняя шлюха, но Юну определённо нравилось. Такой Пак Чимин притягивал внимание сильнее самого красивого рассвета, слепил глаза красотой ярче солнца и одновременно пьянил круче всякого алкоголя. И кажется Мин Юнги так же захмелел, раз прямо сейчас начал буквально рвать на себе одежду…