Двуличие музыкального гения

— Ну привет, мой рыжий ангел! — через боль улыбнулся Мин. У Пака от такого измученного и натянутого баритона по всей спине пробежали мурашки, а солёные слёзы брызнули из глаз сильнее, застилая взор, от чего приходилось утирать их рукавами водоотталкивающей куртки (помогало, кстати, не очень). — Ну чего это ты плачешь? — Юн просунул одну руку сквозь железные прутья, проводя большим пальцем поочерёдно по каждой щеке, чтобы стереть мокрые дорожки. Чонгук, смотревший на эту картину со стороны, хотел было остановить музыканта. Но почему-то не стал этого делать, лишь заворожённо наблюдая за развернувшейся картиной. — Т-ты как себя чувствуешь? — не в силах держаться, мямлил Пак, еле сдерживая истерику. — Нормально, жить буду. — прохрипел Юнги, шипя от боли: солёные капли попадали на кровоточущие руки. — Чонгук, отпусти его, прошу! Он ни в чём не виноват. — Чим резко развернулся, убирая руку студента с лица. — Ага, конечно! Так я тебе его и отпустил! Он замешан в дебоширстве и драке! А за это даже статья может светить! — полицейский скрестил руки на груди, закатывая глаза к белому потолку. — Чон-и, прошу! Под мою ответственность. У него поблизости никого нет, чтобы забрать домой. — всхлипывал более менее успокоившийся рыжеволосый. — Ага, а ещё мне нужно обработать раны! — пианист старался поддакивать всем словам старшего, чтобы его поскорее выпустили на волю. — Ладно, — глядя на заплаканное лицо друга, Чон размяк. — Забирай этого ублюдка! После этих слов полицейский достал из кармана фирменных брюк ключ и вставил его в замочную скважину. Через минуту довольный Мин уже стоял возле Пака. — Пойдём, я отвезу тебя домой. — произнёс заплаканный парень, подходя к выходу. -Хорошо, — Юнги только обрадовался такому сказочному везению, как Пак Чимин, но тут его резко схватили за грудки. — Если ты хоть что-нибудь сделаешь против воли Чима, я тебя по стенке размажу! Будешь у меня до конца своей поганой жизни в тюряге сидеть! — прошипел на ухо Чонгук, а после отпустил, не уводя пристального взгляда от блондина. — Спасибо большое, Чонгук, до встречи! — помахал Пак, остановившийся прямо у двери, а после вышел на улицу вместе с Юном, который всё ещё был под впечатлением от тирана-полицейского. — Так значит это твой парень? — непонятно по какой причине решивший так Мин счёл важным озвучить свою догадку. — Нет, это мой друг. — Чимин быстро поймал такси, не смотря на избитого музыканта, и жестом пригласил сесть в машину. — Понятно. — студент понял, что задавать ещё какие-то вопросы будет бессмысленным, так как он получит на них лишь сухие ответы: весь путь до дома Юнги ребята преодолели в полной тишине. Лишь только Мин открыл дверь в свою квартиру, как накатило необъяснимое чувство. Ему вдруг показалось, что они вместе проходили через этот дверной проём уже не раз и не два. — Садись куда-нибудь, я тебе раны обработаю. — приказал Пак, доставая из пакета, что всё это время держал в руках, медикаменты. — Хорошо. — музыкальный гений в другой ситуации наверняка бы уже выпроводил незнакомца под не совсем уместным предлогом, но в этом случае захотелось, чтобы гость остался. И чем дольше, тем лучше. Юнги необъяснимо тянуло к этому рыжеволосому парнишке, который в этот раз, кстати, был без своих чёрных очков. Хотелось ощутить его коротенькие пухлые пальчики на собственном теле, а сочные манящие губы на своих потрескавшихся и сухих. Чтобы подмять старшего под себя, завести его непослушные ручонки за огненную голову и целовать, целовать, целовать! Чтобы просто дарить наслаждение, ласкать прекрасное подтянутое тело, слушая протяжные высокие стоны, а потом… — Юнги, Юнги! — чуть повысив голос, говорил Пак, щёлкая пальцами около лица. — С тобой всё хорошо? — Не считая нехеровых таких синяков, пары ссадин и кровоточущих ран, я в норме. — непринуждённо ляпнул пианист, но после испытующего гнёта карих глаз напротив прибавил. — Я просто задумался, прости. О чём ты говорил? — Я попросил, чтобы ты снял грязную одежду и бросил её в стирку. Нельзя сидеть на своём спальном месте в уличной одежде! — всё ещё красные глаза нахмурились, а брови чуть сдвинулись к переносице. — Как скажешь, я всё сделаю. — студент будто ждал этой фразы и тут же стянул с себя запачканный кровью свитер, оголяя пресс, что стал заметно мощнее за прошедшее время Вся бледная кожа от ключиц до ширинки джинс была покрыта синяками, а в некоторых местах даже сочилась кровь от неудачной встречи с асфальтом. Мин непринуждённо зачесал белые волосы грязной рукой, от чего их кончики отливали красным. — Ну что, начнёте, доктор? — процедил Юн: уж очень сильно хотелось поиграть с прекрасным ангелом. — Нет уж! Сначала смой всю эту грязь, а потом приходи. — Чим как-то уж слишком быстро оторвал искрящийся взгляд от прекрасного тела, испещрённого увечьями, а после очевидно покраснел, что не укрылось от пляшущих демонов в глазах студента. — Ладно, скоро вернусь. — пришлось на секунду отступить, так как грязь действительно могла навредить.

***

Юнги вернулся из душа всего через пятнадцать минут, в одних домашних шортах. Волосы всё ещё были влажными, но остальное тело парня было сухим, а самое главное чистым. Можно было вздохнуть спокойно, так как одной проблемой стало меньше. Но появилась ещё одна. Маленький рыженький паренёк, что всё ещё сидел на стуле, частично завалив корпус на диван, тихо посапывал, щурясь от яркого света лампочки в люстре. Мин медленно подошёл к спящему чуду и пригладил чуть взъерошившиеся волосы, ловя себя на мысли, что мог бы часами просто сидеть и гладить мягкие рыжие пряди, наблюдая за сном старшего. Но, очевидно, от пристально взгляда Юна Паку суждено было проснуться и резко шарахнуться назад, от чего стул покосился, и Чимин с глухим стуком упал на не особо мягкий пол. — Извини, я напугал тебя. — Юн тут же протянул руку, чтобы помочь бедному парню встать, но тот принял решение подняться самостоятельно. — Всё нормально, я просто задремал. — Пак потёр заспанные глаза, а после перевернул стул, чтобы после этого сесть на него. — Садись, давай я обработаю раны. Блондин послушно опустился на белую простыню, скрестив ноги по-турецки. Чим в это время пропитал спиртовым раствором салфетку, а после посмотрел на торс Юнги, изучая объём работы. — Я сначала обеззаражу порезы и ссадины, после закреплю всё йодом. Синяки помажем мазью, а после заклеим пластырем, чтобы кожа не прилипала к одежде, пока ты спишь. В ответ лишь короткий кивок, и Пак начал работу. Плавно водя тёплыми руками по прессу, он со всей осторожностью и трепетом промакивал каждую маленькую царапинку, стараясь причинить как можно меньше боли. Чимин будто колдовал, дуя на каждую ранку, дабы Мин не почувствовал и намёка на боль. Его тёмно-карамельные глаза водили по бледной коже туманным взором, пока рыжеволосый то и дело сглатывал подступившую слюну. Голова была забита явно не тем, чем должна была, так как в мыслях были лишь картины давно ушедшей ночи близости с Юном! Взор откровенно мылился, так как в ушах уже давно стояли собственные блядские стоны. Возбуждение подходило медленно, совсем невесомо касаясь паха, пока напряжение между двумя телами нарастало в пятикратном размере от соприкосновения холодной жидкости с раной. Ещё хоть одно неправильное слово, и Чимин буквально взорвётся от накатившей волны похоти. С музыкальным гением всё обстояло совершенно по-другому. Сегодня он хозяин процесса, господин перед своим рабом! Юн чувствовал власть, которую ему давал Пак, что скорее всего и не осознавал этого, так как мысли были слишком далеко. Студент был опьянён ласковыми руками, что непроизвольно ласкали тело. Небольшие пощипывания и чуть различимая боль мешались с нереальным наслаждением, от чего пианист задирал голову назад, прикусывая губу. Так и хотелось схватиться за рыжие волосы и вжать лицо Чимина в твердеющий член. — Я-я закончил. — промямлил старший, стараясь скрыть порозовевшие щёки. Парень боялся даже взгляд поднять, так как заметил нехилых размеров стояк в шортах Мина. — Нет, Чимчим, ты не закончил. — спокойным тоном со своей фирменной хрипотцой отчеканил блондин, после чего запустил руку прямо в рыжие волосы на затылке и, грубо притянув к себе, прямо на ухо вязко прошептал. — Сегодня ты подчиняешься только мне.