Двуличие музыкального гения

— Нет, Чим-чим, ты не закончил. — спокойным тоном со своей фирменной хрипотцой отчеканил блондин, после чего запустил руку прямо в рыжие волосы на затылке и, грубо притянув к себе, прямо на ухо вязко прошептал. — Сегодня ты подчиняешься только мне. — Юнги, пожалуйста, не надо! — еле слышно прошипел Пак, головой понимая, что не к добру это всё, ой не к добру. И уже через мгновение его с силой повалили на жёсткий диван, заводя запястья за рыжую макушку. Чимин из последних своих здравых помыслов пытался освободиться из крепких рук музыканта, но делал это слишком слабо. Он точно знал, что сдастся в сладкие объятия Мина рано или поздно, так как слишком соскучился по родным касаниям и таким желанным ощущениям. Спустя ещё некоторое время бесполезных стенаний Чимина, упрямый студент окончательно переместился на бёдра младшего, давя всем весом на хрупкое тело, вжимая беспомощно зажатого парня в кровать. А после первого мокрого поцелуя где-то за ухом, из уст старшего вырвался первый стон. В глазах сразу прочиталась паника, а холодный ум на некоторое время вернулся, так как Пак попытался освободить руки от мёртвой хватки, извиваясь словно змея. — Юнги, отпусти! — еле выдавливая слова, скулил рыжеволосый ангел, всё так же упираясь. — Если я отпущу, ты сбежишь, а я снова останусь без секса. — рычал блондин прямо в ухо, от чего возбуждение накатывало с новой силой, отбивая всякое желание и дальше сопротивляться. Но после пары секунд Пака охватил ужас: неужели он нужен лишь для приятных ощущений и удовлетворения грязной похоти? Было совершенно неизвестно сколько таких как Чим парней, а возможно и девушек побывало на этой самой простыне за то время, что старший отсутствовал. Ведь музыкальный гений мог найти утешение потерянному счастью в совершенно разных углах, к примеру избивая невинных людей в переулках или же насилуя наивных жертв у себя дома. От осознания собственных мыслей, глаза защипало, а в груди что-то с треском оборвалось, заставляя чувствовать боль. Пак сам испугался такой реакции, ведь всё ещё любил, надеялся на лучшее (пусть даже такое). Парень почему-то решил, что больше не его Юни останется прежним, немного глупым, вечно всё забывающим студентом. И даже будучи дипломированным психологом, изо всех сил цеплялся за ошибочное предположение того, что пианист никого не обидит. Даже сейчас, когда его пытаются принудить к физическому контакту. — Ты хочешь меня изнасиловать? — с грустью спросил Пак, всё больше понимая, что его фраза была скорее утверждением, чем вопросом. — Нет, я хочу, чтобы ты перестал сопротивляться нашим общим желаниям. — младший начал расстёгивать ремень на чужих джинсах, попутно касаясь носом живота. — Но я не хочу. — обессиленно вздыхал Пак, одновременно закусывая губу, чтобы не застонать. — Хах, а твоё тело говорит мне обратное. — Мин чуть отстранился, оглядывая стояк рыжеволосого. — Ты не понимаешь, мне нельзя! Я уже занят! — всё твердил Чимин, борясь с диким желанием поскорее ощутить длинные пальцы в своей дырочке. — Кем? Сейчас ты мой. Целиком и без остатка! Но мне придётся связать тебе руки, чтобы ты не удрал, пока я дарю нам обоим то, что мы хотим. — Нет! Я…ах! — обрываясь на полуслове вскрикивает старший, когда его нагло кусают за мочку уха, одновременно затягивая железную пряжку на связанных ремнём запястьях. — Ты не уйдёшь, а если попытаешься я тебя накажу, мой маленький чертёнок! — хрипел музыкальный гений, поцелуями спускаясь вниз. Блондин резко задрал белую футболку, оголяя прекрасное тело. Дальше он не стал медлить: припал губами к стройному телу, оставляя багровые засосы везде, где только мог, иногда прикусывая ароматную чувствительную кожу, чтобы услышать сладкие стоны. — Юни, прошу, ммм! Остановись, ах! — Пак уже не дёргался, вздымая грудь на встречу ласкам, хоть и пытался остановить рэпера. Но всё было бесполезно. Обратной дороги нет. И Чимин это понял, лишь только Юн облизал горячим языком его твёрдый сосок. А дальше вцепился в него зубами, чуть оттянув, заставляя старшего стонать от боли вперемешку с удовольствием. — Больно, Юнги! — выстанывал рыжий. — А я и не обещал, что буду сегодня нежным. Я должен наказать тебя за всю ту боль, что ты мне причинил. — рычал в ответ студент. — Ах, прошу! Ммм, будь со мной нежнее! — бросив попытки освободиться, Чимин хотел лишь избавиться от болезненных укусов и жуткого напряжения внизу живота. — Нежнее? Так вот как этот уёбок тебя трахал, да? — спуская своего внутреннего зверя, шипел Юн. Мин быстро избавился от джинсов с боксёрами на старшем, а потом, быстро обслюнявив два пальца, одним движением вогнал их в краснеющую дырочку Пака. — Мммм! — закричал от боли психолог, пытаясь приподнять связанные запястья, что всё ещё находились за головой благодаря второй руке младшего, что с силой вдавливал их в подушку. — Больно, да? Будешь знать, мелкая сука, как давать всем подряд! — блондин резко выдернул пальцы из сладкой попки, поднимаясь выше, прямо к красному лицу молодого специалиста. — Ну как, не нравится? Ответом послужило лёгкое мотание головы, заставляя слёзы на щеках катиться быстрее. — Открывай рот! — приказал музыкант, почти крича. — Я сказал, открывай свой поганый рот! Пришлось повиноваться, и Чим-чим нехотя разомкнул губы, после чего те самые два пальца оказались у него во рту. — А теперь я вытрахаю твой блядский рот, чтоб не повадно было! Юнги начал двигать рукой в собственном темпе, заставляя парня под собой задыхаться, захлёбываясь слюной. И это был явно не конец мучениям, так как дальше пианист начал как бы невзначай касаться корня языка старшего, так что Чимину приходилось справляться ещё и с рвотным рефлексом. Но всё это было детской игрой, так как самое жаркое начиналось позже. Закончив с красивым ротиком, Юнги решил перейти дальше. Он с громким хлюпаньем вытащил два пальца, чтобы потом снова вставить их в задний проход рыжеволосого. — Ах! Юни… — стонал старший, разводя ноги шире, чтобы было удобнее. — Сегодня зови меня хозяин и никак иначе, а то будешь всю ночь стоять на коленях со связанными руками и анальной пробкой в своей сладкой заднице. — Как пожелаете, х-хозяин. — Чимин чуть запнулся, чтобы поглубже вздохнуть, так как чересчур медленно двигающиеся пальцы в анальном отверстии причиняли жуткое неудобство, заставляя двигать попкой, дабы сильнее насадиться на них. — Мой похотливый зверёныш хочет быстрее? — с вызовом произнёс Юнги, когда два пальца свободно проходили в манящую дырочку. — Дд-а! — сбито отвечал Чимчим, весь покрытый потом, забывая обо всех приличиях. — Тогда умоляй меня! — с жаром прорычал Юн, вытаскивая свой стоящий колом агрегат, начиная неспешно водить по нему рукой, даря себе крохотное удовольствие. — Что ты молчишь, мой рыжий блядёныш? — Х-хозяин, — несмело начал Пак, непривыкший к подобным фразам. — п-пожалуйста, войдите в меня. — Умоляй лучше, я сказал! — кричал блондин, надрачивая себе в более быстром темпе. — Я прошу! Хозяин, заполните меня пожалуйста! Я больше не выдержу! — громко стонал рыжеволосый, сильнее разводя коленки и прогибаясь в спине. — Так уж и быть! Я буду сегодня великодушным и выебу тебя так, как не ебал никого! — произнёс Юн и резко вошёл в Чимина, заставив красное колечко мышц сжаться от боли, а самого психолога до хрипа в горле застонать, после чего начал размашисто двигаться сразу в собственном быстром темпе. — Я буду втрахивать тебя в этот несчастный диван так, как никто в жизни не трахал! — басил студент, перебивая рваные выкрики и обрывки фраз старшего, разгоняясь всё сильнее, пока такой хрупкий и несчастный Пак сжимал его большой член в себе, заставляя чувствовать безумное наслаждение. — Чтобы твоё сучье нутро раз и навсегда запомнило! На этот раз музыкальный гений не сдерживал себя совершенно нисколько! Ему было плевать, как Пак будет чувствовать себя на утро, как он потом будет смотреть в глаза обожаемому чуду. Сейчас глаза застилали бесконечные похоть и гнев, которые нарастали одновременно с количеством шлепков в минуту и высотой стонов рыжеволосого. На данный момент Юнги отчаянно желал доказать, что до дрожи ненавидит поступок Чимы, хотя знал как тот рвался его защитить. Но это всё отошло на второй план! Сейчас только жестокое наказание, а о том, как он будет вымаливать прощение, пианист подумает позже. — Чтобы твоя рыжая бошка раз и навсегда запомнила! — рэпер продолжал рычать, с нереальной скоростью вдалбливая молодого специалиста в диван, хотя приближалась разрядка. — Ты принадлежишь мне! — последние пару толчков и Юнги кончил прямо внутрь измотанного Пак Чимина, валясь на белую простынь слева от старшего.