Двуличие музыкального гения

Ночь прошла очень тихо. После жаркого секса Юнги и Чимин больше не сказали друг другу ни слова скорее всего, потому что оба жутко устали. А может быть во всём виновата грёбаная совесть, что проснулась так некстати. Чим излился минутой раньше Юна, но, как только музыкант кончил, сразу же отрубился, свернувшись на боку калачиком. Слёзы из глаз больше не текли, но переутомление давало о себе знать — за последнюю неделю психолог нервничал слишком часто. Мин в свою очередь аккуратно развязал затёкшие руки старшего и накрыл его одеялом, чтобы было удобнее спать. Но сам не смог сомкнуть глаз добрую половину ночи, так как чувствовал вину за содеянное. Да, он недоволен, зол и расстроен! Но это же не повод так издеваться над хрупким и ранимым Чимом? Именно это студент вспомнил слишком поздно: пианист больше всего на свете боялся, что из-за необдуманных, глупых и совершённых с горяча действий может лишиться самого любимого человека во всей своей грёбаной жизни. Хотя слишком часто забывал такую простую истину. С такими мыслями он наконец и уснул, отвернувшись к стене, чтобы не смотреть на измученное лицо старшего, чувствуя угрызения совести острее. Утром музыкальный гений проснулся от странных звуков, что исходили из кухни. Пака рядом не было. Чтобы узнать подробности, пришлось подняться, от чего резко закружилась голова. Юнги тут же вспомнил, что он без белья и не мешало бы ему сходить в душ. Студент принялся взвешивать, какое из двух дел стоит выполнить раньше: поговорить с рыжеволосым или же смыть с себя грязь. После недолгих размышлений победил второй вариант. Решающим аргументом стало то, что выслушивать извинения от дурно пахнущего человека попросту не приятно. Пианист надеялся, что Чимчим подумает так же. — Доброе утро, — тихо произнёс Юнги, когда переступил порог кухни после всех водных процедур. В ответ на приветствие молодой специалист медленно повернул голову на младшего и кивнул. Его лицо было совершенно спокойным, хотя под глазами были внушительных размеров тёмные круги. Волосы были растрёпаны, а ноги слегка дрожали, так как за окном было опять дождливо, а на худеньких плечиках болталась одна лишь футболка. В голове рэпера созрела маленькая идея. Проанализировав сложившуюся ситуацию, Юн решил, что ему дали зелёный свет на продолжение разговора. Но с пустыми руками идти не стоило, потому парень быстренько сбегал за чистым одеялом из недр дряхлого шкафа и вернулся обратно: «Главное всё не испортить!» — пронеслось в голове Мина, когда он начал осторожно подходить с Паку. — Слушай, я хотел с тобой поговорить. Надеюсь, ты мне не откажешь. — студент осторожно накрыл замёрзшие плечи, замечая на шее целую кучу фиолетовых пятен. — Говоришь так, будто мы с тобой на каких-то переговорах. — старший слабо улыбнулся, после чего его руки чуть дрогнули от подступившего тепла (пальцы неимоверно сильно болели, так как нарезаемое мясо было ледяным). — Я подумал, что ты замёрз. У тебя все руки красные. Ох, а какие холодные. Больно наверное? Так и обрезаться можешь, давай лучше я? — студент решил проявить заботу, невзначай извиняясь за вчерашнее, и сжал в своей руке левую ладонь огненноволосого. — А вчера тебя вроде бы не волновало то, как я себя чувствую, когда ты вбивал моё тело в диван. — рыжеволосый снова усмехнулся, не смотря на блондина. — Ты прав. Я это, в общем, хочу извиниться. Мои действия вчера, эм, не знаю как объяснить. В целом, я был не прав. Сам себя ненавижу за это. Я имею ввиду, что не должен был на тебе срываться. Можешь покрыть меня самым отборным матом и попросить Чонгука избить меня. Твой гнев вполне справедлив. — Юн попытался склеить из всего, что было в голове, хоть какое-то подобие извинений, но, судя по безразличному лицу старшего, они не подействовали. — Но я не злюсь, — после этих слов, брови студента поползли к потолку. — Просто, ты многих так, эм…? — Н-нет! — тут же возразил Юнги, поняв, о чём спросил молодой специалист. — Ох, значит я не очередная подстилка для удовлетворения твоих желаний? — рыжый юноша улыбнулся совсем по-детски, искренне радуясь. — Нет, что ты! Я хотел этого по любви! Точнее не издеваться, а короче, ну ты понял, наверное. Просто ты тогда просил взять тебя жестоко. Понимаю, вчера был не лучший момент для этого, я просто был слишком зол. Но я не пытаюсь оправдаться и… — договорить студенту не дали. — Значит, ты вспомнил? — перебил Чимин и отложил нож в сторону, чтобы посмотреть прямо в карие глаза напротив, не упустив хотя бы малейший намёк на ложь. — Да, вспомнил всё до единой секунды, проведённой с тобой. — Юну очень сильно захотелось подержать Пака за обе руки, но он всё ещё боялся его вспугнуть, поэтому неловко коснулся пальцами красных следов на правом запястье, заставляя Чима зажмуриться от боли. Мин понимал, что нельзя больше давать волю чувствам, но неистовое желание притянуть к себе шипящего от неприятных ощущений котёночка было в несколько раз сильнее. Пришлось частично сдаться, робко закутывая старшего в тёплое одеяло, чтобы он больше не мёрз. — Т-ты же не врёшь мне? — Пак проскользил взглядом по рукам музыканта, а после вернулся, смотря на обеспокоенное лицо. — Нет, Чим-чим, не вру. — Юнги сделал шаг на встречу и нежно поцеловал желанные губы, ненадолго задержавшись, чтобы ощутить знакомую сладость (почему-то парень подумал, что Пак не будет против). После таких нежных касаний, тёплых слов и доброй улыбки, Чимин с огромной радостью понял, что перед ним стоит тот самый Мин, в которого он влюбился когда-то, лишь раз услышав хриплый голос. Сейчас все его догадки, обоснованные домыслы и выводы в один миг потеряли свою значимость. Никогда раньше психолог не был так благодарен судьбе, что ошибся. Но от осознания, что все его усилия по спасению глупого по уши влюбленного в него студента были напрасными, на глаза сразу навернулись слёзы. И от собственной неосмотрительности и непреодолимого желания быть рядом с любимым человеком Чим громко зарыдал, одновременно с этим широко улыбаясь. — Дурак! Я столько сил вложил, чтобы спасти тебя от смерти! А ты снова нашёл меня и присвоил себе, разрушив свой шанс на спасение! Ну, и что же ты стоишь?! Хотя бы успокой меня! А то я сейчас всю твою квартиру своими слезами залью! — хрипло пролепетал старший, стараясь остановить поток солёной жидкости. — Я тоже по тебе скучал, родной. — Юнги тут же не мешкая обнял, стараясь не навредить. Парень снова запустил руку в огненные волосы, торопливо поглаживая, пока старший громко и протяжно ревел, скуля что-то о несправедливой жизни и нереальной упёрности Мина. Юнги тоже догадался, что остаться вместе, не потеряв при этом себя, им будет очень трудно. Но по-другому попросту не хотелось жить…