The Tale of Harry Midgardson

      — Согласен? – тонкие губы Локи растянулись в злобной ухмылке. — Когда ты даже не готов отдать мне Ледяной ларец? То, что ты предлагаешь — не мирный договор! Это каторга!       — Локи, сын мой, – сказал Один, голос его был глубоким и спокойным, но если внимательней вслушаться, можно было заметить в нём напряжение. Локи лишь усмехнулся: «Не называй меня своим сыном! Ты не имеешь на это право!»       — Я не имею права?! – взревел Всеотец. — Я взял тебя к себе! Я воспитывал и любил тебя как родного!       — Ты приютил меня только ради своей политической выгоды! Как те мирные заложники, которых ты так любишь требовать! – прокричал Локи в ответ, заставив Одина глубоко вздохнуть.       — Если бы это было так, Локи, я бы отправил тебя в кварталы мирных заложников, а не воспитывал в своей семье. Ты действительно веришь, что я взял тебя только из политической выгоды? Я был ещё молод! Неопытен, как король! Неопытен, как отец! Но я забрал тебя, воспитывая двух малышей одновременно!       Локи только фыркнул, отказываясь слушать своего, так называемого, отца.Когда он был ребенком, Один казался великим, могущественным и мудрым богом, путешествовавшим по девяти мирам, чтобы обрести мудрость, понять суть вещей, из которого состоял их мир, не пожалел отдать ради этого свой глаз; он убивал и изгонял врагов ради защиты своего великого народа.       Однако те времена давно прошли, и теперь Локи отказывался слушать своего так называемого отца.Он был слишком зол, слишком отчаялся и знал, что если прислушается, то старая детская любовь, которую он всё ещё питал к приёмной семье, воскреснет и предаст его, когда у него появятся более важные дела, на которых ему нужно будет сосредоточиться.       — И несмотря на свои слова, ты отказываешься отдать мне Ледяной ларец. Вместо этого ты подтолкнул меня к этому нападению! Это предательство! – сплюнул он.       — Я ни к чему тебя не подталкивал! – заявил Один, заставив мага рассмеяться. Это был холодный, горький смех, в котором не было и капли радостных ноток.       — Разве не так? Веками, даже тысячелетиями я пытался поговорить с тобой об этом, но ты отказывался прислушаться к голосу разума! Что, ты боишься, что я, как король Йотунхейма, могу составить тебе конкуренцию в борьбе за титул следующего Всеотца? В конце концов, ты не так уверен в своём первенце?       — Брат!– впервые с начала спора заговорил Тор. — Как ты можешь такое говорить? Ты же знаешь, я бы никогда... Если бы Норны выбрали тебя следующим Всеотцом…        Довольно! — взревел Один, перебив сына, вновь повернувшись и сердито посмотрев на Локи.— Такой эгоист, как ты, никогда не смог бы представлять угрозу для Тора! Норны никогда не выбрали бы тебя вместо него!.. Но ты не слушаешь, сын, Дело не в том, что я не хочу отдать тебе ларец, а в том, что не могу.       Фыркнув, Локи спросил:       — И в чём, дорогой отец, такая существенная разница между этими двумя вещами? Я знаю твои уловки, старик, не надо говорить мне банальности о том, что нужно спасать Вселенную от злого меня!       — Он уничтожен! – внезапно воскликнул Один.       — Я тебе не верю! Ты лжёшь! — выплюнул Локи, отказываясь верить старому шахматисту. — Я разгадал твои планы! Ты боишься Йотунхейма из-за силы, которой он когда-то обладал! Я хорошо знаю, что та победа была непростой! Ты боишься того, каким врагом Йотунхейм вновь может стать, если придёт король и восстановит его! Но ты не отнимешь моего права по рождению! Я буду королём и...– его тирада оборвалась на полуслове, когда Один поднялся со своего трона и подошёл к нему.       — Я уничтожил ларец посреди битвы до того, как твой родной отец отдал тебя мне!–эти слова эхом разнеслись по тронному залу как могучий раскат грома Тора, не оставив ничего, кроме гнетущей тишины. Мраморный пол под ногами Локи, казалось, рассыпался и позволил ему упасть в бескрайнюю тёмную пустоту Вселенной.       — Значит, ты предал не только меня, но и моего родного отца, – прошептал Локи, когда гнев и отчаяние, словно разъярённая змея, сжали всё внутри, заставляя кричать. — Он верил тебе!       Один прикрыл глаза на секунду, которая, казалось, длилась вечность, и если бы Локи не знал его так хорошо, он бы сказал, что великий Всеотец колеблется.       — Я не буду отрицать, что тогда в моих действиях не было ошибок, но Лафей был отчаянным отцом(1). Он изо всех сил пытался спасти тебя, чтобы ты жил. Было неправильно утаить от него правду, но я не сомневаюсь, что даже если бы он знал, то всё равно доверил бы мне тебя.       — Так ты приютил меня, чтобы я наблюдал за вымиранием моего народа? Даже не выказав мне уважения рассказать об их судьбе? – холодно спросил Локи, всё ещё «падая».       — Я… – начал Один, тут же повторив это снова, и на этот раз не было никаких сомнений, что это было. Один, его всемогущий отец, пошатнулся и оступился. Стоявшая рядом с ним Фригга ахнула, подхватив его, чтобы не дать упасть, а его брат Тор, которому было приказано стоять на страже у входа, бросился вперёд. Но он не был достаточно быстр, как и Локи, снова почувствовавший почву под ногами и ринувшийся на встречу, когда Один, споткнувшись, повалился на пол.       — Охрана! – громко крикнул Локи, не в первый раз радуясь тому, что его ум всегда оставался чётким и ясным, независимо от ситуации. — Послать за леди Эйр(2)! Быстро! – приказал он, как только тяжёлая дверь распахнулась и вошли стражники. На долю секунды их взгляд задержался на скрюченной фигуре Всеотца, но затем они мигом отправились исполнять приказ: годы службы научили их исполнять приказы в самых трудных ситуациях. Тяжёлые ботинки стражников громко стучали по мраморному полу.       Повернувшись к отцу, Локи увидел, что мать бережно положила голову мужа к себе на колени.       — Он упомянул, что боится, что приближается его второй сон. Но мы никогда не думали... что это случится так скоро, – слабо сказала она, проводя изящными пальцами по его тёмно-золотым волосам.       Локи не знал, что ответить, впервые в жизни его красноречие покинуло его. Он даже не был уверен, позволено ли ему быть ближе к ним. Его брат, как и он сам, казался потерянным, столкнувшись с ситуацией, в которой он оказался в первые, ситуацией, в которой его сила и боевая мощь были бесполезны. К счастью, вскоре этот момент подошёл к концу, когда прибыла группа целителей.       — Моя Королева, – это было не только вопросом, но и уважительным приветствием.       — Это Сон Одина, – тихо, но твёрдо ответила Фригга. — Отнесите его в Золотую комнату, – приказала она и, дождавшись, когда мужа уложат на носилки, тоже поднялась.       Локи издали наблюдал, как аса, которого он считал отцом, вынесли из тронного зала. Он чувствовал себя отрезанным как от ситуации, как и от семьи. Было такое чувство, будто он чужак: с его длинными прямыми рогами, малиновыми глазами, неприязнью к солнцу и любовью к тёмным и прохладным пещерам. Он всегда чувствовал себя чужаком, несмотря на заботу и любовь, которые получал даже от самого Одина.       Но последние два столетия омрачили их семейное счастье. Один всегда был сначала царём, а потом мужем и отцом. Он был расчётлив и безжалостен, но в юности Локи не осознавал этого так, как сегодня.       — Локи, – услышал он голос матери и поднял голову. Тор уже спешил за целителями, должным образом пристроившись рядом с отцом и держа его за руку, как подобает верному и любимому сыну.       — Да, мама? – его голос прозвучал глухо даже для собственных ушей.       — Что бы ты сейчас ни думал, ты наш сын. Не сторонись его. Твой отец всё ещё слышит и видит во сне.       — Благодарю тебя, мама, – склонив голову, вежливо ответил он, хотя и знал, что не сделает этого.       Постояв немного, он покинул тронный зал. На мгновение он задумался, не вернуться ли ему в свои покои, но, в итоге, направился в обширные сады, окружавшие дворец. Несмотря на жару в Асгарде, Локи нравилось бывать на улице. Он находил красоту в цветах, в конце концов, он не был грубым асом. Ему также нравилась тишина и уединённость, которые обеспечивал огромный лабиринт.       Пока длинными, целенаправленными шагами ноги уносили его прочь от замка, разум его работал с невероятной скоростью. Локи ни на секунду не поверил, что Один уничтожил ларец: Всеотец был слишком расчётлив для этого и слишком гордился каждой победой. Нет, он бы привёз реликвию в Асгард, чтобы уберечь её от йотунов и выставить в каком-нибудь надёжном хранилище глубоко под дворцом в качестве демонстрации своей военной мощи. Возможно, сейчас Йотунхейм — всего лишь безжизненная ледяная пустыня, но Локи сомневался, что Всеотец забыл, каким грозным противником он когда-то был. Какой скрытой силой и знаниями, должно быть, всё ещё обладало это королевство? До своего поражения общество на Йотунхейме было высокоразвитым. Воины были сильными и внушали страх, а колдунов уважали за их умение превращать лёд в смертоносное оружие. Знания и различные виды искусства почитались, а скапы(3) наполняли города красивыми зданиями и умело лечили раненых. Даже королева Фригга могла бы чему-то научиться у целителей Йотунхейма.       Но, конечно, несмотря на то, что асы считали йотунов грубыми животными из-за их размеров, Один знал лучше, какую потенциальную угрозу несёт мир, где те, кто вынашивал детей были ничуть не слабее и могли сражаться так же хорошо, как и их партнёры, и где даже неодарённые могли использовать ту или иную форму боевого сейдра.       Асы не уважали магов, по крайней мере, мужчин-магов, что во время войны едва не привело к их поражению. Асы считали магию женским ремеслом, и только им разрешалось использовать этот опасный дар из-за более слабого тела; мужчинам же — нет, и Локи, из-за того, что его тело чувствовало себя наиболее комфортно в форме аса, приравнивали к слабому полу. Один особенно возражал против того, чтобы он изучал какой-либо вид сейда, однако Фригга, сама великая мастерица этого искусства, уважала его магический дар и обучала приёмного сына с ранних лет, наперекор любым протестам мужа. И с того момента, как Локи стал достаточно взрослым, чтобы понять, кем он был и каким кладезем знаний была королевская библиотека в Йотунхейме, старался сохранить и изучить как можно больше древних знаний. Даже если цена была высока.       Его высмеивали и дразнили почти всю его юность, пока его навыки не достигли такого уровня, что он смог использовать магию для собственной защиты. Не то чтобы насмешки прекратились совсем, просто друзья Тора стали лучше следить за тем, чтобы не шептаться там, где Локи мог их услышать. Их поведение было нелепым и доказывало необразованность большинства асов. Йотуны были андрогинами(4), и их «слабый пол» лишь немного изменился физически за тысячелетия: их тела расширились в бёдрах и обзавелись маленькими твёрдыми грудками, для более лёгких родов и заботы о потомстве. В остальном они были такими же, и до Лафея не существовало законного различия между двумя подвидами.       По мнению Локи (но в Асгарде его, конечно, никто бы не спросил), асы всё ещё могли многому у йотунов поучиться. Было нелепо пренебрегать целыми областями знаний только потому, что их считали женскими. Он отказывался понимать, как кто-то может думать, что у знаний и искусства есть пол.Однако асы, ослеплённые своей былой военной славой, считали себя выше необходимости перемен, и их общество давно застыло в развитии. То, что его приёмный отец погрузился во второй сон, было доказательством этого, если не чем-то большим, поскольку единственное, что могло по-настоящему убить верховного правителя девяти миров — это несчастье и немилость Норн. Они одни решали судьбу жизни и смерти Всеотца.       Было время, когда Локи был подавлен приближающейся смертью аса, приютившего его, но времена изменились, и он стал менее восприимчив к тонким манипуляциям Одина. Он воспользуется предоставленным шансом, сном Одина, чтобы получить преимущество, и найдёт ларец Древних Зим.