On The Wings of a Phoenix (На крыльях Феникса)

История Феникса Говорят, ещё в пятьсотом году до нашей эры люди верили в Феникса — легендарную птицу, способную жить сотни лет. Ближе к концу жизни Феникс свил себе гнездо из легковоспламеняющихся веток и травы. Когда приходило время умирать, он устраивался в этом гнезде, и после его смерти ветви вспыхивали пламенем. Из пепла погребального костра Феникс возрождался — более сильным и прекрасным, чем прежде, чтобы прожить ещё несколько столетий. Так Феникс стал древним мифическим существом, которое сгорает в огне лишь затем, чтобы восстать заново. Он является символом перерождения и скорби.

«Феникс — это символ надежды, он может крылом проложить себе путь через небо пустыни и, бросая вызов судьбе, возродиться из пепла».

Мигель де Сервантес Сааведра

Дождь лил как из ведра. Несмотря на летнюю ночь, было холодно. Ледяные капли хлестали по лицу, впитывались в одежду, жалили кожу. Удушающая тьма сомкнулась вокруг него; дышать на бегу становилось всё тяжелее. Ветви, похожие на скрюченные когти, рвали одежду, царапали лицо, цеплялись за волосы, пока он нёсся к деревьям. Мальчик знал: укрытие — единственный шанс сбить со следа приближающегося хищника, но паника в груди твердила, что эта битва бесполезна. Мягкая земля затрудняла движение, ноги скользили по мокрым листьям. Это замедляло его. Он зацепился кроссовком за корень, торчащий из земли, и упал на колени. Тут же зверь набросился на ребёнка, наконец поймав добычу, о которой так долго мечтал. Мальчику было больно и страшно. Калеб не знал, откуда ему это известно, но боль в запястье и колене подсказала: раны не слишком серьёзны. Пока что. У него не было времени на размышления — прежде чем он успел опомниться, сильные пальцы сжали запястья мальчика, задирая его руки вверх. Человек или монстр что-то говорил, но слова тонули в невнятице, а лицо оставалось размытым — то ли из-за дождя, затуманившего зрение ребёнка, то ли из-за собственного подсознания. Экстрасенс не был уверен. Неизвестность усиливала страх, придавая безликому существу всё больше силы. Даже когда ребёнок, казалось, начал отчаяннее сопротивляться, Калеб задыхался от каждого нанесённого удара и вздрагивал от криков мальчика. Поначалу слова были столь же неразборчивы, как и речь нападавшего, но внезапно приглушённый слух экстрасенса прояснился — и крики стали резкими, пронзительными. С шоком Калеб услышал, как ребёнок выкрикнул его имя. Он боролся вместе с мальчиком, когда сильные руки сомкнулись на горле ребёнка, заставляя его замолчать навсегда. Собрав последние силы, мальчик снова нанёс удар — на этот раз в лицо нападавшему. Чудовище дрогнуло, и у ребёнка появилось достаточно воздуха, чтобы закричать вновь: — Калеб! Ривз резко сел, сделав судорожный вдох. Каждый мускул его избитого тела воспротивился внезапному рывку. Он моргнул, пытаясь отдышаться, мгновение не понимая, где находится и что только что произошло. Тьма исчезла, но серый свет облачного дня казался таким же тяжёлым, как и та непроглядная тьма в его видении. Однако не было ни дождя, ни леса. Напротив — четыре стены его комнаты на ферме Джима, привычное убежище, вытесняющее остатки ужаса. В голове постепенно прояснилось. Калеб сделал неглубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Напряжение не помогало ноющим рёбрам, но он отогнал боль и отбросил одеяла в сторону. С трудом поднявшись на ноги, экстрасенс пересёк комнату и приблизился к соседней двери. — Двойка? — позвал Калеб, входя в комнату Дина. Никто не ответил. Двуспальная кровать была застелена и выглядела слишком опрятной и пустой. На ней не лежали привычные обитатели. По комнате не были разбросаны ни одежда, ни игрушки. Дин не отходил от Калеба с тех пор, как забрали Сэма, и хотя непривычно было видеть ребёнка таким прилипчивым, Ривз постепенно привык. Возможно, даже черпал из этого утешение. Потеря младшего Винчестера подкосила его сильнее, чем он предполагал. Но наблюдать, как Дин проходит через это, было в тысячу раз хуже. Паника нарастала по мере того, как экстрасенс отчётливо вспоминал события трёхдневной давности; чувство потери смешивалось с остатками страха от видения. В голове крутились правдоподобные объяснения — почему ребёнок из сна позвал Калеба по имени. Он повернулся и спустился вниз, отправившись на поиски Дина. Ривз убеждал себя, что внезапное сильное беспокойство вызвано отчасти тем, что прошлой ночью подросток был так расстроен. Он попытался отбросить все прочие опасения. Но часть его — громкая, раздражающая, которая часто оказывалась права, — упрекала его голосом, чертовски похожим на отцовский. Этот голос шептал: способности Калеба пытаются что-то сказать ему, и нужно быть очень внимательным. Возможно, его дар давно пытался о чём-то предупредить. Калеб отбросил абсурдные мысли и спустился на первый этаж, потянувшись сознанием к остальным, но обнаружив лишь смутные следы друзей. Он решил, что в последний раз принимал лекарства по рецепту отца. Между причудливыми снами и извращёнными экстрасенсорными способностями он выбрал бы травяной чай Джима. — Давно пора вставать, — сказал Джон Винчестер вместо приветствия, когда Калеб вошёл в кухню и остановился в дверях. Всё ещё дезориентированный, Ривз подумал: может, это был очень плохой сон? — Ты в порядке? Калеб моргнул, глядя на старшего охотника. Тот отложил папку, которую читал, и внимательно осмотрел Ривза. — Я в порядке, — наконец ответил Калеб. Он направился к кофейнику, надеясь, что кофеин успокоит головную боль. Лекарства вызывали симптомы похмелья — без предшествующих весёлых частей. — Где все? Джон провёл рукой по волосам и потёр усталые глаза. — Макленд уехал сегодня рано утром. Отправился в Кроссвилл, поговорить с полицией о последнем пропавшем ребёнке. Родители собирались принести игрушку. Он надеялся, что сможет что-то считать. Калеб сделал глоток горьковатого кофе. — Он приведёт их только к мёртвому телу. — В этом Ривз был уверен. Возможно, он не очень чётко помнил последнее видение — учитывая, что его избили головорезы Коннера, — но точно знал: тот ребёнок, с которым он был связан, уже мёртв. Винчестер наблюдал за Ривзом, когда тот вернулся к столу и, поморщившись, опустился на стул напротив. — Я сказал ему, что ты считаешь мальчика мёртвым. — Наш плохой парень не тратит время на игры. Он убивает их быстро, — Калеб пожал плечами. — По крайней мере, в тех случаях, что я видел. Джон нахмурился. — Ты всё ещё не чувствуешь этого ублюдка? Калеб ущипнул себя за переносицу, вспомнив, что у него нет привычной информации об убийце. — Я всё ещё не связался с плохим парнем, — признался он и вздрогнул, когда Джон взял его за запястье. — Что это, чёрт возьми? Ривз открыл глаза и посмотрел на своё запястье, на которое указывал Винчестер. Оно было покрыто отвратительными синяками в форме пальцев. Кожа опухла и горела, пульсировала там, где Джон прикасался. — Я не знаю… — Калеб нахмурился, вспоминая последний кошмар. Он видел, что запястье мальчика было повреждено. — У тебя было другое видение? — спросил Винчестер. Ривз сглотнул, прежде чем взглянуть на него. — Да. — Он отдёрнул руку, и Джон отпустил. — Всё то же самое. — Ты всё ещё связан с жертвой? — Джон не сводил с него глаз, и Калеб понял: наставник сложил два и два. — Ты рассказал об этом Макленду? — Нет, — рявкнул Калеб. — Я даже не знаю, что это такое. Раньше такого не случалось. — Звучит как чертовски веская причина поговорить с ним. — Он просто захочет что-то предпринять, чтобы остановить это. Джон вздохнул. — Может, оно и к лучшему. — Он не знал, сколько ещё потерь может вынести его семья. — Что? — Калеб недоверчиво посмотрел на него. — Нам и так не за что зацепиться. Это наша единственная хорошая зацепка. — Мне очень не хочется тебя огорчать, малыш, но единственная ниточка, которую ты нашёл, ни черта не стоит. Калеб предположил, что Джон имеет в виду крест на кольце. — Я могу увидеть больше. — Он начал замечать закономерность. Кошмары появились ещё до того, как мальчики исчезли, а видения наяву обрушились, когда произошло настоящее нападение. — У нас ещё есть время до последнего нападения. Джон озадаченно посмотрел на него, но больше вопросов не задавал. Калеб узнал этот измученный взгляд и почти пожалел, что огрызнулся. Последние несколько дней без Сэма были адом для всех, особенно для Джона. — Я не буду скрывать это от Макленда, малыш. Он твой отец, — наконец прорычал Винчестер. Ривз вздохнул. — Хорошо. Введём его в курс дела, когда вернётся. — Он приподнял бровь, глядя на старшего охотника. — Доволен? — Пока что да. — Джон снова взялся за газету, но слова Калеба остановили его: — Где Дин? Взгляд Винчестера ничего не выдавал, но Ривз почувствовал, как ноющее чувство страха снова заскреблось под ложечкой. — Он в сарае? — Нет. Уехал в город с Джимом и Джошуа. — Что? — Брови Калеба взлетели вверх. — Думаешь, это хорошая идея? Джон нахмурился сильнее. — Он попросил разрешения уйти. Это больше, чем он сказал мне за последние два дня вместе взятые. — Значит, ты отпустил его из чувства вины? — Ривз покачал головой. Усталый взгляд Джона внезапно превратился в раздражённый; он наклонился ближе к Калебу. — Нам действительно нужно снова начинать этот разговор? Ривз закатил глаза. — Тот, в котором ты хочешь напомнить мне, чтобы я держал нос подальше от твоих дел? — Вот именно. — Джон усмехнулся. — Видишь, не зря я сказал твоему папе, что ты иногда меня слушаешь. — А как насчёт другого разговора? Того, где я напоминаю тебе, что именно я имел дело с твоим сыном. — Калеб указал на своё лицо, всё ещё хранившее слабые следы борьбы с двенадцатилетним мальчиком, а также побоев от людей Коннера. — Я отдувался за тебя, чувак. Так что не сможешь приказать мне держаться подальше. — Слушай, Калеб, я ценю, что ты был рядом с Дином, но я знаю, что для него лучше. — Ты с ним разговаривал? — Калеб фыркнул. Джон не знал и половины того, что творилось в голове его сына. — Ты хотя бы упоминал имя Сэмми с тех пор, как он ушёл? — Ривз знал ответ. С тех пор как Коннер забрал мальчика, Джон целые дни проводил за изучением охоты, а ночи — в атмосфере местного бара. — Он не хотел об этом говорить! — рявкнул Джон. — Именно об этом я и говорю. — Что? Теперь ты заговорил как Макленд? — прорычал Джон. — Хочешь провести душевную беседу? Выложить все свои чувства на стол? Сказать ему, что я чувствую, будто у меня вырвали ещё один кусок души? Что я просто не уверен — осталось ли во мне хоть что-то, ради чего стоит вставать по утрам? Как я могу утешить его, если сам пуст? Калеб разочарованно отвернулся. — Чёрт побери, Джон. Он заслуживает большего, чем объедки. — Именно это я и хочу сказать, малыш. Это всё, что у меня есть на данный момент. Ривз покачал головой, снова глядя на наставника. Самое печальное, что Дину хватило бы и этого. Сейчас он нуждался в отце больше, чем когда-либо. — Ну и что? Ты просто позволишь ему справляться самому? Я, конечно, не очень-то чувствительный, но ему двенадцать. — В последний раз, когда я проверял, он был не один. С ним Джим и Сойер. Калеб недовольно зарычал. Он любил этого человека, но иногда с удовольствием двинул бы кулаком в лицо Джону Винчестеру. — Джим будет занят церковными делами, а Джош отвлечётся на какую-нибудь ерунду. — Ну и что, Калеб? Они в Нью-Хейвене, а не на оживлённых улицах Нью-Йорка. Парень хотел выбраться из дома. Именно в этот момент на кухню вошёл Бобби. Аттикус и Скаут следовали за ним по пятам. Если он и слышал их крики с крыльца, то не подал виду. — Макленд звонил, — сказал он, направляясь к кофейнику. — Нашли тело мальчика. Он подумал, что мы могли бы осмотреть окрестности. Ну, знаешь, проделать всю эту полицейскую рутину. — Он не сказал, есть ли намёки на наших обычных подозреваемых? Бобби налил кофе в чашку и присоединился к ним за столом, медленно покачав головой. Он взглянул на Калеба. — Не совсем. По предварительным данным, мальчика избили и задушили. Были и другие детали, в которые его не посвящали, но ничего сверхъестественного. Он надеется, что мы с Джоном, как частные детективы, узнаем правду. — Это не имеет смысла. Зачем мне связываться с тем, что не относится к сверхъестественному? — Хороший вопрос. — Джон сделал ещё один глоток кофе, взглянул на запястье Калеба, затем снова на лицо экстрасенса. — Об этом нужно поговорить с Маком. — Хорошо, я пойду оденусь. — Даже не думай. — Джон встал, глядя на него сверху вниз. — Ты не поедешь на место преступления. — Поеду. Возможно, я что-нибудь увижу. — Или у тебя будет ещё одно видение. — Что помогло бы. — Я так не думаю. — Джон прав, малыш. Твой отец велел тебе оставаться здесь. Это врачебное предписание. — И с каких это пор мне нужно разрешение Мака, чтобы покинуть дом? Мне двадцать лет. Бобби усмехнулся, будто Калеб только что заявил, что ему десять. — Не заставляй меня пользоваться твоим деликатным положением, умник. Ривз впился взглядом в механика. — Мак сказал, что будет, если ты ещё раз попытаешься заманить меня в одну из твоих дьявольских ловушек, Бобби. — О, так ты не против пожаловаться своему папочке, если это в твоих интересах? По-моему, это называется лицемерием, сынок. — Бобби. — Джон поднял руку, давая знак другому мужчине замолчать и позволить ему разобраться. Он встретил пылающий взгляд Калеба. — Я хочу, чтобы ты остался здесь и подождал Дина. — Ну и кто теперь лицемер? — спросил экстрасенс. — Послушай, он будет искать тебя здесь. — Вижу, тактика вины сработала. — Калеб покачал головой и откинулся на спинку стула. — Ладно, как скажешь. Джон громко выдохнул, чувствуя последствия вчерашнего похмелья. — Поговорим, когда я вернусь. Молодой охотник усмехнулся. — Не могу дождаться. — Я хотел сказать, что поговорю с Дином, — вздохнул Винчестер. Калеб взглянул на него. В янтарном взгляде ясно читалось сомнение. — А ты поговори с Маклендом, — добавил Джон. — Посмотрим. Прошёл почти час после ухода Бобби и Джона, когда зазвонил телефон. Калеб одевался после давно необходимого душа и едва не пропустил звонок. — Да? — сказал он в трубку, натягивая футболку через голову. — Это действительно приветствие? Калеб закатил глаза. Он надеялся, что это будет Джон с новостями с места преступления. Новостями, которые прояснят все маленькие сомнения, терзающие его ум. — Сойер? Где ты? — Ну, тут есть большая табличка, на которой написано, что это дом лучшего яблочного пирога Америки, но это место, кажется, немного больше, чем пекарня у довольно большого залива. — Ты у Мел? — Калеб провёл рукой по влажным волосам. — Где Двойка? — Это вопрос на миллион долларов. У Калеба пересохло во рту, сердце бешено заколотилось. — Что, чёрт возьми, это значит? — Это значит, что твой напарник, который обещал встретиться со мной в этом сомнительном заведении, меня кинул. — Чёрт возьми, Джош. Ты отпустил его одного? — Ты говоришь так, будто я отправил его в адскую кухню, а не подбросил до местной библиотеки. — Да, только Дин — не Опи Тейлор. — Калеб встал с кровати. — Что именно он сказал? И насколько он опаздывает? — Пастор Джим работает в церкви. Он попросил меня занять мальчика, и Дин настоял на библиотеке. Я предложил пойти с ним, но он хотел остаться один. Очевидно, хотел побыть с Сэмом через любимые книги ребёнка. Я пытался быть терпеливым, но прошло сорок пять минут. — Хорошо. — Ривз провёл рукой по свежевыбритому лицу, и тут его осенило. — Джош, ты сказал, Двойка хотел пойти в библиотеку? — Да. Я вроде говорил на человеческом языке. — Проклятие. — Прошипел Ривз, снова врываясь в комнату мальчика и обнаруживая, что здесь опрятнее обычного. Теперь он понял, чего именно не хватает. Драконов. В ту первую ночь, когда они вернулись на ферму, Дин понял, что Сэм не взял с собой игрушечных солдатиков, которых так любил. Он умолял пастора Джима отвезти его в Луисвилл, где остановился Коннер, но этому не суждено было случиться. Чарльз ясно дал понять насчёт таких визитов и пообещал выйти на связь, как только Сэм устроится. Очевидно, Сэмми ещё не привык к дедушке, потому что от них не было ни слуху ни духу. — Калеб? Что происходит? — спросил Джошуа. Ривз подошёл к комоду и быстро выдвинул ящик. — Чёрт! — выругался он, обнаружив пустую металлическую коробку, где обычно хранилась заначка Дина, а также любые деньги, которые тому удавалось выманить у Калеба. Последние несколько дней они много играли в покер, и Ривз постоянно поддавался. Он непреднамеренно открыл дверь для Дина — и теперь у того была целая куча проблем. — Он ушёл. — Что? — Джош застонал. — Ты что, не слушал меня? Я знаю, что он ушёл. Так о чём ещё ты говоришь? — Он не просто ушёл из закусочной, Джош. Дин уехал из Нью-Хейвена. — Что? Но это невозможно. Я высадил его в библиотеке всего несколько часов назад. — И готов поспорить, с тех пор он уехал оттуда на автобусе. — Автобус? В этом захолустье есть автобусная станция? — Представь себе. Это недалеко от библиотеки. — Но ему двенадцать. Он не мог воспользоваться этим транспортом один. Кроме того, несовершеннолетнему не продадут билет. — Да. И это показывает, как мало ты знаешь о Дине. Он делал это раньше. — Калеб прошёл в свою комнату, захватив ботинки и пистолет. — Замечательно. Просто потрясающе. — Ривз почти мог представить, как Джош побледнел. — Мне позвонить пастору Джиму? Или Джону? — Ни то, ни другое, — отрезал Калеб. — Я заеду за тобой. — Почему это не звучит как разумный план? Я правда думаю, что Джона нужно поставить в известность. Джон взбесится. В прошлый раз, когда ребёнок испугался и сделал глупость, всё кончилось не очень хорошо. Тогда Калеб пообещал прикрыть его, но не смог защитить Дина. Не то чтобы экстрасенс всерьёз думал, что Джон причинит сыну боль, но за годы, проведённые с Винчестерами, он был свидетелем нескольких наказаний и мог честно признаться: лучше бы удары принимал сам, чем смотреть, как от них страдает Дин. К тому же он обещал Сэму присмотреть за ним. — Просто ничего не делай, Джошуа. Я всё исправлю. — И Дина он тоже исправит. Маленький говнюк играл на нём, как на скрипке. — Но… — Как думаешь, на кого Джон разозлится за то, что пропал его маленький мальчик? — Калеб схватил куртку и направился к лестнице. — Помнишь, как он чуть не убил меня из-за того чёрного пса? — Ну да, но… — И это я ему ещё нравлюсь, Джош. Чёрт, я для него почти как младший брат, которого он никогда не хотел. Ты же больше похож на троюродного брата от дальнего брака рыжеволосого сводного кузена. Он услышал, как Сойер вздохнул. — Хорошо. Понял тебя. Где встретимся? — Просто оставайся на месте. Съешь пирог и посмотри, сможешь ли использовать свои контакты, чтобы вычислить отель, где остановился Коннер. — Джон вроде как не хотел, чтобы кто-то знал эту информацию. Калеб крепче сжал трубку. — Джон должен знать, где Коннер. — Почему ты так уверен? Ты его читал? — Джон не отпустил бы Сэма, не узнав, где он будет. — Ривз слишком хорошо знал Джона Винчестера. — Но он сказал… — Я знаю, что он сказал. Ривз вздохнул, осознавая: Джон солгал Дину в ту первую ночь. Очевидно, Двойка тоже чертовски хорошо знал своего отца. Калеб мог бы считать информацию из мыслей, но, честно говоря, он был не на пике своих экстрасенсорных способностей и не был уверен, что может доверять себе. Если бы он знал в ту первую ночь, когда Дин проснулся с криком от первого из многих кошмаров, то, возможно, поехал бы и придушил Чарльза Коннера. Но Дин, видимо, всё же выяснил, где его брат. Калеб готов поставить деньги на то, что Джон записал адрес в свой дневник. Дневник, который он унёс с собой. Джошуа придётся провернуть дело самому. — Ты хочешь сказать, что не можешь добыть информацию, Джош? — Я Джошуа, и я занимаюсь разведкой. Однако чувствую, что этот импровизированный визит только ухудшит ситуацию. Джон, очевидно, держал эту информацию при себе по какой-то причине. — Может, тебе стоило подумать об этом, прежде чем покупать Дину билет туда. — Ладно, — прорычал Сойер. Калеб взял со стойки ключи и, убедившись, что обе собаки в доме, запер за собой дверь. Он посмотрел на серое небо, затем перевёл взгляд на пруд. От воды подул ветер, словно тоже предчувствуя беду. — Чёрт побери, Двойка, тебе лучше быть в порядке.