Лучше всех

Май Май никогда не любил начало мая. Во-первых, солнца враз становилось слишком много, и лицо да и всё тело стремительно и густо покрывались рыжими веснушками. Во-вторых, наваливались остальные «прелести» в виде духоты, переменчивой погоды, неотвратимого конца четверти и всего учебного года… Ну и всякие ассоциации с его именем, конечно. Одиннадцать лет прошло, а одноклассники ни одну весну не пропускали, чтобы не подкалывать: — Май! Май такой классный! Да не ты, чучело, за окном который! Насмешки неизменно оказывались абсолютно тупыми, и Май не понимал даже, как на них реагировать. Опускать до уровня «сам дурак» не хотелось, Май только вздёргивал нос, демонстрируя, что ему плевать на выкрики идиотов. В самом деле! Будет он ещё на всяких кретинов внимание обращать. Много чести. А на улице и в самом деле чувствовалось скорое лето: безоблачное небо весело голубело, выскакивали первые одуванчики, перекрикивались птички, да и вообще… Вот только на душе у Мая было не так радужно. Альфа, которому он давал последние полгода (давал списывать, конечно!) отказался пойти с ним на выпускной вечер. Итоговую школьную дискотеку почему-то называли балом, и Май бы поспорил насчёт такого пафосного определения для рядовой пьянки с танцами, да только не с кем было спорить. Да и не ему, ботанику и одиночке, стоило распинаться по поводу танцев. Его-то точно уже никто не позовёт. Можно и не надеяться. …А Артур, предатель, только смотрел заискивающе и оправдывался: — Ну, ты же понимаешь… Я уже Лёлика пригласил. Мы с ним давно договорились, ну и… Не расстраивайся, Май. Прийти ведь можно и без пары? Никто тебя не прогонит. Найдёшь меня, потанцуем. Может быть. Ну, если Лёль разрешит… Он добрый, не будет возникать по поводу одного танца… Ну? Договорились? И это, Май, ты алгебру сделал? Да? Дай списать, а? Воспоминания о том унизительном диалоге снова придавили тоской. Май залез на подоконник и прижался лбом к стеклу. Стоило ответить Артуру, осадить его, чтобы не смел! Не смел относиться к нему так пренебрежительно. Вот только… Где он, а где Лёлик? У того коса до жопы, ресницы чернющие и ямочки на щеках. Красивый смешливый омежка. Тупой, конечно, но омег не за ум на балы приглашают. А ведь Май так старался! Полгода клинья к Артуру подбивал! Садился рядом на уроках, помогал, болтал об играх и футболе. Даже написал ему два сочинения по литературе! А потом и вовсе подключил тяжёлую артиллерию: надёргал у брата модных шмоток, позаимствовал тоналку, чтобы прыщи и веснушки замазывать. Даже купил себе узкие джинсы, одни из тех, что задницу очень плотно облегали. Слишком откровенно, конечно, но всем известно, на что альфы в первую очередь внимание обращают! Но все усилия оказались тщетными. Ну и подумаешь. Не первый и не последний козёл в его жизни! Подумаешь! Май стукнул лбом по оконному стеклу, чтобы мысли в порядок привести. Отряхнулся, осмотрелся и даже духом воспрял: в любом случае, звание главного неудачника школы ему не грозило. Титул давно и прочно держался за Эдиком Мешковым, который сейчас так кстати медленно брёл по коридору, глядя себе под ноги. Всё, что было привлекательного в Эдике… Да ничего. В младших классах омегу обзывали Хрюшкой. Потом просто Мешком. Май с какой-то приятной гадливостью решил, что было за что: за толстые слоновьи ноги, огромный живот, болезненно румяные хомячьи щёки. Жиденькие тёмные волосы Эдик стягивал в куцый хвостик. А немытую чёлку прихватывал заколкой. Пластмассовой такой. С цветочком. Вчера Эдик плакал в туалете. Воспоминание неприятно укололо. Май лично омегу не видел, но тогда сразу сообразил, кому принадлежали задушенные всхлипы из кабинки. Май понятия не имел, что у него там произошло. Впрочем, Эдик всегда был варёным и легко расстраивался из-за любых мелочей. И если Май мог ответить всяким языкастым тварям, то Эдик на подначки только губы надувал и молча сопел. Неудачник. — Привет, неудачник, — бросил в его сторону Май, не удержавшись. Эдик рассеянно поднял голову, и его тут же перекосило. — Сам такой, — буркнул омега, не придумав ничего остроумнее. Май усмехнулся, предвкушая перепалку. Не то чтобы у него было какое-то дело, вот только… Всё ещё грызло, что Мешок зимой обошёл его на олимпиаде по физике. И по математике, что здорово ударило по самолюбию. — А тебе по диктанту трояк, — ляпнул Май, и Эдика так и припечатало. Влажные глазки в панике забегали, щёчки заколыхались. Эдик обеспокоенно закусил палец, но уже через секунду его отпустило. — Врёшь. Ты не можешь знать, — не очень уверенно проговорил он. — Русский только завтра, не проверили ещё. — А я предсказываю будущее, — тут же нашёлся Май. — Так и вижу, что ты налажал. Как всегда. — «Как всегда» в моём случае это — «отлично», — не поддался на провокацию Эдик, а потом удивлённо спросил: — А ты чего прогуливаешь? Май пожал плечами. Тест по истории он написал за пятнадцать минут. Легкотня, всего два открытых вопроса! Артур, скотина, как ни в чём не бывало сидел рядом и то и дело заискивающе посматривал в его сторону, ожидая, когда Май напишет ответы и для его варианта. У Мая от подобной наглости внутри всё закипало. Подмывало подсказать неправильно, вот только Артур и без его «помощи» тест завалил бы. Так что Май просто сдал свою работу и сразу ушёл. …Иногда Артур ему улыбался. Белозубо и как-то очень тепло. Когда он смеялся, так и тянуло присоединиться. Его обаянию поддавались даже учителя: рисовали незаслуженные оценки, стоило ему начать болтать и уговаривать. А ещё Маю нравились его голени. Когда альфы гоняли мяч на поле, мышцы на ногах Артура вздувались, силуэт становился рельефным и выпуклым. Так и тянуло потрогать, провести ладонью по светлым пушистым волоскам. Иногда Май фантазировал, как однажды наберётся храбрости, подсядет на уроке чуть ближе и словно случайно дотронется своей коленкой… — Приём-приём! Земля вызывает Мая!.. Эй, Цветной, очнись!

***

Эд Цветной был самым раздражающим человеком в мире. Лохматое рыжее чудовище из параллельного класса, в дурацких круглых очках с толстыми линзами, его вечный конкурент и соперник. Выскочка, наступающий на пятки. Впрочем, в учёбе единственным преимуществом Мая был хорошо подвешенный язык, а в остальном, особенно в точных науках, Эд его превосходил. По своему скромному мнению. Эд просто шёл в класс, лениво размышляя над задачами из домашки по физике и параллельно прикидывая, что на следующей перемене можно будет и в буфет наведаться. Он как раз дожевал бутерброды, заботливо упакованные папой, и заряд глюкозы в виде шоколадки или кекса с изюмом его мозгу точно понадобится… И он совсем не был рад этой случайной встрече с Маем. Май Цветной. Вот ведь имечко. Одно время Эд развлекался, придумывая остроты и рифмы, вроде «Цветной-дурной», но так ничего Маю в лицо и не сказал. Как-то нехорошо это было. Тем более омеге и без него доставалось. Что прогуливал Май, Эд не знал. Сам Эд прогуливал физкультуру. Ну как прогуливал… Физрук ещё пару лет назад махнул рукой на неуклюжего и неповоротливого Эда: у того не складывалось ни с бегом, ни с нормативами, ни с коллективными играми. Никто не хотел брать его в команду, зная, что Эд будет якорем, тянущим остальных вниз. По другим предметам Эд уверенно шёл на золотую медаль, так что физрук, после недолгой войны с классным руководителем, капитулировал и теперь просто рисовал ему положительные отметки за так. А от самого Эда только отмахивался. Мол, иди, погуляй. Не мозоль глаза, жирдяй. Эд вздохнул, вспомнив, как презрительно поджимает губы седеющий альфа в застиранном спортивном костюме. Как-то резко расхотелось и шоколада, и кексов… Май тоже как-то притих, задумавшись о чём-то своём. Эд завистливо вздохнул: вот уж кому никогда не приходилось париться насчёт фигуры. Май был стройным. Нет, не так. Тощим. Ещё и джинсы эти уродские. Май всю жизнь был той ещё доской, а в узких брюках вообще казался жертвой концлагеря. Или анорексии. Эду хотелось ещё с ним поговорить, Май иногда мог весело пошутить, да и скучно было ждать следующего урока. Но прозвенел звонок, коридор мигом заполнился учениками. Май слез с подоконника, сложив руки на груди и уставившись куда-то в сторону. Эд помялся ещё немного и хотел было заходить в кабинет, как к ним подошла стайка одноклассников-омег. Эд рефлекторно опустил голову и шагнул к стеночке, но Лёлик с компанией привычно не обратили на него внимания. — Эй, Цветной, очнись! — Лёлик помахал прямо перед лицом у Мая. Тот нехотя повернулся к Лёлику и брезгливо поджал губы. — Скажи-ка мне, Цветной, и как это у тебя хватило смелости подкатывать к моему парню? — Артуру? — глупо переспросил Май, а потом встряхнулся и злобно усмехнулся. — Твоему? Что-то я не заметил на нём печати собственности. — Зубы мне не заговаривай, — не поддался Лёлик. — Мы с ним встречаемся. И вместе идём на бал. Так что тебе ничего не светит. — У него ещё есть время передумать. — Закатай губу, Цветной! Где Артур, а где ты? Впрочем, всем и так ясно, что ты мне не соперник. — Это мы ещё посмотрим, — самоуверенно процедил Май. — В зеркало лучше посмотри, Цветной, — закатил глаза Лёлик, и его друзья мерзко захихикали. Они плотно обступили Мая, отрезая пути отхода. — Артуру такой урод не нужен, — поддакнул кто-то. Эд взвился: какой низкий аргумент! К подначкам добавились не менее обидные «четырёхглазый», «чучело», «умник». Насчёт последнего Эд мог бы и поспорить, но… — И это всё, что ты можешь предъявить? — Май ничуть не смутился. — А что есть у тебя, Лёха, кроме смазливой морды? Что? — Всё, что нужно Артуру, — прошипел тот, на миг потеряв самообладание. — Ок. Ладно, — слишком резко капитулировал Май. Он даже ладони примирительно поднял. — Совет да любовь, или как там?.. Всех благ, умрите в один день… Пользуйтесь презервативами. У тебя всё? Омеги переглянулись, но не отошли. Эду ужасно захотелось сделать что-нибудь, вытащить Мая из этого клубка, но ноги словно приросли к полу. — Есть ещё кое-что, — неохотно признался Лёлик и осмотрелся, ища поддержки у друзей. — Из-за тебя Артур завалил тест по истории, — вякнул Альб, на что Май приподнял брови и наигранно удивился: — Ого, уже нажаловался? А я тут при чём? Он сам не подготовился… — Запомни, Май, — перебил Лёлик, — по-хорошему пока. Помогай Артуру до конца года, как раньше, и, так и быть, я позволю вам немножко потанцевать. Ты же этого хочешь? Да? — Не нуждаюсь в подачках, — фыркнул Май, гася улыбку. — Цветной, попустись, — ухмыльнулся Лёлик. — Тебя никто не пригласит. Так что пользуйся, пока я добрый. — Знаешь, что!.. Иди на хуй, Лёха. У Артура, вот, просох уже. Эд даже сам поперхнулся. Вот это Май выдал! — А ты не завидуй, — улыбнулся Лёлик. — Ты меня услышал, Цветной? Помогай Артуру. Но если снова начнёшь к нему клеиться, пожалеешь. — И что ты мне сделаешь? — Май как-то натужно и фальшиво рассмеялся. — Лицо попорчу? Хотя природа на тебе и так уже отдохнула… Омеги рассмеялись, Лёлик с друзьями отвалили от Мая и ушли в кабинет. Напряжение схлынуло, Эд тоже расслабился. Мая же, наоборот, здорово колотило. Омега щурился, словно вот-вот готов был расплакаться. От его вида Эда в груди передавило. Май, конечно, был той ещё занозой, но Лёлик явно перегнул палку. — Эй, — осторожно позвал он и подошёл на шаг ближе. — Слушай, ты это, не обращай на них внимания…  — Отстань, Мешок, — огрызнулся Май, а потом злобно скривился. — Они ещё пожалеют… Я им всем ещё покажу! — Покажешь? — Я!.. Я! У меня тоже может быть!.. Я тоже могу кому-нибудь понравиться! Я не урод! — Май, — начал Эд, но его перебил очередной звонок. Перемена закончилась, нужно было идти в класс, вот только… — У меня есть секретный козырь! — Май коварно улыбнулся. Он дождался, когда коридор снова опустеет. А потом снял очки. …Круглые толстые линзы здорово уменьшали размер глаз. Май рассеянно и немножко беспомощно моргал, хлопая длинными золотистыми ресницами. А радужки у него оказались с зелёным отливом, холодные, как озёрная вода. — Вау, — открыто признался Эд, на что Май улыбнулся уже более свободно, а потом снова надел очки. — Минус шесть, не вижу ни черта… — он отвернулся к окну и зачем-то признался: — Мы с родителями на выходных поедем подбирать мне линзы. Я давно мечтал, и даже пробовал когда-то. Но глаза очень сохли и болели. А сейчас в продаже появились крутые, какие-то супер-дышащие. Думаю, если ещё и закапывать периодически, то смогу выдержать… А ты? Что насчёт тебя? — Май резко сменил тему. — Ты чего вчера сырость разводил? Чего рыдал? Эд отшатнулся. Вот уж о чём не хотелось вспоминать. Он сделал шаг назад, потом ещё, развернулся и нырнул в класс, зная, что Май за ним не пойдёт.