Лучше всех

Эд Над ним просто пошутили. Первоапрельский розыгрыш, посмеяться и забыть. Ну, правда же? Правда? Эд понимал, что никто не хотел всерьёз его обидеть. Одноклассники всегда были к нему добры. Особо не замечали, не то чтобы дружили, но и не трогали. В произошедшем Эд был сам виноват. Ему сразу следовало воспользоваться логикой, хотя бы минут пять поразмышлять над ситуацией, но в тот момент Эд слишком растерялся. Никогда раньше с ним подобного не случалось. Открытка казалась такой хорошенькой, в форме сердца, гладкой и приятной на ощупь. А когда Эд прочёл содержимое, у него вообще все мысли напрочь из головы выдуло. Открытку он обнаружил в собственном портфеле: та лежала поверх учебников. Эд на перемене на несколько минут в туалет отлучился, а когда вернулся, кто-то уже успел подложить послание. Открытку не подписали. Кто-то анонимно признавался Эду в симпатии и звал на свидание. Так и писал, мол, приходи в двенадцать под клён. Развесистое старое дерево росло недалеко от спортивной площадки, под ним стояла пара скамеек и часто собирались компании. Прийти следовало в двенадцать дня, как раз посреди урока литературы. И это было так… Так! Все следующие сорок пять минут сердце билось часто-часто, никак не желая униматься, Эд едва улавливал то, что говорил учитель, и боялся даже попробовать угадать, кто отправитель. Эд не хотел прогуливать литературу, но удержаться было невозможно. Лужайка под клёном влажно шлёпала под ногами: снег сошёл совсем недавно, обнажив прошлогоднюю сухую траву и сигаретные окурки. Почему-то Эд совсем не удивился, когда увидел, как к нему направляется Вадим из параллельного. Парнем тот слыл недружелюбным, учился на тройки и с Эдом за все одиннадцать лет школы вряд ли и словом перемолвился. Бета хмурился и поджимал губы, а когда подошёл, то первым делом пихнул в руки Эду точно такую же открытку. — Спасибо. Но… Не нужно, — Вадим отступил на шаг и отвёл взгляд. Уши у него забавно розовели, дыхание после быстрого шага казалось тяжёлым и свистящим. Эд как-то отстранённо подумал, что Вадиму стоило бросить курить. А ещё о том, что у беты на самом-то деле красивое лицо и хорошая кожа. Вадим ещё раз быстро глянул на него исподлобья и лихо развернулся на пятках. — Погоди! — Эду удалось уцепиться за край его ветровки. Он тогда едва соображал, но всё же хотел объясниться. — Смотри. Он достал из кармана свою открытку. Вадим опасливо принял её и, взглянув на содержимое, криво усмехнулся: — Вот козлы… Что ж. И тебя с первым апреля, Мешков. — Разыграли? Вадим только плечами пожал. Они немного постояли в неловком молчании, стараясь не смотреть друг на друга. А потом Вадим просто ушёл, засунув руки в карманы и втянув голову в плечи. Ушёл быстро и даже не попрощавшись. Словно боялся, что Эд попробует его остановить. А Эд вспоминал сдавленные смешки одноклассников, какие-то косые взгляды, странное общее возбуждение. Все знали. Над ним просто пошутили. А он повёлся. Как дурак. Эд рванул было в здание, надеясь всё-таки успеть хотя бы на часть урока. Он столько времени на каникулах потратил, чтобы вызубрить то стихотворение, нужно было непременно сдать, рассказать!.. Но, не сделав и пары шагов, Эд споткнулся, остановился и разрыдался. И сам же удивился такой бурной реакции. Но слишком острой оказалась обида и ощущение собственной никчёмности. Как он мог поверить, что кому-то понравился? Что кому-то оказался нужен? Не просто как одноклассник, который охотно даёт списывать, а как омега, как парень!.. Когда он всё же явился к последнему уроку, с заплывшими глазами и опухшим носом, ребята переполошились. Кто-то неловко стал объясняться, что это всего лишь шутка, что не нужно так бурно реагировать. Кто-то подсунул конфету… Эд натужно улыбался и отвечал, что всё понял. Что с ним всё в порядке. То, что случилось позавчера, никак не было связано с той жестокой первоапрельской шуткой. Между уроками ему позвонил папа, и сообщил, что отец не сможет приехать на выпускной Эда. Не то, чтобы Эд на что-то рассчитывал, отец давно обзавёлся другой семьёй, и жил далеко, на севере, но всё-таки… Не каждый день твой первенец заканчивает школу. Не каждый заканчивает её с золотой медалью. Эду так хотелось, чтобы отец гордился им, чтобы видел!.. А тот выбрал работу и… Эд всё ворочал и ворочал в голове злые мысли, снова и снова думал о том, что не нужен собственному отцу, и так накрутил себя, что расплакался. Закрылся в кабинке и дал волю чувствам. Естественно, всё объяснялось стрессом. Конец года, контрольные, экзамены… Сплошной напряг. Вот нервы периодически и сдавали. А так плаксой Эд не был, нет. Ну, почти. Но именно тогда, сидя на закрытой крышке унитаза и рассматривая хаотичные надписи на внутренней стороне дверцы, Эд связал эти два события. Оба раза он оказался не нужен. Как бы повёл себя Вадим, если бы тогда, первого апреля, на месте Эда оказался кто-то другой? Кто-то такой же красивый как Лёлик? Сбежал бы? Или попытался бы, раз уж выпал шанс? С Эдом они с того дня и словом не перемолвились, но что, если бы Эд был симпатичным?.. Сегодня, исподтишка наблюдая за Лёликом, Эд очень ясно осознал, почему тот нравился и альфам, и омегам, и всем. Дело было, конечно, во внешней красоте, но в то же время не только в ней. Лёлик казался жизнерадостным. Весёлым и открытым, даже у Эда с ним получалось общаться, легко и и почти непринуждённо. К Лёлику тянулись, а он искренне радовался всеобщему вниманию, возвращая эту радость окружающим. И тем страшнее казалась вчерашняя агрессия в сторону Мая. Словно тёмная сторона души показалась. Конечно, Лёлик просто защищал то, что считал своим… Но повёл себя слишком вызывающе и грубо. Унизил Мая. «Я им всем ещё покажу!» Вчерашнее заявление Цветного будоражило душу. Неужели у Мая действительно хватит смелости вступить в войну с Лёликом? И что же он предпримет, как отомстит? Вот только если Лёлика окружали подпевалы, то Май собирался выступить единолично. Он всегда был одиночкой, друзей у Мая не водилось. Если только…

***

Май Май как раз сдавал книги, когда в библиотеку просочился Мешков. Красный, взволнованный, он заискивающе поглядывал на Мая и теребил пуговицы на рубашке, не решаясь заговорить. — Чего тебе? — не выдержав, прошептал Май, нарушая тишину. — Дело есть, — промямлил Эд и с опаской покосился на библиотекаря, старичка-бету, который сосредоточенно и медленно заполнял формуляр. Тот и бровью не повёл, но Май знал, что глухим дед только прикидывается. Маю этот тактичный книголюб всегда нравился, особенно после того, как библиотекарь, обнаружив в ученике родственную душу, стал периодически подсовывать ему по-настоящему интересные книги. "Взрослые" романы. Дед обычно сначала заговорщицки сужал глаза, осматривался по сторонам на предмет случайных свидетелей, а потом вытаскивал из шуфлядки томик в непрозрачной синей обложке. Внутри могло оказаться всё что угодно: от Диккенса и Драйзера, страшных историй Эдгара По или современных бестселлеров до детских сказок или даже сомнительной эротики. Впрочем, Маю всё нравилось. — Я занят, — зачем-то соврал Май и отправился к стеллажу с фантастикой. Все книги из этого шкафа он уже прочёл, школа располагала не очень богатой коллекцией литературы, не включённой в программу. Май погладил корешки и наугад вытащил книгу, тут же раскрывая на середине. Дохнуло сырой бумагой, желтоватые странички приятно легли под пальцы. Май мгновенно увлёкся, бегло прочёл несколько страниц, едва припоминая сюжет старой космооперы, и снова заметил Мешкова только когда тот своей огромной тушей загородил свет. — Хочу тебе помочь, — прошептал омега, неприятно приблизившись. А Май опешил даже: — Я сам могу выбрать книгу! — Я не об этом! — с какой-то неуместной досадой перебил Эд. — Я о том, что произошло вчера. Ну, та история с Лёликом и… И с очками, и вообще… — Ничего не понимаю, — выдохнул Май и тут же на себя обозлился: нельзя пасовать перед Мешковым и говорить, что он чего-то там… Но тот только сильнее смутился: — Май, э, помнишь, ты собирался всем доказать, что, ну, тоже можешь быть красивым. Что всем покажешь. Ну, я и решил, что тебе понадобится помощь, что в одиночку это трудно сделать, а я мог бы… — Мешок, отстань. Сам справлюсь! — Нет! — тот даже головой замотал. — Тебе нужен взгляд со стороны! Кто-то, кто будет говорить, в какую сторону двигаться. Ты ведь умный, должен понимать, что в команде легче работать. Одна голова — хорошо, а две лучше… — Да прекрати мямлить! — разозлился в конце концов Май. — Мешок, ты чего пристал? Тебе самому это зачем? Эдик опасливо заозирался, словно боялся, что их подслушают, но кроме них в библиотеке посетителей не было. Омега нервно пригладил волосы, и без того туго зачёсанные в жиденький хвостик, и выдал: — Я тоже хочу. Как ты. Быть красивым. — Как я? — Май наконец-то уловил смысл разговора. И тут же поддел: — Так значит, ты хочешь быть на меня похожим? Значит, ты признаешь, что я лучше? — Вот обязательно сводить к соперничеству!.. Мешков нахохлился, сжал кулаки. И стал чудовищно похожим на злого хомячка-переростка. Май проглотил вертящееся на языке очередное оскорбление и в самом деле призадумался. Может, Мешков просто решил над ним посмеяться? Может, Лёлик его подговорил, они же в одном классе?.. Вот только Эдик всегда казался совершенно бесхитростным, болезненно честным человеком, чем Мая порой чудовищно раздражал. Мол, что это он вечно добреньким прикидывается? Впрочем, если Мешков всё-таки задумал что-то плохое, он его по стеночке размажет… Тонким слоем. — Михаил Валерьевич! — крикнул Май библиотекарю, выгадывая себе время. — Вы устали, наверное? Идите чаю попейте! В буфете сегодня заварные пирожные. А я присмотрю за библиотекой. Как обычно. Ну? — Ох, Маечка, мальчик мой, — бета тут же суетливо засобирался. Май молча проглотил дурацкую вариацию своего имени: старику он всё-таки делал поблажку. Скидку за возраст. — Идите-идите! — поторопил он библиотекаря. — Вам тоже надо перерывы делать! — Ну, я на полчасика, — бета подхватил сумку и был таков. Май же скользнул за стойку и уселся за его стол. Мешков как-то сразу расслабился и чуть улыбнулся. Май только вздохнул про себя: нет уж, человек с такими большими печальными глазами вряд ли будет врать. Надо же, даже Эдику Мешкову хочется быть красивым… Но всё равно не хотелось соглашаться так легко. — Мы с тобой не друзья, — выдал Май свой главный аргумент. — И что? — не поддался Мешков. — Мне это не мешает. Мы же можем стать, мм, коллегами? Партнёрами по проекту. Я тебе не нравлюсь, но, может, мы сумеем месяц продержаться? — И что конкретно ты предлагаешь? — Сотрудничество, — Мешков стал смешно загибать пальцы. — Перемирие. Взаимопомощь. — И с чего начнём? — Май заразился азартом и даже руки потёр. — Так ты согласен? — Не тормози, Мешков! Давай, выкладывай свой план! — План? — Эдик растерянно заморгал. Вот что-что, а ресницы у него были что надо: густые и длинные. Как у коровы. Но хотя бы не такие бесцветные палки, как у Мая. И кожа хорошая. Ни веснушек, ни прыщей. Повезло! — Так… Мешков, только не говори, что не подготовился! На что мы сейчас тратим время? — Я думал, вместе решим… Май откинулся в кресле, чувствуя, что закипает. Что ещё чуть-чуть — и сорвётся, наорёт на Эдика, и ничего у них не получится. Что он опять на ровном месте рассорится с человеком. Да ещё с тем, кто предлагает помощь. — Нет, так не пойдёт, — сказал Май самому себе и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Если мы хотим достичь цели, нужно для начала хотя бы чётко её сформулировать. Поставить цель! — А потом составить список задач, — подхватил Мешков. — Разработать тактику! — Ага. Вот только не думаю, что моя цель подойдёт тебе. — Это ещё почему? — Ну, я-то хочу отомстить Лёлику, — пожал плечами Май. — У тебя тоже тёрки с Лёликом? Мешков покачал головой. Ещё бы. Разве у такого бесхребетного существа могут быть серьёзные конфликты? Если бы Лёлик на него насел, то легко сожрал бы, сделал из скромного неудачника Мешкова главного изгоя школы. Тут и предпринимать ничего особенного не надо: пару раз высмеять дурацкие серые брюки или выцветшую синюю рубашку с разномастными пуговицами… — Нет, я нормально, — прервал его размышления омега. Эдик подцепил стул и присел рядом, подставив кулаки под пухлый подбородок. — Как будешь мстить? — Хочу доказать, что я лучше! — уверенно заявил Май и тут же себя поправил: — Я и есть лучше! Во всём! Кроме того, что Лёлик симпатичнее. — Значит, твоя цель — стать симпатичнее. Стать красивым. — За языком следи, Мешок. Я и так очень неплох!.. Короче, я хочу затмить Лёлика на выпускном вечере. Чтобы рядом с ним я выглядел лучше! Чтобы все видели, чтобы запомнили! — Значит, твоя цель: на балу быть красивее Лёлика, — педантично резюмировал Эдик. — Ага, — согласился Май и зачем-то ляпнул: — Тогда Артур поймёт, что потерял. — Стоп, — Эдик смешно выгнул брови. — Значит, всё ради альфы? — Ну, нет… — Май даже смутился немного. — Может быть… Но если Артур бросит Лёлика и предложит встречаться мне, то так будет даже лучше! — Ну вот. Всё как всегда, — закатил глаза Эдик. — Всё ради внимания альфы. — Да не гунди, Мешок! И что в этом плохого? Я омега, я хочу нравиться! — Прекрати это, — вдруг нахмурился тот, — обзываться. Мне неприятно. Я — Эд. Называй меня Эдом. — О как, — удивился Май и поддел: — И даже не Эдиком? Не Эдичкой? А? Прямо на иностранный манер… Эд… Ладно, не дуйся, Эд. Я понял. А у тебя какая цель? — Ну… — тот сразу замялся и потупился. — Я тоже хочу стать красивым. — Короче, ты тоже хочешь себе альфу, — закатил глаза Май. Ну, естественно! Даже толстяк-Эд мечтает о любви! — Я не уверен, что именно так, — Эд быстро глянул в сторону двери. — Знаешь, Май, у меня есть одно желание. Не мечта, а так, мысль. Ну, очень хочется, чтобы… Ну… — Да говори уже! — Чёрт, это так стыдно… — Заинтриговал, — ухмыльнулся Май. — Не бойся. Я — могила. Обещаю не смеяться. — Ага… Ну, короче, я ещё ни разу, ну… — Ну? — Не целовался, — выдохнул Эд. — Вот. Хочу попробовать. Только не уверен, что найдётся тот, кто захочет попробовать со мной. — Отлично! — перебил Май, хлопнув в ладоши. — Твоя цель — поцелуй! Коротко и понятно! Тактика — сделать тебя привлекательным! И я даже знаю, с чего начать! Май протянул руку и резко сорвал с волос Эда старую заколку с цветком. И тут же ловко закинул в мусорку. Эд испуганно ойкнул и подхватил ладонью рассыпавшуюся чёлку. — Лучше найди невидимку, — посоветовал Май. — Или ободок. А то эта заколка — детский сад какой-то! Тебе не пять лет! — Мне её отец подарил, — прошелестел Эд, а потом поднялся с места и без отвращения сунул руку в ведро. — Это талисман! — Ладно, — смутился Май, удерживаясь от замечания, что «талисман» не слишком-то Эду помогает. — Можешь оставить. Но лучше храни её дома в шкатулке, а не носи!