Лучше всех

Май — Ну что? Начнём нашу полевую тренировку? — Май хищно огляделся в поисках первой жертвы. — Вот, глянь, блондин из десятого! Мелкий, конечно, но сойдёт! Ты же не против того, что он младше? Ты же не этот, не эйджист? И сам же заржал над собственной шуткой. Его немного подколачивало от волнения, но как всегда, Май был твёрдо настроен на успех. Двадцати минут большой перемены должно было хватить на несколько попыток. — Будем… тренироваться на кошках, — Май азартно потёр руки, хотя у самого от адреналина всё внутри подхватило. — Ты первый. Вперёд! Эд энтузиазмом не проникся. Он как-то безразлично покосился в сторону ничего не подозревающего парня и огорошил: — Давай не сегодня. — Это ещё почему? — возмутился Май. — Эй, ты забыл, что это тебе надо смелость прокачивать? Давай! Подойди и заговори! Как придумали! План был прост: всего-то подвалить к симпатичному парню и попросить помочь расстегнуть заедающую молнию рюкзака в случае с Маем или же, наоборот, застегнуть часы на запястье Эда. Мол, одной рукой никак не получается. И между делом не забыть представиться. И, конечно, соблазнительно улыбнуться. Вторым уровнем сложности назначили комплименты. Всего парочку, чтобы не переборщить. — Смотри, какие у него волосы! Как солома! Нет, лучше сказать: как масло! Как ромашки!.. Нет… Лучше… лучше просто скажи, что красивый цвет! Ну? А потом улыбнёшься. А потом, как учились, — поблагодаришь! — Не хочу. — Да блин! «Спасибо» будет достаточно, язык не отсохнет! Или пофантазируй! «Спасибо, милый человек, очень выручил, ты мой герой!». Май не выдержал и снова нервно расхохотался. Он вдруг представил себя, говорящего Артуру: «Ты мой герой!» Фраза сильно отдавала пошлыми любовными романами, и если Артура в каких-нибудь рыцарских доспехах Май ещё мог представить, то себя в расшитой рубашке и с цветами в волосах… Нет уж, увольте! — Не хочу. — А ты через «не хочу»! — ещё раз поднажал Май. И возмутился: — Эд, да что с тобой сегодня? Не с той ноги встал? Тот невнятно пожал плечом. Грустно выдохнул и буркнул: — А что если… Что если этому парню будет неприятно, что к нему подваливает какой-то толстяк? — И где ты здесь толстяка увидел? — закатил глаза Май, ощущая, что уже закипает. — А вот рубашку стоило бы погладить! И волосы помыть. Что ты как пугало? Мы же договорились на сегодня, мог бы и лучше подготовиться! — Отвали, Май! Достал! — отчего-то вызверился Эд. И тут же потух: — Я не в настроении. Вообще. Не хочу. — Да что с тобой? Чего ты кислый такой? Эд раздражённо протёр глаза и осоловело заморгал, словно не выспался. Белки у него чуть покраснели. Эд попытался то-то ответить, но всё равно сбился на невнятное: — Не хочу ни с кем знакомиться. — Ну и не надо! — сорвался Май. — Не хочешь — не надо! И вообще — проваливай! Мне не нужен человек-балласт, который не хочет ничего делать! Эд отшатнулся. Несколько секунд пусто пялился куда-то мимо Мая, а потом медленно развернулся и побрёл прочь по коридору. Май смотрел-смотрел на широкую спину, кипя от справедливого негодования, и до боли сжимал кулаки. И вдруг понял. Понял, что сейчас больше всего на свете хочет, чтобы Эд передумал. Чтобы он развернулся и снова подошёл. Чтобы хотя бы остановился. Мучительное желание сдавило так, что Май даже сделал несколько шагов следом. Он не хотел снова остаться один! Нужно было рвануть, подбежать, извиниться!.. Но ведь сейчас Эд был виноват! Именно он должен был понять, именно он!.. Эд и в самом деле остановился. Цепенящим ужасом окатило, когда Эд, замерев на несколько секунд, начал оседать. Плавно и почти грациозно, омега опустился на колени, а потом грузно завалился на бок. Перед глазами потемнело, кто-то испуганно вскрикнул. Коленки больно ударились о пол, Май и сам не понял, как оказался рядом. — Что с тобой? — он лихорадочно затряс Эда за плечо. — Что с тобой? Эд? Эд! Он ничего не понимал. Эд безвольно лежал на грязном затоптанном полу и не реагировал. Май с трудом перевернул его на спину. Глаза Эда были чуть приоткрыты, демонстрируя молочные полумесяцы белков. «Лишь бы живой», — пронеслась в голове, и Май ещё сильнее перепугался от этой своей мысли. Но Эд шевельнулся, затрепетали длинные ресницы, чуть приоткрылись глаза… — Эд? Эд? Ты меня слышишь? Эд? — шептал Май, легонько похлопывая его по щекам. — Ты не волнуйся, я здесь, я с тобой. Я помогу. Эд? Где болит? Эд? Омега потеряно моргал, не отвечая. И дышал очень поверхностно. Его нужно было срочно доставить в медпункт, Май оглянулся, лихорадочно завертел головой, ища в толпе обступивших школьников кого-нибудь себе в помощь. — Его нужно отнести в медпункт! — распорядился он, глядя в сторону группки альф. Никто почему-то не среагировал, и Май сказал громче: — Помогите отнести Эда в медпункт! И снова как на стену наткнулся. Все косились друг на друга, топтались на месте, но никто ничего не предпринимал. Май заметил в толпе парочку телефонов: кто-то уже снимал происходящее. — Помогите! Ну? Кто-нибудь?! — закричал он, уже себя не контролируя. — Что вы стоите? Уроды! Твари! Ну, помогите же! Вокруг зашептали, заговорили, у Мая от паники закружилась голова, но в этот момент Эд закряхтел и стал сам понемногу подниматься. Май тут же поднырнул ему под руку, пытаясь поддержать. Пытаясь хотя бы не дать ему снова завалиться. — Уроды, — ещё раз сдавленно процедил Май, чувствуя, как в теле от чрезмерных усилий заныли мышцы. Эд и в самом деле был тяжёлым. Ну, или Май — слишком хилым. Пустяки. Он справится. Сам. Ничего не помешает ему отвести Эда. Только бы тот сумел подняться. Только бы обморок и падение не слишком вывели его из строя, и Эд смог бы, пусть и опираясь на Мая, шагать самостоятельно. А в остальном — он справится. Ведь именно для этого и нужны друзья. И тут же стало легче. Эда словно вздёрнули, Май не сразу сообразил, что того и в самом деле подхватили с другой стороны. Парень, которым оказался Вадим Стрельцов, тот самый бета из разговоров Эда, бросил быстрый хмурый взгляд в его сторону, и поудобнее перехватил Эда под талию. От удивления в горле застряло и не выскочило благодарное «спасибо». Май потянулся, но его сразу оттолкнули в сторону. Легко оттащили за шиворот, отпихнув к окну. — Не мешайся, — беззлобно попросил Артур, кладя вторую руку Эда себе на плечо. Втроём с Вадимом они довольно резво поспешили в сторону медпункта. Ноги у Эда опасно заплетались, но парни не давали ему упасть. Май почему-то не сразу опомнился, но поспешил на помощь: двери по пути открывать. Медбрат, к счастью, оказался на месте. Молодой бета быстро проверил рефлексы и реакцию на свет и, убедившись, что всё на первый взгляд в порядке, достал тонометр. — Голова кружится? Тошнит? Так, молодой человек, давайте сюда вашу руку. Сейчас давление измерим. А лишних попрошу удалиться! Май поморщился: в маленьком кабинете пахло йодом и как будто кровью. Некогда белая простынь на кушетке отдавала желтизной, а в металлическом лотке на столе лежала дюжина страшного вида шприцов. Ещё и медбрат действовал пусть и резво, но равнодушно, так, словно ничего особеного не произошло. Вадим без лишних слов развернулся и вышел, Артур же зачем-то подошёл и положил руку Маю на плечо. — Ты в порядке? — участливо поинтересовался он. Май вообще ничего не понял, но кивнул. А Артур улыбнулся своей фирменной и бросил неопределённое: — Ты это, обращайся, если что. И тоже ушёл. Медбрат, подкачивая воздух в подушку тонометра, выразительно приподнял бровь. — Я не лишний, — процедил Май. Даже если его пинками будут выпроваживать, он сейчас ни за что не бросит Эда! — Низковато, — бросил медбрат, стягивая с ушей фонендоскоп. – Я вам на сегодня освобождение от уроков выпишу. Сейчас сходите в столовую, сладкий чай попейте. И домой — отдыхать. Эд кивнул. И покосился в сторону Мая. Виновато как-то. — Почему? Почему он свалился в обморок? — потребовал разъяснений Май. Его тоже потихоньку отпускало. Май вцепился в колени, чтобы унять дрожь в руках. — Ну, причины могут быть разными… — медбрат убрался за свой стол и стал заполнять какую-то бумажку. — Давление скакнуло. Духота, много людей и мало кислорода. Стресс, — парень вдруг осёкся и совсем другим голосом уточнил: — Молодой человек, а когда вы в последний раз ели? — Ел? — испуганно переспросил Эд, а потом опустил голову и уставился в пол: — Утром. — И что вы ели? — надавил бета. Май, наконец-то, начал что-то понимать. — Ну, чай пил… — Чай? Только чай? А вчера? Что вы ели вчера? — Ну… Кажется, я… Кашу. И яблоко. Позавчера. И… Вот. Я… Эд запнулся. Нервно заложил за ухо выбившуюся прядку. Потупился со скорбным выражением на лице. Резко и противно прозвенел звонок: начался следующий урок. Май подобрался. Глотку забило что-то тяжёлое и давящее. Он шагнул к Эду, чувствуя, как накаляется внутри злоба, и наклонился к его лицу. — Голодом решил себя уморить? — Май сгрёб ворот рубашки и грубо встряхнул. — Ты с ума сошёл? О чём ты только думаешь?.. Эд — Кретин… Идиот… Придурок… — тихо лилось из выдохшегося Мая. Друг сидел напротив на колченогом столовском стуле, понурившись, и до кучи то и дело вытирал выкатывающиеся слезинки. — Ненавижу… Как ты мог? Что, если бы ты?.. Придурок… Эд потихоньку глотал тёплый переслащенный чай. Желудок отзывался коликами. Ещё немного мутило, но от сахара в голове начинало проясняться. Окна в столовой были распахнуты, отчего привычный запах котлет или тушёной капусты почти не ощущался. Они с Маем заняли дальний стол, подальше от группки обедающих преподавателей. Хотелось домой и спать. А ещё – принять душ. Эд всегда потел, когда нервничал. Май проорался ещё в медпункте, на пару с медбратом, и теперь медленно отходил от полученного стресса, поливая Эда оскорблениями. — Идиот… — Май, ну ты чего? — попробовал успокоить его Эд. — Всё же обошлось. — Ты что, убиться хочешь? — не внял друг. — Нет, — глупо ответил Эд. Он хотел было сказать что-то про диету и про похудение, но решил, что Май только сильнее взбесится. Медбрат тоже обозвал Эда идиотом. Назначил чай и корочку хлеба, причём так и сказал: на еду не налегать, возвращаться постепенно. На ужин прописал пустой каши, на ночь — стакан кефира. А напоследок ещё и потребовал, чтобы Эд зашёл к нему завтра утром — отчитаться о своём состоянии. А если не явится или, ещё чего хуже, продолжит голодовку, медбрат пообещал рассказать об инциденте и классному, и родителям, и школьному психологу, чтобы жизнь Эда точно превратилась в кошмар. — Я обещал за тебя заступаться, а сам чуть до могилы не довёл!.. — взвыл Май и упал лицом на столешницу, расплылся аморфной лужицей. Влез рукавом в какое-то липкое пятно и брезгливо зашипел. — Я больше так не буду, — по-детски пообещал Эд. Он не знал, как убедить Мая. Внутри варилось что-то гадкое, замешенное на стыде и бессилии. Эд, конечно, был благодарен и Маю, и ребятам, но в то же время хотел, чтобы все они поскорее забыли о моменте его слабости. В столовую зашла ещё пара учителей, взрослые недобро покосились в их сторону, но замечаний делать не стали. Эд попытался вспомнить, сколько сейчас времени и какой урок он пропускает, мысли в голове ворочались странно-неохотно, но тут Май поднял голову. И словно холодной водой окатило. — Хватит. — Что? — не понял Эд. Май же отодвинулся подальше, железные ножки стула противно заскрипели по плитке. — Больше. Не. Хочу, — отчеканил Май, глядя перед собой и совершенно не моргая. — Не хочу дружить с тобой. Не хочу. Хватит. Хватит с тебя. — Что? — Хватит с тебя. Убирайся! Уходи! — Что?! — от возмущения Эд даже подскочил с места. — Хватит! — взорвался в ответ Май. — Я плохо на тебя влияю! Я знаю, что я ужасный человек! Я знаю! А ты!.. Ты из-за меня есть перестал! Я не хочу так больше! Я не могу! Что я буду делать, если ты из-за меня ещё сильнее пострадаешь?.. Не хочу быть виноватым в том, что ты!.. — Не смей… Не смей так думать… — Я тебя разрушаю! — перебил Май и взвыл, разрыдавшись пуще прежнего: — Я ужасный человек! Я всё делаю только хуже! — Замолчи! — рявкнул Эд. Крикнул и сам же испугался этой вспышки. Но всё равно продолжил: — Май, заткнись, пожалуйста! Помолчи немного и меня послушай! В конце концов! Май всхлипнул и согнулся, лицом упёрся в колени, давя рыдания. Эд и подумать не мог, что Май может вот так. Вот так выйти из строя. В ушах шумело. Посторонние звуки: звон посуды на кухне, радио, шум машин с улицы — всё это отвлекало, мешало сосредоточиться. Эд ладонью провёл по вспотевшей шее. Неужели Май настолько в нём разочарован, что теперь хочет бросить? Да нет же… Он просто перепуган… — Дыши, — попросил Эд, и Май и в самом деле через пару минут судорожно и глубоко задышал, успокаивая себя. — Хочешь, я за валерьянкой сгоняю? Не думаю, что медбрат зажмёт. — Я, может, и психованный, но не настолько! — вякнул Май и шумно потянул забитым носом. — Ну, так не реви, — неловко потребовал Эд. — Ты же Май Цветной! Ты не из тех, кто… расклеивается! — Точно: мне нельзя плакать! Что если линзы вытекут?.. – Май подорвался, неожиданно и глупо, уставившись на Эда испуганными покрасневшими глазами. — Я же сегодня в линзах! Как мы их искать будем? Эд зачем-то представил себя и Мая, ползающих по полу в поисках прозрачных силиконовых кругляшков. Май как-то показал, как их надевает: смешно пуча и закатывая глаза. Занимательное вышло зрелище. Почему-то закружилась голова, Эд сильнее вцепился в край стола, удерживая равновесие. — Май, ты тут ни при чём, — как можно чётче проговорил он. — Идею про голодание, — Эд запнулся, а потом уверенно соврал: — я почерпнул в интернете. Начитался форумов, нашёл группы повёрнутых на диетах людей… Я сам сглупил. Ты ни при чём. — Правда? — тоненько переспросил Май, судорожно вытирая мокрые щёки. — Ага, — кивнул Эд, чувствуя, как дрожат от слабости коленки. — Май, ты же не всерьёз сказал про расставание? Мы ведь всё ещё друзья? Май тоже кивнул. И икнул. И ещё раз. Хотел что-то сказать, но вместо слов икнул звонче прежнего. Испуганно зажал себе рот. Эд фыркнул и толкнул ему полупустой стакан с чаем. Май благодарно схватил и в несколько огромных глотков осушил его до дна. И тут же снова икнул. — Слушай, Май, — реальность снова опасно качнулась, Эд прикрыл глаза, отгораживаясь от головокружения, — ты, это, можешь сейчас проводить меня до дома? Пожалуйста. Мне самому ещё немного страшно.