Лучше всех

Май Кожа шеи фантомно саднила. Так, словно он до сих пор ощущал ладонь альфы, сжимающего горло. Май всё растирал её и только надеялся, что на завтра не проявятся синяки. Артур, мудак трусливый, побоялся идти мириться с Лёликом. И решил отыграться на нём, на Мае! Решил, что раз уж удалось утащить омегу в укромный уголок, то сможет и поиметь… Что ж, Май, пусть и в несколько грубой форме, но всё-таки помог ему найти у себя яйца!.. Коленка тоже саднила. Хотя ударил он совсем даже не сильно. Не очень ловко, но очень решительно. Альфа тоненько заскулил, сразу выпустил Мая и прикрыл ладонями ушибленное. Так-то ему и надо! Май поёжился и закатал мешающиеся рукава. Пожалуй, на сегодня всё. Хватит с него. Повеселился. Что ж, а мечта на поверку оказалась тем ещё куском… Но ничего! Повезёт в другой раз! А сегодня свою удачу он, по-видимому, уже израсходовал. Потому что в тёмном пустом коридоре наткнулся на ещё одного человека, которого бы предпочёл вообще больше никогда-никогда в своей жизни не видеть. — И что ты тут забыл? — спросил он у сидящего на подоконнике Лёлика. — Вам же запретили! А ты всё равно припёрся? Зачем? Тебя здесь никто не ждёт! — Вообще-то, я тебя искал, — оторвался от телефона Лёлик. Бледный и уставший, совсем без макияжа, он всё равно оставался симпатичным. И рядом с его естественной красотой, Май почувствовал себя разряженной куклой. — Сидя на подоконнике? — поддел он, не решаясь пока подходить вплотную. — А что, очень эффективно! Сидеть на берегу реки и ждать, когда мимо проплывёт труп врага!.. Восточная мудрость! Лёлик, не нужно воспринимать всё так буквально. Хотя куда тебе с твоими мозгами знать восточные поговорки… — Ой, всё! — взвизгнул Лёлик и спрыгнул на пол. — Я извиниться хотел! Но теперь передумал! — Что? — Май и в самом деле опешил. — Что? Погоди! Омега успел пробежать несколько шагов, но всё-таки остановился, скрипнув кедами. А после обнял себя в каком-то странном защитном жесте и повторил: — Извиниться. Хотел. — Что? «Извиниться? За волосы? Или за то, что столько лет трепал мне нервы? Или за то, что…» –пронеслось в голове, но Май спешно закусил кулак, чтобы сдержаться. Всё-таки хорошо на него Эд повлиял. Начал думать, прежде чем вякать. Иногда. — Уши на что… Я… Прости. За волосы. Я не хотел, чтобы всё так вышло. — И что? — закатил глаза Май. — Ничего уже не исправить. Мне не нужны твои бесполезные извинения. — Мне нужны, — выдавил Лёлик и с видимым усилием заставил себя снова развернуться и посмотреть Маю прямо в глаза. Сглотнул. — Совесть мучает? — оскалился Май. И тут его самого стыдом скрутило: — Лёль, не надо. Ножницы не ты держал. — Ага. Вот только, — всё равно принялся объясняться омега, — я виноват, что всё так вышло. Я знал, что просто так ты меня слушать не станешь. Что опять начнёшь чесать языком, запутаешь, заболтаешь. Или просто уйдёшь. А я так и не объясню тебе про Артура, — на имени альфы Лёлик запнулся. Снова сглотнул. — И тогда Альб предложил… Он пообещал, что сможет тебя удержать. Сказал, что заставит слушать, даже если придется применить силу. Ну, я и согласился. Май, это я главный зачинщик. — С чем тебя и поздравляю! — отмахнулся Май, которого всё это самоедство не слишком впечатлило. — Теперь ты у нас главный среди моральных уродов. — Ну… Прости, — промямлил Лёль. А потом вдруг зло ухмыльнулся: — За то, что украл твой титул. — Не жалко! — рассмеялся Май. — Тем более, я украл твой. — Лёль недоуменно нахмурился и Май театрально взял себя за щёки и округлил глаза: — Как думаешь, теперь все будут считать меня его подстилкой? Да? О нет, это же конец моей репутации! Лёль несколько секунд бестолково тупил. А потом прикрыл глаза и простонал: — Цветной, ты невыносим. — Стараюсь! Они, не сговариваясь, сделали несколько шагов навстречу друг другу, встали у окна, словно в ожидании урока. Мая внезапно прошибло странным ощущением: пониманием, что никогда больше в его жизни не будет ни одного урока. Что «школьные годы чудесные» окончательно и бесповоротно позади. Лёлик жадно осмотрел его с ног до головы, явно подмечая детали костюма. Стало неуютно. И стыдно за пятна на блузке и грязные после прогулки ботинки. Ещё и дурацкий бант… Май как мог, собрал его во что-то не вполне приличное. Артур во время нарезания кругов вокруг школы постоянно дёргал за концы, распутывал дурацкий бантик. Его будто бы завораживали длинные ленты, потянув за которые можно было оголить омеге часть шеи. Май сердился, но Артур от его шипения только сильнее заводился и хохотал. Рука снова потянулась растереть шею. Какие всё-таки у альф большие ладони. Лёлик легко вздохнул и сам потянулся к его горлу. Осторожно дёрнул за кончик ленты, распуская тканевую конструкцию, и, не встретив сопротивления, заново ловко соорудил бант. Поправил, чтобы ровно сидел. — Красивая блузка. И цвет тебе идёт. — Ага, — согласился Май, отчего-то смутившись от близости. — Прости за волосы. — Не зубы, — привычно отмахнулся Май. — Отрастут. Лёлик фыркнул. С его лица словно тень ушла, и он снова стал похож на себя прежнего. Они немного помолчали, а потом омега засунул руки в карманы и покачался на носках.  — А где, кстати, Артур? Вы же с ним, вроде, весь вечер тусовались… — Лёлик осёкся и расплылся в удовлетворённой ухмылке: — Уже обжёгся, да? Быстро же ты! А я ведь предупреждал. Май пожал плечами. Он хотел было спросить, а что такого альфа делал с Лёликом, раз он в курсе его замашек, но в последнюю секунду удержался. Не его дело. — Артур в кабинете физики, — кивнул Май вглубь коридора. — Я, это, ему по яйцам зарядил. А потом закрыл. Ключ на подоконнике лежит, так что, если хочешь… — Обойдусь. Не хочу его видеть, — отрезал Лёль. И сощурился: — И тебя больше видеть не хочу. — Взаимно, — отбрил Май. Но всё равно спросил: — А почему? У вас же такая любовь была! — Была да всплыла, — скривился Лёль. — Пока не влез один рыжий… А вообще, Артур всего лишь мой первый парень. Следующий будет лучше. Теперь-то я разбираюсь в мудаках. — Не льсти своему интеллекту, — привычно поддел Май. И прежде чем Лёлик успел возмутиться, зачастил, проглатывая слова: — Ты меня прости. Прости, что обвинил тебя. И за Артура. И за выпускной. И вообще. И вот. — Обалдеть, — выдал сражённый Лёль. — Не думал, что ты способен извиняться. — Это не значит, что мы теперь друзья, — надулся Май. — Ещё чего. Думаю, с сегодняшнего дня нам лучше вообще не попадаться друг другу на глаза, — подвёл итог Лёль. И цинично добавил: — И на встречи выпускников не приходи. Всё равно среди одноклассников у тебя нет друзей. Если придёшь, все сразу будут вспоминать случай с твоими волосами. — Мда, — согласился Май. В словах Лёля была доля правды. Они дружно обернулись, когда послышались шаги и в коридор зашёл дежурный учитель. Физрук смерил их подозрительным взглядом, буркнул что-то про «не ошивайтесь здесь» и «идите танцевать, праздник же» и побрёл себе дальше. Что-что, а танцевать совсем не хотелось. — Лучше бы тебе сейчас Мешкова найти, — внезапно предложил Лёль. — Эдик — единственный человек, который может тебя терпеть. Даже стрёмно немножко. То, как он в тебя влюблён. — Чего? — не понял Май. — Чушь не городи! Он же омега. — Прости, — тут же смутился Лёлик. — Просто он так смотрит иногда… Прости. — И как он смотрит? — осторожно уточнил Май. Он вдруг понял, что за последние два часа совсем про Эда не думал. И теперь, стоило только Лёлю назвать его имя, внутри тоскливо потянуло. Зачем он только его оставил? Бросил на какого-то альфу, наверняка, такого же придурка… — С восхищением, — так же осторожно выдал Лёлик. — Это странно. Вы же раньше не ладили? Помню, встретитесь на коридоре — и тут же цапаться, выяснять, у кого оценки выше. А тут почему-то спелись. Даже любопытно. Как так получилось, Цветной? — Лёлик, не твоё дело, — отмахнулся Май, всё ещё ворочая в мыслях это странное, но до ужаса приятное «влюблён». Зачем Лёлик так сказал? Хотел поддеть? Посмеяться? Что он вообще имел в виду? Не может же это быть правдой? Или может? Чушь какая-то! — Алёша, — буркнул вдруг Лёлик, отрывая от размышлений. — Меня, вообще-то, зовут Алёша. Алексей. Вот ведь прицепилось прозвище. Ещё с самого детства. Это дурацкое «Лё-олик»… Надоело, — словно сам себе сказал омега. А потом вздёрнул нос и махнул рукой: — Всё. Мне пора. Пока, Цветной. Лёль лихо развернулся на пятках и, не дожидаясь ответного «прощай», зашагал прочь. Май бездумно следил за тем, как болтается длиннющая коса, и отмер, только когда парень совсем скрылся за поворотом. Страшно захотелось увидеть Эда.