Лучше всех

Эд Эд ни капельки не удивился, узнав в направляющимся к нему парне Мая. Узнал не то по походке, не то по телосложению — в темноте лица было не разобрать. Вокруг стрекотали сверчки-полуночники, со стороны школы доносилась не музыка даже, просто басы, ритмичный и едва различимый бит. Там веселье было в самом разгаре: когда Эд уходил, в актовом зале вовсю танцевали. Странно, но уютную лавочку никто до него не облюбовал. Здесь, под старым клёном, они с Маем обычно отдыхали, когда заканчивали с пробежками. Сейчас вокруг не было ни души. Чуть дальше, со стороны спортивной площадки доносился невнятный смех, да из здания школы то и дело кто-то поодиночке или в компании выходил перекурить, но неизменно возвращался обратно. Где-то через полчаса планировался салют, а ближе к утру должны были приехать автобусы, которые должны были увезти всех на озеро. Чтобы бывшие школьники вместе встретили первый рассвет новой жизни. Традиция, необходимость и смысл которой от уставшего Эда ускользал. — Увидел тебя в окне, — сообщил Май, подсаживаясь. — В темноте твой костюм будто светится. — Я устал, — неловко объяснился Эд. Май не обратил внимания на его слова и достал из рюкзака сначала полупустую тёмную бутылку, а потом почему-то гроздь бананов. Фрукты с сомнением подержал в руке и снова бросил в сумку. — Спёр с родительского стола. Это вино, — Май потряс бутылкой, а потом сковырнул плохо вставленную пробку и сделал глоток прямо из горла. Поморщился и передал трофей Эду. — Ты почему один? — осторожно уточнил Эд, принимая бутыль за узкую часть. — А где Артур? — Артур — козёл и кобель! — скривился Май. — Пошёл он!.. Не хочу обсуждать. Лучше расскажи, как у тебя всё прошло? — У меня, — Эд смутился и тоже решился на маленький глоточек. Вино оказалось сладким и терпким, прохладным ручейком скатилось по пищеводу. — Мы потоптались одну песню. И разошлись. — И? — Май нетерпеливо поёрзал. — Всё. — Всё? — Ага. — Ничего не понимаю, — Май встряхнул головой. Выглядел он слегка окосевшим: более расслабленным и заметно менее собранным. — Почему? — Ну, Вадим к друзьям ушёл. А я с его компанией как-то не очень. В смысле, не общаюсь. — Вадим? — Май непонимающе нахмурился. — Но как?.. И почему он тебя бросил? А как же поцелуй? Эд только плечами пожал. Странно, он только сейчас понял, насколько эта его фантазия далека от реальности. Идея о том, что на выпускном сбываются мечты, — просто сладкий самообман. Что-то похожее на трико, перетягивающее тело, которое всё равно не сделает его худым. Или как сам выпускной, который не превратит его во взрослого человека. — Этот идиот упустил свой шанс! — воскликнул Май, который, кажется, разозлился и расстроился даже сильнее самого Эда. Он обиженно поджал губы и руки на груди сложил. Нахохлился. Так, словно ему стало холодно. Эд запоздало догадался, что Май и в самом деле мёрзнет в своей атласной рубашке. Он подвинулся ближе, прижимаясь тёплым боком. — А ты когда-нибудь целовался? — зачем-то спросил Эд, когда Май благодарно подхватил его под руку и уткнулся лицом в плечо. — Ну да. А чем мы, по-твоему, с Артуром занимались? В слова играли? Делились планами на светлое будущее? — с издёвкой уточнил Май. И понёсся: — Знаешь, я такую речь к выпускному накатал! На два листа. А выступить мне не дали. Завуч, козёл злопамятный, припомнил ту выходку на первое сентября. А я ведь хотел сказать, что наше будущее может быть прекрасным, что оно зависит только он нас самих! И что у всех в этой поганой школе есть шанс, даже у самых тупых… — И как оно? — перебил Эд, не желая слушать пересказ речи. — В смысле — целоваться? — Честно говоря, так себе, — уныло протянул Май. — Мокро. И слюняво. Этот урод ещё и язык пытался мне в рот запихнуть. Фу. — А разве?.. — расстроился Эд, — разве поцелуи — это не приятно? — Да, так говорят, — согласился Май. — Может, просто Артур нифига не умеет целоваться? Я раньше не думал, что с ним будет так… противно. — Жаль, — посочувствовал Эд и попробовал приободриться: — Тогда, может, и к лучшему, что моё желание не сбылось. Май отодвинулся, развернувшись всем корпусом, и как-то странно на него глянул. Из прически неряшливо выбились рыжие пряди, Эд протянул руку и заправил их другу за уши. Май ведь и в самом деле был красивый. И дело было даже не в разрезе глаз и не в длине носа. Просто он был таким… Настоящим? Ярким? Уверенным? Словно огонь живой. Май отобрал бутылку, но пить не стал — просто поставил на землю. Зачем-то облизнулся и грубо растёр рот тыльной стороной ладони. А потом, так ничего и не сказав, приблизился и быстро чмокнул в губы. От короткого прикосновения Эда как кипятком ошпарило, он испуганно замер, а Май подумал немного и снова поцеловал, чуть прихватил нижнюю губу и отпустил. — Я же обещал, что в случае неудачи сам тебя поцелую, — заявил он, широко и самодовольно улыбаясь, а потом легонько пихнул в плечо. — Ну, и как тебе? — Я, — Эд задохнулся, в голове не обнаружилось ни одной толковой мысли. — Как-то не разобрался. — Тогда попробуем ещё раз. Май ловко перебрался к нему на колени. Уселся верхом, обхватил скулы и некоторое время просто смотрел. А потом снова поцеловал. Вдумчиво и медленно, прихватывая и облизывая губы, чуть толкаясь языком. Эд растерялся, по телу волнами побежали горячие мурашки, накапливаясь где-то в животе. Он чувствовал прохладные ладони на своих щеках, чувствовал вес Мая, его внезапную нежность и сосредоточенность на нём, на Эде. Страшно захотелось что-нибудь сделать в ответ. Но, открыв рот, Эд только нервно вдохнул, осознав, что от потрясения просто забыл дышать. Май же чмокнул его напоследок и потёрся носом. — Ты же говорил, что целоваться — противно… — ошарашенно пробормотал Эд, не зная куда деть глаза. Май был так близко. Тепло дышал открытым ртом. Губы у него воспалились, раскраснелись от поцелуев. — Когда я сам контролирую процесс, получается лучше, — честно признался Май и ладонями осторожно взялся за его шею, совсем не собираясь слезать с колен. — Сейчас мне куда больше понравилось. То есть, сейчас мне понравилось. А тебе? — Ага, — только и смог выдавить Эд, не зная, как попросить ещё. Ощущение нереальности происходящего никак не отпускало. Было немного страшно от мысли, что их могут увидеть. Но уж очень хотелось добавки. — Можно считать твой первый поцелуй удачным? — уточнил Май, деловито приподняв бровь. — Ага. — А я хорош! — самодовольно заявил друг, а потом захихикал: — Ну что, продолжим? — А ты хочешь? Вместо ответа Май провёл рукой по его волосам, взъерошил, разрушая укладку. Полюбовался. — Знаешь, я полчаса назад Лёлика видел. Он сказал... Предположил... — Май осёкся и встряхнул головой. — А, впрочем, неважно! Ты такой сейчас… аппетитный. Так бы и съел! — пьяно брякнул он, прежде чем снова полезть с поцелуями. И всё получилось словно само собой. Эд повторил движения, разомкнул губы и почувствовал горячий язык Мая прямо у себя во рту. Тряхнуло, Эд испуганно дёрнулся, но Май вцепился в его волосы, не позволяя отвернуться, и настойчиво продолжил целовать и вылизывать. Руки сами заскользили по гладкому атласу рубашки, под которым был Май, было его тело, тёплое и хрупкое. Май жался к нему и целовал так жадно, с таким явным удовольствием, что Эд почти сразу перестал сопротивляться, всё глубже и глубже проваливаясь во что-то жаркое и тёмное. И слишком, слишком приятное... Они чуть стукнулись зубами, когда синхронно вздрогнули от грохота. Эд с трудом открыл глаза, которые непонятно когда зажмурил. В небе расцветали огромные красные и золотые шары, оседали искрами. Загрохотало снова. — Голова кружится, — пожаловался Май, даже не обернувшись на салют. Он тихо, но неудержимо захихикал и неуклюже сполз на землю. — Хочу домой, — признался Эд, с трудом поднимаясь следом. Ноги затекли, и спина, и сам он казался себе чумным, слегка дезориентированным. — Хочу снять это ужасное трико. Мне всё, что можно, передавило. — Ладно, — Май наклонился и подхватил вино. — К тебе? — Пойдёшь со мной? — воодушевился Эд. — Правда? Не хочешь остаться здесь, со всеми? — Да пошли они! — весело отмахнулся Май, а потом предложил свою руку. — Пойдём? Хочу ещё с тобой побыть.