Лучше всех

Май Эд со стоном отстранился, грубовато отпихнув Мая. Стены комнаты ходили ходуном, губы от поцелуев уже саднило, но слишком уж клёво было вот так сосаться: сидя на мягком диване в тишине и вдалеке от любопытных глаз. Свет уличного фонаря оранжевыми пятнами оседал на стенах, разгоняя темноту, из приоткрытой форточки доносился шум изредка проезжающих машин. Было жарко, Эд тяжело дышал и казался вконец окосевшим. Вообще-то, Май не планировал продолжать то баловство на скамейке у школы. Но когда они добрались до комнаты, всё получилось словно само собой. Распробовавший поцелуи Эд в этот раз проявил инициативу: сам усадил Мая на диван и набросился. Май хохотал и отбивался, в шутку конечно, и сам же не давал Эду отстраниться, то чмокая в щёку, то прикусывая нос. Эд в конце концов вцепился ему в плечи, сжал, крепко фиксируя, и втянул в совершенно крышесносный длинный поцелуй. В голове поплыло, Май натурально потерял счёт времени, полностью отдавшись жарким, отключающим мыслительный процесс ощущениям. Так, словно в мире остались только мягкость и вкус чужого рта, и темнота под зажмуренными веками, и волнами накатывающая приятная дрожь. И Май оказался совсем не готов к тому, что Эд так резко прервётся. Тот ещё и отсел, придерживая друга за плечо, чтобы не лез. — Хватит. Больно уже. — А? Мозг отказывался соображать. То ли от поцелуев, то ли от усталости. То ли от вина, которое они всё-таки допили по пути до дома Эда. Они ржали, как два идиота, Май рассказывал про мудака-Артура, и выходило так хорошо и здорово, что Эд заливался неудержимым хохотом. Май вторил ему и воодушевлённо придумывал всё новые и новые остроты, глупые в основном, про разбитое достоинство или яйца всмятку. А потом им ещё пришлось удирать от привязавшегося к двум пьяненьким омегам забулдыги. На бегу Эд снова хохотал, но не отставал: всё-таки не зря они столько тренировались… — Трусы эти утягивающие… давят, — Эд оттянул ткань брюк в районе паха. — Не могу больше терпеть. — Терпеть? Ты, что, возбудился? — догадался Май. — Реально? Ты реально возбудился? Ох, ничего себе! — И что? — смешно стушевался Эд. — Нормальная же реакция на поцелуи! В чём-то он, конечно, был прав. Но Май прислушался к себе и с неудовольствием отметил отсутствие какой-либо яркой реакции тела. Стало обидно. И тут же завидно. Эд попытался отползти, но Май вцепился в его жилетку. — Покажи! — потребовал он. Внутри, сменяя зависть, тут же разгорелось любопытство и какой-то неуместный восторг. В день течки Эда он так ничего и не увидел. Но сейчас нельзя было упускать такой шанс! — Ты что, совсем уже? — залепетал Эд, пытаясь отодрать хваткие пальцы. — Отпусти! — Эд! Ну пожалуйста! — принялся упрашивать Май. — Будь лапочкой, покажи, а? Ты же сам обещал, что покажешь! — Когда это? — заволновался тот. Он часто-часто заморгал и нахмурился, видимо, пытаясь вспомнить, когда успел согласиться на стриптиз. — Ты обещал! — снова припечатал его железобетонным аргументом Май. — Только не говори, что не помнишь из-за течки! Ты обещал, что покажешь мне, как надо! Ты обещал научить меня! Про «научить» Май, правда, приврал. Но Эд вдруг как-то странно обмяк и подобрался. — Это же было… несерьёзно? — Ещё как серьёзно! Эд, неужели ты не хочешь помочь лучшему другу? Чтобы он тоже познал все прелести самоудовлетворения, а не как последний неудачник до конца своих дней страдал, не зная, как правильно пользоваться этой дурацкой штукой, болтающейся между ног? Я конечно, в курсе, что у омег обычно, мм, другой рабочий орган. Но если я правильно помню из курса биологии, нервных окончаний в члене у омег не меньше, чем у альф? Что, конечно, не очень функционально с точки зрения эволюции, но зато очень подходит для получения удовольствия! Для радости! Ну? Ну? Май особо ни на что не рассчитывал, но очень уж весело было дразнить Эда. А тот совсем растерялся, стал смешным и дезориентированным. Ещё и всклоченные волосы торчали во все стороны. — Ты уверен? — пробормотал в ответ на тираду Эд. — Уверен, что сейчас подходящий момент? Что-то я совсем того… Плохо соображаю. — Трусы, — напомнил Май, — трусы твои утягивающие. Ты же хотел их снять? Давят же, да? — Давят, — согласился Эд. — Ужас как давят. — Раздевайся, — промурлыкал Май, отпуская друга и откидываясь на спинку дивана, — а я посмотрю. — Кажется, тебе тоже пить нельзя, — тяжело вздохнул Эд. — Совсем крыша поехала? — Хочешь, музыку включу? Эд ничего не ответил. То ли не понял намёк, то ли слишком хорошо понял и предпочёл насмешку проигнорировать. Он аккуратно отполз на край дивана и неуклюже поднялся. Постоял, чуть покачиваясь, и шагнул в сторону шкафа. — Тебе бы тоже переодеться, — в лицо Мая прилетела какая-то тряпка, оказавшаяся знакомой чёрной майкой с черепом. Май принялся ковырять пуговицы рубашки, между делом наблюдая за Эдом. На секунду он даже смутился от того, с каким жадным интересом глазеет на медленно оголяющегося парня. На пол полетела сначала жилетка, потом рухнули брюки. Эд наклонился, оттопырив задницу, и аккуратно собрал вещи. А затем, всё так же стоя спиной, расстегнул и стащил мерцающую под лучом фонарного света рубашку. По подбородку совсем по-идиотски потекла слюнка, Май захлопнул разинутый рот и быстро утёрся. А Эд тем временем с видимым усилием принялся стягивать плотно облегающее бежевое бельё. На плечах остались красные полосы в тех местах, где трико особо сильно давило. По спине и пояснице сбегали отчётливые вдавленные дорожки-следы от специфического кроя, такие же остались на бёдрах. Май до боли сжал зубы, осознав, что это именно он заставил Эда так мучаться. И зачем только всучил это трико? Нормальная же жопка. Беленькая такая. На персик похожа. Переодевшись, Эд помог разомлевшему Маю. Сам стянул и сложил его брюки, а потом усадил к себе спиной, аккуратно вытащил из волос цветы и растрепал причёску. Зачем-то поцеловал в выстриженное местечко на макушке. — Когда немного отрастут, я сровняю, — решил Май. Эд молча погладил его по плечам, а потом, не слушая вялых возражений, затолкал в душ. …У Мая слипались глаза, когда они закончили с водными процедурами, разложили диван и улеглись пока ещё поверх лёгкого одеяла. Вот только совсем не хотелось засыпать, не добившись от Эда той самой обещанной демонстрации. Когда ещё выпадет шанс посмотреть вживую? — Классный сегодня день был, — сказал Эд, зевнув. — И вообще, классный месяц. Май, с тобой так здорово дружить. Спасибо. Если бы не ты… — Ага-ага, — перебил Май, не желая выслушивать поток неловких признаний. — Я молодец и всё такое. А сейчас я хочу получить свою награду. Так что показывай! — Я надеялся, что ты уже забыл, — фыркнул Эд. И неловко признался: — Я, вообще-то, уже как-то остыл. А ты? — А я? Я жажду разврата и запретных удовольствий! — И это говорит тот Май, который однажды от вида одной анальной пробки чуть в обморок не грохнулся? — закатил глаза Эд, но уже через секунду стал серьёзнее. — Ладно. Я же обещал. Только… Поцелуй меня ещё. — Дорвался? — поддел Май, но всё же подполз ближе. Целоваться вот так, когда головы утопали в подушке, оказалось неудобно. После нескольких не слишком удачных попыток, Май прервался и исполнил свою старую фантазию: залез Эду под майку и ощупал мягкий гладкий живот. Друг захихикал и заёрзал, уворачиваясь от щекотки. — Мы сейчас как будто любовники, — прошептал Эд, отсмеявшись. Они и в самом деле лежали слишком близко. От Эда несло теплом, а ещё пахло мылом и его личным омежьим запахом. Сиренью и сладостью; слишком хорошо, что одновременно и притягивало, и почему-то раздражало. — Спишем на то, что напились? — предложил Май, чтобы разрядить обстановку и облегчить Эду участь. — Ну что? Покажешь? Тот кивнул. Они немного полежали в тишине, пока Эд кусал губы, решаясь. Май его не торопил, с предвкушением ожидая увлекательного зрелища. Вот только Эд почему-то первым делом решил пощупать его. — Ты что делаешь?! — запаниковал Май, когда тёплая ладонь влезла ему в трусы, как-то удачно обхватив самое сокровенное, а потом ещё и робко задвигалась. — Показываю, — шёпотом откликнулся Эд. — Скажешь, если будет неприятно. Или если больно. — Больно?.. У нас же, надеюсь, не садо-мазо?.. Май хотел было сказать, что с самого начала имел в виду совсем не это. Но Эд сжал сильнее, отчего внутри что-то перемкнуло, и Май с ужасом почувствовал, как кровь жаркой волной приливает к низу живота. Очень конкретно обозначая, что его тело совсем даже не против этих прикосновений. Всё то неясное томление, что копилось в нём весь вечер, словно ужалось и сосредоточилось в паху. Май запаниковал, задёргался, и Эд сразу же его отпустил. Достал ладонь и поднёс к лицу. Немножко подумал. Лизнул. И словно под дых ударило. Перед глазами потемнело, и сжало горло. Май задохнулся, осознав, что именно Эд сделал. И это «что-то» было совершенно диким и ни разу не нормальным. Но влажная ладонь снова задвигалась по члену, и получилось и легче, и быстрее. Май только тоненько запищал от накативших приятных, но слишком уж острых ощущений. У него никогда не было ничего похожего. Когда он делал это сам, то после долгой работы рукой в финале получал лишь несколько секунд удовольствия, после которых оставалась в лучшем случае усталость, а в худшем — тянущее неприятное чувство, нечто сродни отвращению или стыду. Поэтому Май не любил сам к себе прикасаться. Но вот так, чтобы пробирало с самого начала, с первых же движений… Показалось, что он прямо сейчас сразу и кончит. Но почему-то не вышло, и ладонь Эда только множила ощущения, из просто кайфовых превращая в чересчур приятные и едва выносимые. Май, не вполне себя контролируя, вцепился в чужую майку и сжал зубы, чтобы не заскулить. Мелькнула мысль, что Эд и в самом деле был мастером дрочки. Май хотел было пошутить на этот счёт, но воздуха не хватило, и слова оформились только парочкой невнятных всхлипов. Май снова попробовал, нужно же было попросить Эда хоть немного притормозить, чтобы совсем уж не отъехать. Но подняв лицо, он сразу столкнулся с его мутным осоловевшим взглядом. И струсил. Просто не смог вынести это жадное внимание. Зажмурился тут же. И ощутил разом всё. И твёрдость дивана, от которой затекло плечо. И гладкую поверхность постельного белья. Натянувшуюся резинку трусов. Почувствовал, как до боли поджались пальцы на ногах. Как всё тело вытянулось в каком-то чрезмерном неестественном напряжении. Услышал, как тяжело дышит Эд. И почти сразу ласкающая ладонь задвигалась и быстрее, и жёстче, и от последнего внутри рвануло: Май не сдержался и несколько раз сам дёрнулся в так хорошо сжимающий его кулак. И очередная горячая волна напрочь вышибла дух. …Не сразу удалось сфокусировать взгляд и выровнять дыхание. Внизу живота приятно тянуло. Но напряжение понемногу уходило, оставляя после себя блаженную пустоту. Чуть кольнула мысль, что всё произошедшее — неправильно, и не стоило им вот так… Но тут же отпустило. От тихого стона Эда, который времени зря не терял и активно ласкал уже себя. Захотелось помочь, но Май побоялся показаться неумелым и поэтому просто приблизился и поцеловал. В сотый раз уже, наверное, за вечер. Эд только рот приоткрыл и низко простонал что-то невыразительное. Потом было страшно и неловко смотреть друг другу в глаза. — Ну как? — тихо спросил Эд, отдышавшись. Май только плечами пожал: — Ага. В голове было пусто, и совсем не хотелось осмыслять произошедшее. Завтра. Он подумает обо всём… — Кажется, нам снова нужно в душ, — хихикнул Эд, кое-как отерев ладони о майку. — Сил нет… Не хочу. — И мне не хочется. Утром разберёмся, — непривычно легкомысленно согласился Эд. — Забирайся под одеяло. Ох, надеюсь только, что завтра папа нас не спалит. Хотя, с чего бы это? Скажу, что ты просто захотел переночевать… Уставший мозг словно выключился, Май перестал понимать слова. Он даже успел немного задремать, когда Эд снова толкнул в плечо. — Май, я тут подумал, — зашептал он. — Школу мы закончили. Но это же не помешает нам остаться… вместе? Мы же будем вместе? Да? Мы же не перестанем… дружить? — Куда ты от меня денешься? — зевнул Май, отворачиваясь спиной и пропихивая ступни к тёплым бёдрам Эда. — Конечно, будем. — Вместе, — повторил Эд и накрыл их одеялом.