"Счастливые люди"

Ночь с 3го по 4 мая 2001 года Северус Снейп Тумбочка слегка пошатывается от передающегося от кровати импульса. Недопитое вино в бутылке колеблется из стороны в сторону, ударяясь о стекло. Я стараюсь не прикасаться к женщине, которая лежит на моей подушке и стонет от незамысловатых движений. Я только закрываю ей рот рукой, чтобы не слышать ее голос. Я чувствую рукой мягкую кожу ее лица в мелких нитевидных морщинах и сухие губы, соприкасающиеся с моей ладонью. Это отвлекает меня от представления другого человека на этом месте. Я отвратителен, не так ли? Я представляю, как одна прелестная девушка прижималась бы своими вишневыми губами к моей ладони, как ее язык проскользнул бы между моих пальцев. Кто-то вроде меня еще смеет называть себя преподавателем. Я представляю ее девственницей. Я был бы у нее первым. Она сама бы попросила об этом. Я был бы с ней аккуратен. Вот так. Медленно. Глубже. Презренный человек. Животное. Я представляю ее стоны. Может быть она будет говорить "мне больно, профессор", нет лучше "Мне больно, Северус". Я бы позволил ей называть себя по имени. И остановился бы ненадолго, давая ей привыкнуть к себе. А потом она бы сказала тихо "продолжай", шепотом. От этих мыслей я на грани. Меня стоит изолировать от общества. Я кончаю на живот Ирмы Пинс. Она довольно улыбается: -Ты был сегодня другим. Мне понравилось. Как будто мне есть дело до этого. Я наливаю себе в бокал оставшееся вино и допиваю. И констатирую факт про себя "я сплю с Ирмой, представляя Долорес". И даю самую негативную оценку своему поступку. Если вы, мои адвокаты, думаете, что я заслужил Долорес, потому что моя жизнь была полна разочарований и потерь. Вам, наверно, даже кажется, что мне стоит ее только поманить и она кинется в мои объятия. Может вам кажется, что Долорес может стать подарком судьбы, который меня осчастливит. Так вот, - нет. Пройдено. Все, что этот подарок судьбы мне оставит - это отвращение к себе и ощущение своей неполноценности. Вы видели этого белокурого черта? Так вот, почти все такие в этом возрасте, что рыжие, что белобрысые. Они все свято верят (иногда только в глубине души) в свою неповторимость и предназначенность для счастливой романтической истории (при чем у каждой эта история своя). И давайте рассудим рационально? Понятно зачем она мне. Я обычный мужчина сорока лет. Как бы холоден и суров я не был, думаете мне не импонировала бы симпатия студентки? А кроме того, можете пофантазировать (вы ведь все равно это делаете, представляя меня) на тему моего душевного одиночества, ментальной и физической неудовлетворенности­, которые обязательно компенсирует кто-то, вроде Долорес. Теоретически любой мужчина хотел бы на это рассчитывать. А теперь логичный вопрос? Зачем ей я? Сорокалетний преподаватель колледжа, со средним достатком, но приличным кредитом за квартиру. Даже если у нее и случится влюбленность (каким-то чудом), то разочаровавшись, в ее памяти у нее останется только омерзения ко мне, как грязному мужлану, который воспользовался ее искренней симпатией. Оно мне надо? Мне нужен этот разочарованный взгляд, который унижает и убивает одновременно? Еще раз спрошу зачем ей я? Она тоже несчастна, скажете вы, она тоже выросла в неблагополучной семье. И кем я для нее стану? Заменой отца? На этом можно выстроить целые отношения. Но не чувствуете какой-то нездоровый привкус? Ирма уснула. У меня снова началась бессонница. Я выпиваю снотворные таблетки, но это просто для успокоения души. Они уже давно не действуют на мой организм должным образом, так как выработалось привыкание. Я отодвигаю занавеску пальцами и выглядываю на улицу. Пустой переулок. Ни души. Улица спит. Самое время, чтобы я рассказал вам историю из моего прошлого. Вы ведь уже заметили вкрадчивое и решительное слово "Пройдено" в первом абзаце моих рассуждений. Так я высказался относительно "подарков судьбы" в виде хорошеньких девушек. Мне было 30 лет. Я уже, как 5 лет преподавал технологию изготовления лекарственных форм, и фармакологию в колледже. Ровно столько же лет назад скончалась Лили. После ее смерти я обособился от окружающего мира. И ровно 5 лет я строго придерживался аскетичного образа жизни. Я лишил себя всех удовольствий. Никакого вина, я боялся, что стану таким же, как мой отец, утопив горе и себя в вине. Никаких женщин - я не мог на них смотреть. Как я мог касаться женщин, когда мое сердце принадлежало Лили? Это было бы все равно, что осквернить ее память. Я лишил себя даже мелочей, приносящих удовольствие. Я превратил свою жизнь в сущий кошмар. А вместе с тем, очень старался превратить в кошмар и жизнь моих студентов, что у меня всегда успешно выходило. Именно тогда меня впервые начала мучить бессонница. Я почти всегда пребывал в скверном и раздраженном состоянии. И в один прекрасный год я пришел на первое занятие по ТЛФ у первокурсников. Знаете кого я увидел за первой партой. Хорошенькую девушку 16 лет с бледно-рыженькими волосами. Она так и лучилась теплой солнечной энергией. "Подарок судьбы" - подумал я. Она была почти копией Лили. Почти. Но я и не ждал большего. И того было сверх меры для человека, живущего в рукотворном аду. Год я держался. Но было так очевидно, что на занятии с этой группой мое настроение менялось в лучшую сторону. Я смотрел на нее. Она замечала, но не пугалась. Я завышал ей оценки, занижал оценки тем, кто по моему мнению докучал ей. В этот год я был почти счастлив. Почти. Я не ждал большего, я даже бы не посмел...Я смел прикасаться только к ее тетрадям, проверяя контрольные работы, которые она писала понятным, аккуратным почерком с прямоугольными буквами, одинаковыми по высоте. Ее тетради я проверял дольше всего. Мне доставляло удовольствие видеть каждое, выведенное ее рукой, слово. Хотите знать ее имя. Лаура Басси. Первый год я чувствовал себя Петраркой. Я перечитывал его сонеты, сонеты, посвященные его безответной и бесконечной любви к его Лауре. У меня же была своя Лаура, персональная. Я мог видеть ее каждый день в колледже, по сравнению с Петраркой, я был невероятным счастливчиком. Как быстро пролетел первый год. Проклятые каникулы длились бесконечно долго. Я не находил себе места, но терпеливо ждал начала следующего учебного года. В сентябре она появилась на моем занятии. Она немного поправилась за лето, но это заметил только я, потому что не выпускал ее образ из головы. Это похоже на одержимость. Теперь ей 17 лет. А еще она подстригла волосы. Теперь у нее была короткая стрижка с длинной челкой на одну сторону, которая так женственно спадала на ее лицо. Я посмел подойти к ней на практическом занятии, чтобы помочь настроить ее весы. Я коснулся ее плеча. Такая мелочь. Я могу раздавать оплеухи негодным оболтусам, но не могу приблизиться к Лауре без веской причины. Закончилось первое полугодие. На экзамене я поставил ей "отлично". В следующем полугодии что-то изменилось. Она всегда одна уходила из кабинета. Она всегда одна оставалась дежурить. Я заметил, что даже в столовую она ходит одна. Я попросил ее задержаться после практического занятия. Она кинула на меня взгляд...Как думаете какой? Полный упрека. Что я ей сделал? Кто бы мог подумать, что я допустил такую идиотскую ошибку. Как сейчас, я помню, как она стояла возле парты и испепеляла меня взглядом. -Вам мало, сэр? Знаете, как мне стыдно. Я не знаю зачем Вы это делаете... -Что я вам сделал, мисс Басси? Я прекрасно к Вам отношусь. У Вас прекрасные оценки. - холодно констатировал я, - Не вижу поводов для... -Вы сделали меня изгоем своими "прекрасными" оценками! Своим "прекрасным" отношением! Знаете, что обо мне думает вся группа после последнего экзамена, когда вы мне одной поставили "отлично"?! Стыдно сказать...- она сорвала бантик с воротника рубашки и кинула его на пол, - Вы уже полтора года с меня глаз не сводите, -тихо произнесла она, смутившись своего резкого действия. Было так очевидно для всех,что я влюблен. -Берите, что хотели. - она расстегивала пуговицы на своей рубашке. Что с ней творится? Истерика? Я резко поднялся из-за стола и подошел к двери, намереваясь ее открыть на распашку и выставить ее вон. Что сделала моя рука? Что сделал я? Повернул ключ в замке. Бедная Лаура осталась в закрытой комнате один на один со мной и моим безумием. Сколько я не приближался к женщинам? 5 лет? Больше. И вот эта девушка расстегивает прямо передо мной свою рубашку с таким невинным видом, выставляя меня абсолютным чудовищем и бросает в лицо "берите". Я могу видеть ткань ее прозрачного бюстгальтера белого цвета. Я еще стою у двери и не смею двигаться. Она замирает, услышав звук повернутого ключа. Смотрит на меня. -Вы любите меня? Я молчу. Я либо сейчас уйду, либо совершу непоправимое. Она стесняется раздеваться дальше. -Извините,что повысила голос. На самом деле...Вы единственный, кто хорошо ко мне относится. Готов теперь спорить, что именно мое хорошее отношение послужило тому причиной. -Вы нравитесь мне, профессор. Вы молчите...Я уже столько наговорила. Сплошные глупости. Мне так стыдно. Точка невозврата пройдена. Эта дверь не откроется. Я подхожу к ней, медленно. Мне кажется, сейчас она засмеется и скажет, что все это розыгрыш. Я касаюсь ее коротких волос, провожусь по контуру косо-состриженного виска, задевая ушную раковину мизинцем. Я прижимаю ее к своей груди. Она сама обнимает меня, сама целует, сама, сама, сама....И я сорвался. Именно так. Сорвался, как дикий зверь с цепи. Она была не невинной девочкой, но мне было все равно. Нет, мне даже было от этого радостно. Мне казалось, это смягчает мой приговор по какой-то фантастической моральной оценке моего поступка. Как будто бы я не последний подонок. Ей, наверное, было больно, я был эгоистичен. Бедная Лаура. Мы встречались с ней иногда во время занятий, иногда у меня дома. Лаура - мой "подарок судьбы". Я почти благодарил судьбу за Лауру. Как будто бы воплотились все мечты. Но я был так слеп, что просто не замечал разочарования в ее глазах. Все больше откровенного пренебрежения появлялось в ее взгляде, с каждым разом, когда она переступала порог моего дома. Я совсем не знал ее. Издалека мне казалось, что она копия Лили, ее улыбка и добрый характер (а знал ли я Лили на самом деле?) - это были лишь мои фантазии. Но Лаура была совсем другой. Она смотрела волчонком из-под челки. Она говорила всякие болезненные и колкие вещи без доли иронии, улыбаясь, словно ей доставляло удовольствие надо мной издеваться. Она с упреком указывала на нашу разницу в возрасте (ровно в 2 раза). Она пренебрежительно рассуждала о порочности нашей связи. Она каждый раз выносила мне смертный приговор своим обвинительным взглядом и насмешливо спрашивала: "Что будете делать, профессор (Лаура всегда насмешливо подчеркивала это обращение), когда я от вас уйду? Найдете какую-нибудь старуху вместо меня?", "Будете по мне скучать, когда останетесь один на старости лет? Ха-ха". Не стоит, не стоит, дамы и господа. Только не начинайте говорить, что она была жестока ко мне, и даже не пытайтесь ее оскорблять. Я заслужил каждую насмешку, каждый плевок и каждый взгляд. Я был таким идиотом, что всерьез решил, что она - подарок судьбу,что это мой второй шанс, что это моя "персональная Лили". Я думал, что в этот раз я точно ничего не испорчу. Я думал, что к 30ти годам я уже многому научился. Я думал, что никогда не посмею оскорбить ее, что никому не позволю ее забрать у меня. Я был эгоистом и идиотом. Каждое мое действие, движение и даже каждый взгляд в сторону Лауры были ошибкой. Я кинулся в омут с головой, не удосужившись даже подумать о том, что эту девушку зовут Лаура, ей 17 лет и она вовсе не дар небес лично для меня. Я не подумал, о том, чего бы хотела она. Наверно, обычной безвозмездной заботы, которую она получала будучи на расстоянии от меня. Я все так же хорошо к ней относился, но она заплатила за это слишком дорого. Да, в момент признания она недвусмысленно разрешала мне все. Но я же был старше, я должен был понять, что она хотела, чтобы я отказал ей, но я закрыл дверь кабинета. Это был способ травмированной девочки попросить у меня любовь, и скорее всего не мужскую, а отеческую. Лаура была девочкой, изнасилованной отчимом , а я как последний подонок, воспроизводивший ее травму вновь, (хоть и не зная изначально всего) делал с ней то, что никогда не должен был бы делать. Так или иначе иллюзии рушились. Когда я узнал ее лучше, я смог увидеть отнюдь не улыбчивую девочку, которую все любят. Это была девушка с саморазрушающим поведением, которая настраивала социум(группу в колледже) против себя. Для них она была "девочка со странностями", "чокнутая". Наверно, каждый видел таких людей в школе, колледже или вузе, тех, на кого все смотрели с непониманием, но в большей степени с пренебрежением. С одной стороны вызывающие, а с другой - неспособные выдержать ответной реакции, такой была и Лаура . Она была вовсе не похожа на Лили (разве что внешне, но это уже не имело никакого значения). И как ни печально, если уж и сравнить ее с кем-то, то какую-то схожесть я мог проследить только с самим собой в юности. Не смотря на все, я ни за что бы ее не бросил. Из чувства вины, из чувства долга, из чувства жалости. Но чем больше я пытался что-то для нее сделать, предложить ту или иную помощь, я встречал только большее сопротивление и тем больше она склонялась к полюсу деструктивного поведения. Сейчас, мне кажется, действительно лучшее, что я мог бы на тот момент для нее сделать - это признать свою ошибку, и прекратить в первую очередь физические отношения, а может и отношения вообще. Но как я мог признать свои ошибки? Я думал, что это ее, как минимум убьет (очевидно, я считал, что занимаю столь великое значение в ее жизни). И я продолжал, мучая и себя и ее. Все кончилось тем, что она начала пропускать занятия и не отвечать на телефонные звонки. Мне она в один момент сообщила, что влюбилась в какого-то парня и попросила оставить ее в покое. После забрала документы из колледжа и окончательно исчезла. Спустя 5 лет я узнал ее судьбу совершенно случайно. Мать Лауры насильно положила ее в наркодиспансер (вероятно,деструкти­вные тенденции привели ее к формированию зависимостей). Спустя год реабилитационной программы она покинула клинику и длительное время находилась в психотерапевтическо­й группе, и вышла замуж за одного из участников этой группы (кажется, это был парень, перенесший онкологическое заболевание). Только вы можете оценить насколько удачно сложилась ее судьба. Я не смею судить.