Да, да, но нет

Я – это Я, а ты – это ТЫ. Я делаю свое дело, а ты – свое. Я живу в этом мире не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям, А ты живешь не для того, чтобы соответствовать моим. И если мы случайно нашли друг друга, это прекрасно. Если нет, этому нельзя помочь.

Фриц Перлз

      Обреченность освобождает. Наму как лидеру надо было на общем митинге защищать их позиции и служить фасилитатором любого напряжения между участниками и агентством, и эти полномочия нельзя сложить или передать, тут невозможно заболеть или отпроситься. Этот груз ответственности он нес вне зависимости от личных драм и внутренних переживаний. Когда все начиналось, он сам был еще ребенком, и даже гордился оказанным доверием. Только со временем, в потоке непрекращающейся тревоги, эмоционального истощения, адского в своей повторяемости переписывания стартового трека, ухода участников до дебюта Нам с ужасом понял, что его слово определяет многое, но он и сам не знает дороги. Это был первый, самый сильный и не последний кризис смыслов, как он с ним справился до сих пор ясно не до конца.       Шел третий час переговоров. 30 человек связаны пространством, временем и целями. Дышать нечем, окна открыты, но конфликт интересов высасывает из воздуха весь кислород. Гук замер с широко раскрытыми глазами и не отпускает руку Ви, это у него на рефлекторном уровне, в случае опасности держаться к Тэ ближе. Нам, Хоби, Джин и Юнги вели диалог, перехватывая инициативу друг у друга, но основной удар предсказуемо пришелся на лидера. - То есть это ваше последнее слово? - Шихек задавал этот вопрос в сотый раз. - Это принципиальная позиция? Мы не сможем вывести эти линии в сольных альбомах участников? - Нет, это сработает. Я уверен. - Нам говорил, отчеканивая каждое слово, он сомневался, но никто об этом знать не должен. - Намджун, ты сейчас очень много на себя берешь, и я это говорю тебе как человек, знающий цену провала. От этого зависит не только ваше будущее, вы место на аллее славы себе уже заработали, но за вами стоят еще две сотни человек. Мы не должны нести финансовые потери из-за вашего желания играть на грани фола. - Если нужны гарантии, в том числе финансовые, я могу их дать. Я осознаю все риски.       Мин с ужасом наблюдал за тем, что делает Нам, это было слишком похоже на гражданскую казнь, и вытащить его из-под дамоклова меча не было никакой возможности. Теперь лидер будет нести личную ответственность и может потерять больше, чем они все вместе взятые, если что-то пойдет не так. А все и всегда может пойти не так, Мин стал серым кардиналом этого бунта, только отвечать за декларацию свободы не ему. Нам, как и обещал, был на стороне Юнги и боролся до последнего...как и обещал. Лучше бы он просто тогда в студии врезал старшему и наорал, но что делать теперь? Что теперь делать?       Джин твердо и спокойно настоял на перерыве, вытащил Нама из-за стола и вывел из переговорной комнаты. Никто за ними не вышел, в тишине дальнего конца коридора Джин прислонил младшего к стене. - Давай, посмотри на меня, сейчас продышись, есть пара минут для этого. - Блять, я им разве что уже свою почку не завещал, чем я еще должен поклясться. Когда это уже закончится? - Нам был бледно-серого цвета и говорил сквозь стиснутые до боли зубы. - Скоро, это точно скоро закончится, поверь мне на слово. Мы за все будем отвечать вместе, слышишь меня, мы все вместе разберемся. - Мы? Мы с тобой уже разобрались, до сих пор разгребаю последствия, и знаешь... - Джин не дал ему договорить, обхватив кисти рук, дернул Нама на себя и грубо поцеловал. Дыхание сбилось, младший начал терять равновесие. Джин вернул его в исходное положение и совершенно ровным голосом продолжил: - Мы с тобой не разобрались, потом поговорим. Сейчас речь не об этом...