Идеальное сочетание

Когда в поле зрения появляется Григорий Йегер, все идёт по одному сценарию. Всегда. Исключений не бывает. И итог однообразен и предсказуем в своей ужасной красоте, холодящей кровь и выдирающей душу с корнем. Парад отчаяния начнется через полчаса. Уже меньше. Секунды падают на пол, разбиваясь на осколки, превращаясь в пыль. Отсчитывая время до начала казни. И не важно, что на этот раз в главной роли побывает Леви. Эрену тоже достанется. Всегда достается. Он как третий лишний, случайно оказавшийся на смертельном поединке и влезший между дуэлянтами в самый неподходящий момент. Прямо под линию огня. И да, весь свинец получит жертва, вставшая поперек слова последователя науки, вот только осколки отрикошетят в альфу. Глубоко. Навылет. До раздробленных костей и немых криков в пустоту. На его теле столько шрамов от эфемерных пуль — не сосчитать. А отцу все мало. Это почти смешно. Только хохот выходит истерическим. Это издевательство в чистом виде, от которого ловишь кайф и радуешься, что никто не узнает о твоём помешательстве в те несколько мгновений, пока вышебленный мозг не разлетится по комнате. Эрен прикрывает глаза. Как будто случайно. Но на самом деле давая себе мнимую передышку. Шанс не смотреть в глаза напротив. В висках пульсирует. Мысли сталкиваются, наползают друг на друга, трескаются. Армина не спасти — его наказание уже вскоре приведут в исполнение. Наверняка точно так же повяжут электричеством с кем-нибудь и обожгут как следует за проступки. Это уже неизбежно. Шестерёнки сложнейшего механизма завертелись. Их не остановить. Попытаешься — раздавит, как таракана. И Эрену уже не жаль. Злости нет. Сочувствия тоже. Армин заслужил. Леви не отсрочить агонию. Он обречён. Ещё с того момента, как его всучили такому отбитому, как Эрен, который всегда и все делает не так, как надо. Как к омеге относиться теперь вообще под вопросом. Презирать не получается. Любить пока тоже. В душе непроглядная каша из недоненависти и смутного сожаления. Альфа чуть поворачивает голову в сторону ванны, дверь в которую отлично видна с его места. Что-то Леви там долго. Непозволительно долго. Неужели решил утопиться? Да нет, не похоже на него. Хотя и слезы тоже были внезапны, поразив подобно разряду молнии, выстрелу в упор. Эрен вспоминает капли воды на слипшихся ресницах и его передергивает. По позвоночнику пробегает дрожь, царапая. Альфа нервно подносит чашку ко рту, делая вид, что отпивает. Кипяток ударяет в губы, заставляя едва заметно скривиться. Голова кружится все сильнее. По коже гуляет жар. С ним точно что-то не так. Звон ложки о стенки чашки разрывает мозг на куски. В глазах прыгают черные точки. Омега казался сильнейшим. Несгибаемым. И вдруг… альфа увидел, что перед ним не робот, не сука, при любом удобном случае стремящаяся выпустить свои когти, а обычный, слабый человек. И нет, он всё ещё его ненавидит. Точно. Возможно. Наверное. Прежней уверенности уже нет. Она растворилась, как дым. - …в итоге мы посчитали кощунством терять такую важную особь. Эрен прослушал о чем говорил отец. Ни слова не понял. Даже приблизительно.  — Ага, особь, — хмыкает Эрен, пытаясь проанализировать выхваченный обрывок фразы. Берет печенье. Вертит его в руках и в итоге кладет обратно. Есть не хочется. Ничего не хочется. Только наконец разобраться в себе, — Меня под таким же наименованием в договор по связи электричеством записал?  — Почти, — уклончивый ответ. Значит, также, если не хуже, — Теперь понимаешь, почему так важно довести дело до конца? Нет. Нихрена не понимает.  — Не очень, — честно отзывается Эрен, нервно покусывает губу. Никакие оправдания своей невнимательности на ум не приходят, — Объясни ещё раз.  — Значит, не слушал, — Григорий недовольно скрещивает руки на груди, — Тогда буду краток. И учти, больше повторять не буду, — странно, что вообще согласился сказать ещё раз, а не послал куда подальше, — Мы решили соединить вас чисто ради эксперимента, — предсказуемо. Вот если бы выдал, что по доброте душевной и из благих побуждений, тогда бы Эрен поразился, а так… — У Леви феноменальная выносливость и регенерация. Если обычный человек порежет палец, к примеру, кухонным ножом, то для заживления ранки понадобится около четырех-пяти дней и это при обработке лекарствами и бережном обращении. Леви — всего два и без всякой медицинской помощи, — многозначительная пауза, подталкивающая к анализу сказанного. Но Эрен не припоминает, чтобы омега был невероятно выносливым… Хотя стоп. Тот случай с костром. Леви, в отличии от альфы, мог идти. Да, через боль, нестерпимые мучения, но мог. Эрену же даже шаг сделать не удавалось. И в итоге нога у омеги прошла раньше, чем у Эрена, хотя противоожоговой мазью он так и не воспользовался. Альфа тогда ещё посчитал, что Леви меньше пострадал. Выходит, покалечился также, если не сильнее, и все претензии напрасны, — Он не восприимчив к любым видам вирусов. Ни заражение крови, ни что-либо ещё ему не грозит. Именно поэтому мы без опасения оставили его даже после того, как он побывал за пределами купола, где при треснувшей кислородной маске поражение неизлечимыми современной медициной вирусами просто неизбежно, — Эрен удивлённо расширяет глаза. Побывал за куполом? Но как? Все выходы строго охраняются. Да и кто в здравом уме пойдет на верную смерть? — Нет, мы его, разумеется, проверили. Но он, как и предполагалось, оказался чист. Ты не задавался вопросом, как он вообще добрался до тебя из больницы, если должен был валяться в кровати и не двигаться? И в принципе выжил, хотя не должен был? Знаю, тебе не интересно ничего, что связано с Леви, но не придать значение его живучести просто странно, — мужчина поправляет очки, — Он ближе всех остальных образцов подобрался к одной из самых главных характеристик совершенного человека будущего.  — А как же Армин? — помимо воли вырывается у альфы, — Он же лучше. Намного. Он близок к идеалу, а не Леви.  — Армин — всего лишь внешность и немного умственных способностей, что тоже важно, но не настолько. Зачем высокий интеллект и красота, если не можешь спокойно ходить по земле и прячешься по углам. Вот если бы удалось связать его с Эрвином… Ну да ладно. Сейчас не об этом, — вздох, — Жаль двух омег соединить нельзя, получилось бы великолепно, — Григорий мечтательно прикрывает глаза. Эрен заходится приступом кашля. Часть чая выливается на рубашку, обжигая, расползаясь уродливыми пятнами. В висках стучит. Альфа очень надеется, что из-за злости, что его Армина собирались всучить Леви. Да и вообще, Армина с Леви? Просто смешно. Немыслимо. До какого ещё извращения и насмешки над природой дойдет мозг учёных?  — Так вот, вернёмся к Леви, — отец разминает шею. Не видит в ситуации никаких проблем. Собирается переть до победного, как танк, подминая на своем пути и давя все живое, — Больше никто из подопытных не обладает этой способностью именно в такой форме. У тебя, правда, быстрая регенерация тоже есть, но менее выраженная, почти незаметная. Из-за нее вас и соединили. Если в итоге удастся вывести человека, способного затягивать раны моментально и свободно, долго, без последствий разгуливать за пределами города — будет весьма неплохо, — мужчина довольно улыбается. Но глаза остаются равнодушно-холодными, вызывая диссонанс. Строя абсолютный контраст эмоций, не давая поверить в их искренность, — Также добавим в плюсы, что Леви довольно красив и максимально приближен к идеалу омеги как внешне, так и по психологическим особенностям, жаль его немного подпортили, пока тебе доставляли, да и ты, как я погляжу, приукрасил его мордашку на славу, — Григорий подбрасывает себе в чай пару кубиков сахара. Эрен тихо скрипит зубами от бессильного раздражения, как никогда отчётливо ощущая себя подопытной крысой, которую колют препаратами и время от времени тыкают палкой, проверяя, не померла ли. И почему-то до невозможности обидно за Леви. За то, что с ним не считаются, не берегут, воспринимая лишь как инкубатор для порождения себе подобных, устойчивых к ранам существ.  — Сегодня вы занимаетесь любовью… — строго продолжает мужчина. Надо же, как высокопарно. «Занимаетесь любовью». Хотя тут, скорее, подвергаете омегу изнасилованию. Леви вряд ли выдержит второй заход, даже с супер регенерацией, если таковая вообще существует вне воображения заигравшихся в создателей ученых. С него хватило и первого раза. Трясло всего. И кровищи налило, страшно подумать. Даже спящая обычно совесть остервенело укусила в руку, не позволив ещё раз ударить по и без того подпорченному личику. Заставив отнести омегу в комнату и даже не оскорблять.  — Может, лучше завтра, — Эрен и сам не до конца понимает зачем возражает. Наверное, реально проникается плачевным состоянием омеги. Да и не встанет у него на живой труп. Забавно. Он сам и довел его до полумертвого состояния. Хотел сломать. Вот, считай, практически сломал. Получил желаемое. Но только радости нет и в помине. Лишь разочарование и смутное сожаление.  — Сегодня. Не обсуждается, — резко и жестоко. У него ничего и никогда не обсуждается. Нет никаких «но». Только его приказы. Его мнение. На остальных плевать. Они лишь мусор под ногами, не достойный внимания и не наделённый правом голоса.  — Он сильно ранен, — делает ещё одну бессмысленную попытку возразить Эрен, прекрасно осознавая, насколько жалкой она выглядит после всего сказанного, — Хоть раны и быстро заживают, но ведь не моментально. И умереть он тоже может.  — Неужто собрался жалеть его? Не рекомендую, — в голосе слышится злая усмешка, — И одного раза недостаточно. Как минимум три, — похоже, альфу собираются заставить совершить не тупое насилие, а особо жестокое убийство, — Накачаешь его спермой под завязку, чтоб точно залетел. Прости уж, но нужен обязательный физический контакт, просто нацедить сперму и влить в Леви не прокатит. После я его заберу. Так уж и быть, избавлю от головной боли и постоянных саможалений. Все равно надежды на возможную сильную «любовь» и понимание между вами не оправдались. А я-то надеялся, что нашел тебе идеальную партию. Жаль, конечно, но что поделать. И учти, до полного обрыва связи придется подождать. Он выносит ребенка и только после мы его ликвидируем. Ну что, рад? Внутри все холодеет. Мозг простреливает разрядами. В груди становится невероятно больно. Воздуха не хватает. Они собираются убить Леви. Просто так. Потому что надоел. Взгляд затуманивается. Необъяснимая, навеянная препаратом ярость поднимает голову, готовая наброситься на собеседника, разорвать его, уничтожить. Он, кажется, даже вскакивает на ноги, намереваясь драться.  — Не спорь, — в лицо прилетает удар, заставляя практически свалиться на пол. Приводя в чувство и заставляя вновь увидеть свое место. В самом низу иерархии. Эрен не имеет права противиться. И мог издеваться над Леви только потому, что гребаной элите это было угодно. Они, наверное, и сами не прочь запытать омегу, свести с ума, вот и всучили его альфе, изначально настроенному против и готовому пойти на любые методы, дабы избавиться от ненужного балласта. Как бесчеловечно и расчетливо. А отец врёт о своих благих намерениях. Он не лучше остальных. Даже хуже. Не искал он счастья для Эрена. Просто опять втянул его в свою бесконечную игру.  — Ты с самого начала планировал убить Леви, — Эрена трясет от злости. Мысль, что омеги не станет, не желает уживаться в голове, раздирает тело на части, отдается в ушах нестерпимым шумом. Григорий высокомерно приподнимает бровь. Смотрит долго, пристально. Но и альфа не уступает, буравя в ответ таким же острым взглядом. Рука незаметно тянется к ножу.  — Он слишком много знает, — наконец цедит отец, — Долгая жизнь изначально не была в его перспективах. Ну, что, легче от этого? — он хладнокровно вытирает пущенный в ход кулак белоснежным, сверкающим чистотой платком, будто взятым из рекламы стирального порошка. А Эрен с внезапной ясностью осознает, что напрасно издевался над Леви. В конце-концов, омега абсолютно ни в чем не был виноват, — Полчаса истекли, — говорит мужчина почти ласково. Вот только верить ему не получается. Эрен проглатывает ненависть, возмущения, обиду. Как всегда проглатывал. Подчиняется, позволяя руководить своей жизнью. Остервенело выплескивает так и не тронутый чай в раковину. Жаль, не в лицо Григорию. И медленно идёт в ванну. Шаги специально делает короткие, заторможенные, оттягивая неизбежное. Просчитывает в голове возможные варианты действий. И не видит никакого выхода. Как бы странно не звучало, но Эрен не хочет опять мучить Леви. Лучше вообще сбежать от него на край света и больше никогда не видеть. Потому что омега невольно вызывает в альфе агрессию и порывы к жестокости, о которых впоследствии приходится жалеть. С запозданием, но все же. А ещё сводит с ума своим запахом, телом, движением губ. Он как топ-модель для бедных. Такая уродливая красота, продающаяся за миллионы и одновременно не стоящая ничего. Дверь распахивается с лёгким скрипом. Взгляд скользит по небольшому пространству, замирая на лежащем на полу Леви. В голову впиваются невидимые ядовитые иглы. Не осознавая, что творит Эрен делает рывок вперёд, вставая на колени и приподнимая омегу. Внезапно осознает, что перепугался за него, и становится противно от себя, своих фальшивых эмоций. Похоже, пришел и его черед страдать от навязанной свыше извращённой любви. Как раз в тот момент, когда он скоро потеряет Леви навсегда. Какая ирония.  — Ну и? — за спиной мрачной тенью появляется отец. Эрен в странной прострации тянет руку к шампуню или гелю — он не очень понимает что это за цветная хрень в бутыльке, воняющая апельсинами, делает глубокий вдох. Пространство заливает туманом. Его «я» засыпает, проигрывая действию препарата, кричащему о необходимости защитить Леви любой ценой.

***

Когда дверь распахивается, Леви невольно сжимается сильнее, притискивается к полу максимально близко, слабовольно надеясь провалиться сквозь равнодушный кафель. Врасти в него намертво. Исчезнуть. Чтоб больше никто не нашел. Не сделал больно. Он ожидает крика. Насилия. Обвинений в медлительности и бездарности. Почти вздрагивает, когда Эрен бухается рядом на колени, заставляя приподняться. В глазах альфы наплывающая тьма. Ослепительно-зеленая радужка стремительно блекнет, выцветает, становясь стеклянной. Максимально неживой. Он будто не управляет своим телом, некто невидимый делает это за него. Сознание альфы уплывает, выскальзывая из пальцев не хуже куска мыла. Эрен хватает гель. Рывком перебрасывает омегу через плечо. Живот больно встречается с острым плечом. Весь воздух выбивает из лёгких. Темнота наплывает со всех сторон и никакие попытки отогнать ее не выходят. Леви видит затуманенным взглядом, как Эрен сшибает с Григория очки и остервенело брызгает в глаза гелем, временно дизориентируя в пространстве. Видимо, проняло его всё-таки новой порцией препарата. Уголки губ насмешливо дёргаются. Безоговорочный победитель повержен. Пришло время остановиться на ничьей. Мрак наваливается непомерной тяжестью на плечи и омегу, похоже, вырубает. Приходит Леви в себя неохотно, как-то рывками. Приоткрывает глаза, окидывая пространство мутным взглядом, обнаруживая прямо перед собой мерцающий купол. Несколько раз моргает, пытаясь прогнать сонный морок, но галлюцинация не исчезает. Удивительно. Омега поворачивает голову чуть в бок. По телу тут же пробегает лёгкими искорками боль. Дыхание становится слишком громким, надрывным. Оно вырывается сквозь плотно стиснутые, изорванные губы неукротимым ураганом.  — Очнулся? — над ним склоняется Эрен. С разбитой скулой и непонятной растерянностью на лице. Он как взрослый ребенок, потерявший в толпе мать. Утративший все ориентиры, заблудившийся и впавший в отчаяние. В груди ворочается фальшивая нежность. Почти любовь. Хочется погладить альфу по голове, успокоить.  — Что слу… чилось? — с трудом выдавливает омега, морщась. Он ощущает себя бесформенным сгустком боли, крови и бесконечных страданий. Любое, даже едва заметное, движение равносильно агонии.  — Я сам не понимаю, — выходит жалобно, — Меня будто вырубило, а потом мы оказались здесь, — он недовольно хлюпает носом и, нахохлившись, зыркает из-под упавшей на глаза челки. Вырубило? Леви отстраненно поражается с какой стремительностью подействовал всученный Армином препарат. Просто моментально. У омеги начались провалы в памяти, когда тело самовольно стремилось к альфе, усыпляя мозг, далеко не сразу. Только в больнице. А у Эрена препарат уже подчинил волю и чувства. Заставил склонить голову. Похоже, это был новый сверхдейственный образец, запрещённый законом. Леви неловко облизывает губы, не обращая внимания на боль и тошнотворный привкус металла. Наверняка учёные не ожидали такого побочного эффекта связи. Чтоб дошло до похищений, рукоприкладства и побега. Вот сейчас, наверное, переполошились. Бросились по горячим следам.  — Меня собирались убить, — не вопрос, а утверждение. Леви не уверен, что стоит пытаться сбежать. Но в то же время границы их маленького мирка совсем рядом. Протяни руку и коснешься тонкой преграды. Покинуть пределы клетки так легко. Было бы желание.  — Угу.  — И тебе от этого сорвало крышу?  — Да не знаю я почему! — взрывается Эрен, но почти сразу притихает, — Зачем ты уходил за купол? — практически перейдя на шепот, — Там же ничего нет. Там и правда ничего нет, кроме иллюзорного спасения и несуществующих городов. Пустота. Бесконечное кладбище всего живого. Леви неопределенно дёргает плечами.  — Может и есть, — равнодушно. Омеге уже не во что верить. Не на что надеяться. И здесь, и там его ждёт лишь одно — смерть. Эрену-то ещё позволят вернуться. Простят грехи. Леви — нет. У альфы глаза опять мутнеют, как перед нападением на Григория. Сразу ясно, решает как поступить не он — навязанная любовь. Хотя любовь — сильно сказано. Скорее помутнение. Помешательство. Зависимость.  — Не хочешь проверить? — механически. Эрен будто сам не верит, что говорит. Неприятно быть куклой без права выбора и даже минимального контроля над собственными действиями?  — Что за внезапность? Препарат окончательно снес ему крышу и домашний мальчик, пляшущий под дудку своего отца, решился наконец показать зубки. Неожиданно. Леви слегка приподнимается и под кожу тут же ввинчивается боль. Тягучая. Мучительная. Жадная.  — Всегда хотел посмотреть, что там снаружи, — не вполне убедительно отзывается Эрен. Явно врёт. Им не уйти далеко. Но омега все равно соглашается. Ему просто незачем отказывать. Эрен накидывает ему на плечи свою рубашку. Берет омегу на руки — охренеть как романтично — и отыскивает под строгим руководством закопанные под кривой, чахлой и полувысушенной березкой маски. Хорошо, что когда-то давно Эрвин запрятал их здесь на всякий случай. Теперь пригодятся. Выбраться удается так же легко, как в прошлый раз. Охрана не мешает. Даже в поле зрения не появляется. Как-то подозрительно. Оказавшись на свободе, Леви чувствует неприятное дежавю. Он смотрит в далёкое, хмурящееся небо, больше не отгороженное куполом. Настоящее. Неискаженное. И внутри ворочается нехорошее предчувствие. Он как будто спит и видит страшный сон. Омега крепче сжимает пальцы на плече альфы, впиваясь обломанным ногтями в кожу. Все его попытки жить кажутся до абсурда смехотворными. Бессмысленными. Ад давно распахнул для него свои врата, поворачивать назад поздно. Их побег от Григория и учёных - баловство несмышленых детей. Эрен шагает ровно. Оглядывается по сторонам с неким интересом. Под ботинками неприятно хрустит черный песок. Он ещё не до конца осознает всю трагедию их положения. Безысходность ситуации. А может и осознает. Мотивы альфы в принципе не ясны. Они заворачивают за небольшой холм. Проходят ещё немного и тут перед глазами открывается довольно приятный вид. Небольшое, прозрачное озеро подобно дорогому шампанскому в хрустальном бокале. Оно блестит, отливая серебром. Мелкие, многочисленные пузырьки игриво устремляются со дна, разрывая гладь поверхности блестящими брызгами. Красиво. Необычно. Завораживающе. Даже не сразу замечаешь потемневшие расколотые камни по берегу, будто выжженную, превращенную в подобие пела землю и полное отсутствие жизни. Вездесущих, нереально живучих крыс — и тех нету. Только мертвая тишина и запустение. Эрен легкомысленно подходит ближе. Опускает Леви на холодный, несмотря на странную жару, камень и подходит к самой кромке. Наклоняется, пытаясь разглядеть отражение или может дно, оказываясь в непозволительной близости от взлетающих в воздух брызг. В голове звучат давно забытые слова голосом Эрвина: » — Это Мертвое озеро. Анализ воды показал, что она полностью безвредная и чистая. Не зараженная. И пузырьки — обычный кислород, тоже не опасный. Никаких микробов не обнаружено. Идеальный источник. Его хотели использовать для поддержания жизни в куполе. Вот только пить ее все равно оказалось нельзя. Даже касаться. Можно умереть от одной единственной капли, попавшей на кожу. И до сих пор никто не определил почему так происходит».  — Отойди, — рявкает омега решительно. Эрен испуганно отшатывается от озера, чуть не падая. Оборачивается, вытаращив глаза.  — Ты чего? — непонимающе спрашивает, едва заметно склоняя голову на бок.  — Здесь лишний раз лучше ни к чему не прикасаться и не подходить. Особенно к воде, — более спокойно поясняет Леви. Вдалеке слышатся глухие раскаты стремительно приближающегося грома.  — Слушай, — немного помолчав, Эрен садится рядом. От него исходит тепло. Даже жар. Приятный, будоражащий сознание, — Прости. Реально, прости. Я поступил с тобой как последний…  — Ублюдок, — подсказывает омега холодно. А внутри все плавится. Он уже готов простить ему все грехи. Без исключения. И прежние, и будущие — не важно. На землю начинают падать мелкие капли дождя. Все точно не по-настоящему. Во сне. Горячечном бреду. Но не в реальности.  — Именно. Я просто… запутался, — Эрен запускает руку в волосы, растрепывая их до невозможности. Сначала убить человека, а потом делать ему искусственное дыхание — весьма оригинально. Омега оборачивается, заглядывая в глаза напротив. Радужка уже почти черная. Это не слова альфы. Его вообще уже нет здесь.  — И теперь пытаешься загладить вину, убежав со мной? — Леви невольно усмехается. Вот только нихрена не смешно. Он примерно знает куда идти дальше. И абсолютно уверен, что они не доберутся до места.  — Что-то типа того, — окончательно добивает Эрен и смотрит виновато. Леви вздыхает. Опять переводит взгляд на потемневшее небо. Подставляет лицо наверняка ядовитым струям. Теперь и альфе нет дороги назад. Он наверняка заразится каким-нибудь неизлечимым вирусом. С Эреном рядом странно спокойно. Призрачно-безопасно. А их недочувства практически полностью завладели разумом. Как страшная, неизлечимая болезнь. И это неплохо. Наоборот, омега чувствует необъяснимое счастье. Ему вдруг кажется, что не так уж все и плохо. И города Эрвина — не выдумка. Они доберутся с Эреном до них, спасутся и будут свободными. И бесконечно счастливыми. Тело само собой подаётся вперёд, накрывая волной боли. Леви не успевает себя остановить. Губы касаются чужих губ, целуя. Эрен медлит. Во взгляде мелькает осознание, протест, который тут же давит чернота. Альфа с готовностью отвечает, попутно приобнимая руками за плечи. Прижимает близко-близко, горячо, нежно. И омега тоже обвивает Эрена за шею. В глазах Леви наверняка сейчас почти такой же мрак, как у альфы. Неприглядный и обречённый. Совсем рядом сверкает ослепительная молния. Поцелуй углубляется. Все ощущения пропадают. Мелкий дождь превращается в сильнейший ливень.