Терапия

И Остапа понесло xDD это все муза, я тут совершенно не причем :)

Гиердис собралась уходить в превосходном настроении: весь день Локи был непривычно тихим и, кажется, удивленным. На его лице так и отражалась бешеная работа мысли, ведь весь его, неизвестный пока валькирии, план шел насмарку. О да, самое время позлорадствовать! А девушка каждый раз как бы невзначай то тяжело вздохнет, то поправит волосы, проведя кончиками пальцев вниз по шее, либо нервирует своим ярким волчьим взглядом, пока он на нее не смотрит. - Ну что ж, мне пора. Завтра приду позже, около полудня – торжественная церемония в посольстве Ванахейма. - Ладно. – Он равнодушно пожал плечами, не глядя на нее. - Сладких снов. – Ехидно произнесла валькирия и скрылась за дверью, гордо откинув волосы за спину. Локи отложил книгу и с минуту глядел на узорчатый портал, пытаясь понять, что это только что было. Она солгала! Трикстер вскочил на ноги и изо всех сил швырнул книгу в стекло, которое, конечно же, совсем не пострадало. - Проклятая валькирия! – Буркнул он и запустил пальцы в свои лохматые волосы. Надо срочно ускорять темп, иначе, он потеряет над ней контроль. Интересно, ее реальность пока не начала рушиться? Она уже подходила к своим покоям, как буквально из-за угла на нее налетел Эберхильд и сразу заключил в объятья. - Здравствуй, моя великолепная. – Воин, не стесняясь никого вокруг, поцеловал ее, опаляя горчим дыханием. Когда же он наконец отстранился, девушка заметила Тора, который стоял неподалеку и тихо посмеивался, отведя взгляд и увлеченно разглядывая узор на стенах. - Ой. Эберхильд, я все понимаю, но… - Ничего страшного, я все понимаю. Добрый вечер, Гиердис. Как там … - Отлично. – Скривилась валькирия, и громовержец понимающе кивнул. – Прошу прощения, я не хотела бы сейчас это обсуждать, он довольно-таки тяжелый в общении. – Ну, Гиердис слукавила, ведь сегодня Локи был просто паинькой. - Мы как раз собирались на ужин, пойдем? Тор любезно согласился показать мне дворец, я ведь тут практически ничего не знаю. У нас все куда меньше в размерах, нет таких запутанных коридоров. - Путь до моих покоев ты нашел удивительно быстро. – Тихо, чтобы слышал только он, едко произнесла девушка. Они шли вместе по коридорам, Гиердис посередине, и все проходившие мимо изумленно глазели на них: троица выглядела весьма эффектно. Валькирия догадалась, что Тор и Эберхильд быстро сдружились, и удержаться от истерического смеха было весьма сложной задачей. - Мне кажется, или он на тебя плохо влияет? - В смысле? Локи? Влияет на меня? – Она покосилась на своего новоявленного жениха, презрительно фыркнув. – Слава богам, мы с ним практически не общаемся, сидим по разным углам с книгами, он ведет себя, как маленький избалованный ребенок. - Тебе повезло, что Всеотец отобрал у него магию. – Усмехнулся Тор. – Раньше он был горазд на разные проказы и выходки. – Одинсон тяжело вздохнул, но быстро взял себя в руки. - Если ты надеешься, что он станет таким, как прежде… - Медленно начала Гиердис. - Нет, на это я не надеюсь. Он совершил слишком много непоправимого. – По лицу Тора пробежала секундная тень. – Впрочем, что это мы о плохом. Что насчет вашей свадьбы? Вы уже решили со временем, местом? Гиердис и Эберхильд переглянулись и сразу отвернулись друг от друга. - Да как-то не до этого было. К тому же, все это будет устраиваться на высшем уровне, надо же показать единение Асгарда и Ванахейма. – Она даже почти не скрывала сарказма в голосе. Но воин оказался мудрее и просто взял ее за руку, слегка сжав пальцы. - Об этом рано еще думать, мы не будем торопить события. Кое-кому надо еще смириться со своим новым положением. – Он покосился на валькирию, но та шла с непроницаемым лицом. - Надеюсь, когда-нибудь я получу приглашение? - И место среди самых почетных гостей. Гиердис мысленно прокляла весь этот мир от корней до самых высоких веток Иггдрасиль за то, в какое положение она попала. Тор и Эберхильд, кажется, будут закадычными друзьями, а она… Она думает, как бы попасть в клетку к Локи. Что?! Валькирия резко остановилась, пораженная собственными мыслями. Стоп, она же все решила для себя. Или нет? Жить в свое удовольствие? Означает ли это спать с главным преступником всех Девяти миров? - Что-то случилось? – Эберхильд беспокойно смотрел на нее, взяв под руку. - А… Нет, все в порядке, просто вспомнила, что мне надо было зайти в оружейную, все время откладываю. Они пошли дальше, а валькирия корила себя за неосмотрительность. Ей точно нужно побыть в одиночестве, чтобы все как следует обдумать. Уже вечером, когда Гиердис и Эберхильд вернулись в покои валькирии, девушка сидела у туалетного столика перед зеркалом на низком пуфике и медленно расчесывала свои длинные волосы. Воин лежал поперек кровати, раскинув руки в разные стороны. - Да, асгардцы любят пиры. - Выпить и поесть – конечно. Ты не был на пиру, который устроили после победы в Свартальфхейме. Дворец гудел дня три, все съестные запасы уничтожили. Неужели у вас нет такого? - У нас все проще и скромнее, золотое убранство лишь в приемных залах. Не то, что здесь – кажется, комнаты слуг у вас богаче обустроены, чем мои покои. - Да, таков Асгард и его жители. – Устало произнесла валькирия, подняв взгляд на зеркало, где отражение скорчило ей рожицу. Резко вскочив, Гиердис скрылась за дверью гардероба и спряталась в темноте среди одежды. Маленькое помещение успокаивало, она села прямо на пол и спрятала лицо в подоле какого-то платья. - Гиердис!! – Эберхильд постучал в тонкую резную дверцу, не решаясь зайти. – Милая, что с тобой происходит в последнее время? Мы слишком торопимся? Если хочешь, я могу вернуться в свои покои. А девушка только подтянула колени к груди, опустив голову, судорожно всхлипывая. Надо было ему что-то ответить, ведь он ни в чем не виноват, он хочет для нее только самого лучшего! - Прости. Мне просто нужно побыть одной. – С трудом она все-таки заставила себя ответить. - Хорошо, я понимаю. Мне уйти? - Нет! – Меньше всего Гиердис хотела сейчас остаться одна. - Хм, ладно. Я пока пойду в ванну, потом буду на балконе, или лоджии, не знаю уж, как оно называется правильно в Асгарде. Если я что-то сделал не так, то прости. Она дождалась, пока стихнут его шаги, и захлопнется дверь ванной комнаты, вздохнула, прислонившись к стене. - И что мне делать? – Еле слышно прошептала валькирия в темноту гардероба. Внутренний голос подсказывал бежать сломя голову, позволить Эберхильду увести себя в Ванахейм, никогда не возвращаться и напрочь выкинуть из головы все, что могло напомнить… Напомнить о чем? О том, что приснилось? О нахальном боге коварства, заточенного в стеклянной темнице? О его прикосновениях, которых никогда не было? Кажется, она действительно сходит с ума. - И тебе это нравится. – Еле слышно выдохнул Локи рядом, и Гиердис пулей вылетела из своего укрытия, чуть не снеся дверь с петель. Оглянувшись, валькирия конечно ничего не увидела, кроме платьев. Да кому она врет? Она же хочет быть с ним, хочет не повиноваться, а повелевать вместе с ним, покорять миры и не сдерживать свой волчий характер. Острая боль пронзила ее голову, и из горла вырвался не крик, а звериный рык, и она, задыхаясь, еле сумела распахнуть воротник. Откуда такие мысли? Валькирии призваны служить и повиноваться приказам Одина, за непослушание – смерть или, того хуже, ссылка к смертным в Мидгард. Разве этого она хочет, когда ее ждет брак и славное будущее с одним из самых великих воинов Ванахейма?! Надо собраться и выкинуть все эти глупости из головы немедля! Кто такой этот Локи, чтобы довести ее, Гиердис – валькирию! – до такого безумия? Не на ту напал, и теперь валькирия будет мстить. Не спеша, искусно, жестоко. Как он этого заслуживает. Когда Эберхильд вернулся в спальню, Гиердис сидела у окна, облокотившись на подоконник, блуждая взглядом по ночному Асгарду, который даже в такой поздний час был залит огнями. - Извини. В последнее время столько всего навалилось… Он подошел, сел рядом на пол и взял ее ладони в свои, целуя подушечку каждого пальца. - Передо мной тебе извиняться не за что. За пределами покоев ты можешь быть кем захочешь: дикой валькирией, непослушной, непримиримой, как волк… - А, тебе уже рассказали про мое прозвище. – Слабо улыбнулась она и наконец взглянула на него. Воин сидел у ее ног с мокрыми волосами, раскрасневшийся от горячей воды, с такой нежностью во взгляде, что ее сердце заныло от тоски и собственной глупости. - Оно полностью отражает твою сущность. Вот, а когда мы одни, когда все двери закрыты… Я же знаю, что ты на самом деле такая нежная и ласковая, ты лучше, чем все они вокруг. - Эберхильд, ты слишком хорошего мнения обо мне. - Думаешь, я бы стал требовать руки девушки у самого Всеотца, если бы не был в ней уверен? Или ты мне что-то недоговариваешь? – Сдвинув светлые брови, воин почти честно нахмурился, но в уголке губ затаилась улыбка. - О, ты себе даже не представляешь! – Она резким движением легонько ударила его в грудь, и Эберхильд, потеряв равновесие, упал на спину. Пока он не успел подняться, она села сверху, схватила за руки и пригвоздила к полу. Лучшего способа отвлечь его от проблемы просто не существовало, к тому же, ей тоже не мешало расслабиться. - Порой твои смены настроения меня пугают. – Сквозь смех выговорил он, даже не пытаясь вырваться. - Тебе что-то не нравится? – Тихо произнесла она, наклонившись ближе и проведя кончиком языка по его губам, так что он тяжело выдохнул. – И когда вы успели подружиться с Тором, м? - Ты собираешься это сейчас обсуждать? – Он укусил ее за нижнюю губу, чуть потянув на себя, так что ей пришлось прижаться к нему всем телом, нетерпеливо заерзав. - Чтоб не расслаблялся. Скажи… - Да, Хель тебя забери, я хочу тебя. – Выдернув руки, Эберхильд схватил ее и за шею притянул еще ближе. – Всегда, везде, ты просто наваждение, я думать ни о чем другом не могу, кроме как о тебе, о твоем божественном теле. – Легко, как куклу, он опрокинул ее на спину и прижал сверху, жадно целуя, почти кусая, не обращая внимания, что на светлой коже остаются красные следы его победы над гордой валькирией. Кажется, у Эберхильда вошло в привычку раздирать на ней одежду, и то, что когда-то было ее рубашкой, уже лежало где-то неподалеку, пока он миллиметр за миллиметром губами и подушечками пальцев изучал ее тело. Гиердис закусила губу, но сдерживаться уже не было сил, безумное, дикое желание сжигало изнутри, не позволяя вздохнуть. Отвечая на его чуткие прикосновения, она закрыла глаза, но перед внутренним взором так некстати возник зеленоглазый образ ухмыляющегося бога. ЕЙ потребовалось много усилий, чтобы не поддаться этому наваждению и открыть глаза, чтобы видеть только Эберхильда. Ночь уже подходила к концу, а он все никак не мог заснуть, ходя из угла в угол по своей клетке, подобно плененному зверю. Локи всегда был собственником, он терпеть не мог, когда кто-то брал его игрушки. Несмотря на всеобщее мнение, что в Асгарде у него не осталось ни друзей, ни единомышленников, весь дворец был опутан сетью его шпионов, один из которых был тем, кто выполнял его мелкие поручения, позволенные Всеотцом. И буквально несколько минут назад асгардец ушел, поведав о каждом шаге валькирии. И о том, как она встретила Эберхильда и Тора, в том числе. Еще одна головная боль – эти вояки сдружились, что намного усложняло задачу, ведь Одинсон теперь его, Локи, подозревает буквально во всем и, конечно же, предупредит ванахейца о возможной угрозе. И… Несмотря на капитальное строение дворца, слышащий да услышит сквозь толстые стены. Поэтому трикстер от ярости сжимал кулаки, понимая, что девчонка сейчас развлекается со своим блондином, хотя должна сходить с ума и пугаться каждой тени. Хорошо этот Эберхильд устроился и ведь даже не подозревает, какого врага себе нажил, как только переступил порог ее покоев. Изначально предполагалось, что Гиердис будет лишь пешкой в его безумной партии, ключом, который отворит эту ненавистную стеклянную дверь, но теперь… Он хотел обладать ею, во всех смыслах этого слова. Жестоко, требовательно, заставляя ее кричать от наслаждения и мучиться от угрызений совести. Она будет его, стоит лишь подождать. Но сама мысль, что сейчас, в эту самую секунду, валькирия в одной постели с этим дикарем из Ванахейма, бесила до дрожи. Это было так горячо и восхитительно, так яростно и страстно, что перед глазами плясали яркие пятна света, и весь мир вокруг буквально переставал существовать. Двигаясь в одном ритме, дыша одним воздухом с Эберхильдом, она наконец расслабилась и закрыла глаза, и плевать, что последует за этим. А где-то в глубине подсознания Он уже заставил ванахейца исчезнуть, заняв его место. Дикость, как она вообще может думать о таком? Но сама мысль о Его прохладных прикосновениях заставляла трепетать и сжиматься все внутри от страстного желания. И в эту ночь валькирия позволила себе творить все, что вздумается, чем, несомненно, весьма обрадовала своего воина. Уже укрывшись одеялом, Гиердис лежала и вслушивалась в размеренное дыхание Эберхильда, который мгновенно провалился в сон, стоило его голове коснуться подушки. Все тело приятно болело, а угрызения совести спрятались где-то на задворках сознания, запуганные сумасшедшим внутренним «Я» валькирии. Это Асгард, и на мораль здесь откровенно плюют. Кто и как с кем спит – любимая тема для обсуждений, но осуждению здесь места не было. Поразмыслив, валькирия не стала произносить заклинание, здраво решив, что на сегодня с нее достаточно. Кажется, Эберхильд был прав: Локи действительно очень плохо на нее влияет. А что было еще хуже, так это то, что ее все идеально устраивало. А трикстер, и не предполагая, какую бурю эмоций за весь вечер испытала валькирия, с коварной ухмылкой укладывался спать. Да, его обновленный план был куда лучше, и, что самое положительное, он уже действовал давно сам по себе. Единственное, чего не учел Локи – безграничную мудрость Всеотца, который продумывал все шаги своего блудного приемыша на несколько вперед. Поэтому коварно ухмыляться стоило именно ему, но он в столь поздний час уже почивал в королевской спальне, а рядом была его прекрасная возлюбленная супруга. Жаль, Локи такие глубокие и сильные чувства не доступны.