Терапия

не пугайтесь, я сама в шоке :D

- Я так понимаю, ты мне и не скажешь, зачем ты все это затеял? - Что именно? – Он снова сгреб ее в охапку, не скрывая улыбки. Как ему этого не хватало: чувствовать кого-то рядом, просто так лежать под одним одеялом. Локи поморщился, пытаясь понять, откуда у него появились такие сопливые мысли. Он практически не отпускал валькирию целых три дня, позволив лишь навестить Фригг и убедить ее в твердости своего решения остаться с трикстером. Порой они могли часами молчать, устроившись по углам комнаты с книгой в руках, даже не глядя друг на друга. Лишь изредка ей удавалось разговорить Локи, и он сбивчиво рассказывал о событиях в Мидгарде, надолго задумываясь. - Ну… Ты ведь мог… - Что ты хочешь от меня услышать? Что я люблю тебя и жить без тебя не могу? – Сам едкий тон его голоса заставил поежиться. – Ты же знаешь, что это не так. Я сам не понимаю, зачем все это затеял. Сначала мне было просто скучно, я надеялся с твоей помощью сбежать, но все обернулось в более приятную сторону. – Выдохнул он ей на ухо, закусив мочку. - А если я тебе надоем? Что тогда? - Ты боишься? - У меня есть для этого все основания. Я ж не дурочка наивная какая-то, чтобы доверять богу обмана. - То есть, верить мне нельзя, а спать со мной можно? Это, знаешь ли, потребительское отношение. Гиердис приподнялась на локте и посмотрела в глаза Локи, одной рукой удерживая одеяло на уровне шеи. - И тебе это нравится. – Передразнила его интонацию девушка, с довольным видом наблюдая, как ладонь трикстера скрылась под ее рубашкой. Именно сейчас, в этой проклятой клетке она была самой собой, не приходилось притворяться кем-то другим, благородной валькирией, которая неукоснительно следует приказам Всеотца. Эта бунтарская нотка всегда была в ней, но сейчас она захватила ее полностью, раскрылась под руководством хитрого бога обмана. Да он и не скрывал, как гордился своим творением – того и гляди, ученик превзойдет учителя. А насчет того соблазнительного демона, который таился на задворках ее души – Локи был прав, его надо было лишь разбудить. Так что если и было в характере Гиердис что-то стеснительное, то в компании Локи она об этом и не вспоминала. - А еще мне нравится, что Эберхильду уже все известно. – Как бы невзначай бросил Локи, скользя пальцами по ее животу с весьма сосредоточенным выражением лица, но лукавой ухмылкой. - Что?! – Гиердис подскочила на кровати, испуганно глядя на трикстера, который тихо выругался, потому что так не вовремя затронул эту тему, когда думать о чем-то, кроме как ее тела, уже не хотелось. - Мой слуга – шпион Яфнехара, и, кажется, он передал в Ванахейм пару твоих вещичек. - Ты совсем умом тронулся?! И когда ты об этом узнал? – Она мигом спрыгнула с кровати, бросившись к своему платью, которое небрежно висело на спинке стула, хорошо хоть, не на полу, как в прошлый раз. - Достаточно давно, чтобы быть уверенным, что вести уже дошли до твоего женишка. И не надо предаваться отчаянию, вот видишь, проблема решается сама по себе. - Он не должен узнать об этом вот так! – Не выдержала валькирия и сорвалась на крик. – Хель тебя забери, почему я узнаю обо всем только сейчас?! - Потому что тебе вообще необязательно было об этом знать. – Вкрадчиво произнес Локи, нехотя выбираясь из-под одеяла. – Казалось, ты согласилась остаться здесь, чтобы он увидел… - Нет! Не так должно было быть! О боги, ничему меня жизнь не учит. Мне нужно уйти. - Ты опять поменяла свое решение? – Ехидно заметил трикстер, одеваясь. - Если бы. Мне просто необходимо побыть одной, чтобы собраться с мыслями. А ты… - Она в сердцах швырнула в него скомканное одеяло. - Стой. – Он в два шага преодолел расстояние между ними и привлек за шею к себе. – Гиердис, прекрати. С тех пор, как твой вояка уехал, ты ведешь себя просто отвратительно. Хватит колебаться! Волки не сомневаются, а сразу вгрызаются в глотки, забыла?! Ты – моя. И точка! – Жадно поцеловал, кусая губы, каждым движением словно пытаясь доказать силу своих слов. - Я знаю, просто твоя ложь меня иногда буквально разрывает на части. Я скоро вернусь. - Врешь ведь. – Он словно предчувствовал, что не стоит ее сейчас отпускать, что в следующий раз они увидятся очень нескоро. - Конечно. В последнее время я слишком много общаюсь с богом обмана, это его плохое влияние. – Усмехнулась валькирия и последний раз поцеловала его, неохотно отстранившись. – Не скучай. Стоило Гиердис скрыться за дверью, как Локи скривился от досады – ну и кто его за язык тянул в такой момент?! Захотел поехидничать, а в итоге она опять ушла. Да что же это такое?! Но только он развернулся в сторону ванной, как из коридора раздался истошный крик девушки. Трикстер бросился в сторону выхода, но дорогу ему преградило стекло, вспыхнув золотыми искрами от его ударов. Скрепя сердце, Гиердис заставила себя уйти из темницы. Как было паршиво на душе от осознания, что Эберхильд обо всем узнает вот так, от жалких шестерок Яфнехара, который преподнесет все с еще более ужасной стороны! Как только двери темницы затворились, она на секунду остановилась, прислонившись спиной к резному порталу. Каждый раз все труднее было уходить от Локи, мир вне ярко освещенной стеклянной клетки выцвел и постепенно переставал существовать. Это было без сомнения неправильно, но так приятно, так возмутительно хорошо. Внезапно в полумраке коридора она заметила тень, которая мгновенно исчезла из поля зрения. Решив, что ей показалось – перед глазами все еще плясали яркие всполохи от перемены освещения – валькирия направилась к себе, надеясь уделить хоть немного времени только себе, а не тому ехидному божку. Но осуществить свои планы она не успела, почувствовав чье-то присутствие рядом. Моментально среагировав, валькирия сумела увернуться от удара и сбила нападавшего с ног, но в следующий момент кто-то схватил ее сзади, пытаясь заткнуть широкой ладонью рот. С яростью сжав зубы, Гиердис почувствовала во рту чужую кровь и истошно закричала, надеясь, что кто-то придет на помощь. - Ах ты звереныш! – В следующий момент она получила сильный удар в спину, и на голову ей нахлобучили мешок и накинули веревку на руки. Валькирия все еще брыкалась, но последний удар пришелся по голове, и она осела на пол, захлебываясь слезами. Горькая обида захлестнула с головой, и девушка терялась в догадках, кем могли быть ее нападавшие. - Тихо, ее могли услышать. – Заметив, что валькирия упала на колени, один из рослых воинов закинул ее к себе на плечо, и они с напарником скрылись во мраке дворцовых коридоров. Локи метался за стеклом, как раненый зверь, пытаясь понять, что случилось. Это было голос Гиердис, больше никого рядом быть не могло, но что с ней?! И что самое ужасное – рядом никого не было, кого можно было бы позвать на помощь. Стражники давно отосланы, вокруг ни души на несколько ярусов, слуги приходили утром, до следующего их появления еще пара часов. От отчаяния ему в голову пришла дикая идея – раз темница заколдована, заклинания отреагируют на чужеродную магию. Раз за разом он произносил все самые сильнейшие заклинания, на которые был способен. И лишь спустя полчаса его страдания увенчались успехом – в темницу быстрым шагом зашел Всеотец, а за ним несколько стражников. - Что случилось? – От взгляда Одина не скрылся взъерошенный вид сына, его бешеный взгляд. - С ней что-то случилось! - О чем ты? – Всеотец спокойно взглянул на своих спутников, чуть поведя рукой. Заклинание тишины, мудро. - Гиердис только ушла, как раздался ее крик, потом шум борьбы. Ее похитили! Я тут уже полчаса пытаюсь хоть кого-нибудь дозваться! – Едва ли не рычал от злости Локи, прожигая взглядом дыру в латах Всеотца. - Ты уверен? – Но Один не стал дожидаться ответа и тут же отправил стражников на поиски. – Ты знаешь, кто это мог сделать? - Я вообще-то в клетке. – Фыркнул Локи и запустил пальцы обеих рук в волосы, еще больше взлохматив прическу. – Но я догадываюсь, кто способен на такое. И от тебя это тоже вряд ли скрылось. - Яфнехар уехал вместе с Эберхильдом, а, как ты знаешь, у него очень прочные сети по всему Асгарду. - Ты знал. – Скорее утвердительно произнес, нежели спросил Локи. Теперь все встало на свои места. - Что жалкий предатель и лжец уговорит благородного ванахейского воина пойти на предательство и похитить валькирию из чертогов моего дворца? Это даже звучит оскорбительно. Но ты прав, я в курсе, что Яфнехар извещен о твоей маленькой слабости. – Старик не удержался от улыбки, глядя, как его опальный приемный сын мечется в панике из-за девушки. - И ты отправил его с этим Эберхильдом?! - Я надеялся, Эберхильд поступит как любящий жених и прибьет этого гада своими руками за все то, что он натворил. - Чтобы руки не марать? Умно. Дай угадаю, сейчас стражники ее не найдут? Как и следов пребывания ванахейцев во дворце? Как давно ты задумал эту пытку? - А для тебя это пытка? Значит, я был прав, ты действительно к ней привязался. - Но ты же… - Он выглядел таким отчаявшимся, что даже суровое сердце Всеотца на секунду дрогнуло. - Ты преступник и должен быть наказан. Другие методы на тебя все равно не подействовали бы. Локи отступил на пару шагов, закрыв лицо ладонями, пытаясь не поддаться эмоциям. - То есть, ты хотел, чтобы она уехала, хотя и ты, и Фригг обещали… Она же… Ладно, я переживу, и не из таких передряг выбирался, но ты хоть на мгновение задумался о Гиердис? Ты разрушил очередную жизнь ради какого-то несуществующего всеобщего блага! И это я себя раньше считал чудовищем… - Его голос постепенно становился тише, переходя практически на утробное рычание. - Мне больше не о чем говорить с тобой. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь смысл всего произошедшего. Я отправлю всех стражников на поиски Гиердис, но, если за дело действительно взялись люди Эберхильда, то сильно сомневаюсь, что мы ее вернем. Один ушел, а Локи медленно осел на пол, пытаясь осознать в полной мере, что произошло. Он столько кичился, что валькирия ему не так уж и нужна или дорога, что она в его руках лишь из прихоти. Но… Почему сейчас так больно? Все, абсолютно все, чем он так дорожил, что у него было – забрали, разрушили, растоптали. Всю жизнь его подталкивали к этой пропасти, в которую он успел упасть год назад. Задираясь, упрекая, не позволяя забыть о его извечном втором месте после Тора, они сами взращивали в нем монстра, который в итоге и взял верх. Ну что ж, раз они этого так хотят, он станет тем чудовищем снова, за которое его все и считают. Отняв руки от лица, трикстер хищно и почти безумно ухмыльнулся – у них был шанс на его «возвращение в нормальную жизнь». Дальше только – война. Очнулась Гиердис в темной, глухо закрытой повозке, со связанными спереди руками. Голова невыносимо болела, на затылке пульсировал очаг боли, и не было сил пошевелиться. Она чувствовала, что в небольшом экипаже есть кто-то еще, достаточно крупный и сильный, поэтому не имело смысла сейчас пытаться сбежать. Приоткрыв глаза, валькирия тут же зажмурилась – тусклый свет небольшой лампы ослеплял после долгого пребывания без сознания. - Очнулся наш волк. – Беззлобно хмыкнул мужчина, сидевший рядом. – Ты уж извини, пришлось тебя приложить как следует, чтобы утихомирить. Не думаю, что ты пошла бы с нами добровольно. - Кто… - Горло пересохло, и слог вырвался жалким всхлипом. Гиердис судорожно вздохнула и попробовала сесть прямо, все еще страшась открыть глаза. - Кто я или кто приказал тебя похитить из лап этого гаденыша?– Мужчина глухо рассмеялся, заметив, как дернулась девушка и наконец бросила на него полный презрения взгляд. – Полно тебе, еще поблагодаришь когда-нибудь. Мое имя Сехильд, я друг и соратник Эберхильда. Второй мой товарищ – Арнмунд – управляет повозкой. Ну, и как ты наверно уже догадалась, мы тебя стащили и везем в Ванахейм тайными тропами. Валькирия молчала, уставившись в одну точку в стене экипажа, придавленная словами ванахейца. Как они посмели?! Как они осмелились совершить такой дерзкий поступок прямо под носом у Всеотца?! - Если я развяжу тебе руки, ты ведь не свернешь мне шею? – Широко улыбаясь, он чуть наклонился, пытаясь заглянуть ей в глаза. Они все были такие в Ванахейме – рослые, светловолосые, непонятливо добродушные, но безжалостные на поле брани. Гиердис лишь подняла связанные руки, красноречиво зыркнув в сторону мужчины, и отвернулась к занавешенному окну. Воин бережно разрезал веревку, стараясь даже не прикасаться к девушке, чтобы не провоцировать ее. А она заперлась в себе, дав обещание не позволить кому-либо узнать, как ей больно. - Воды? – Он протянул ей флягу, которую она приняла и сделала пару глотков, облизав пересохшие губы. - Ты прости, что мы так… - Избавь меня от этого. – Она с ногами забралась на сиденье, спрятав голову за скрещенными руками, тяжело дыша. - Ну ладно. – Сехильду лишь осталось пожать плечами и отвернуться к своему окну. Поведение девушки убедило его в правильности их опрометчивого поступка, ведь не так себя ведут девушки, которых спасают от чудовищ и возвращают любимому. Спустя довольно длительное время Гиердис все же нарушила тяжелое молчание, царившее в повозке. - А почему же сам Эберхильд не приехал, а подослал своих верных псов? - Потому что нам не нужна война с Асгардом. – Он не попался на ее ехидный крючок, пропустил провокацию мимо ушей. - Ты хоть понимаешь, сколько законов вы нарушили? А что толку? - Это не у меня будешь спрашивать. – Все же ему пришлось чуть повысить голос, и валькирия замолчала до конца пути, прислонившись головой к стене и зажмурившись. Она бесчисленное число раз произносила то заклинание, но без толку – она даже во сне не могла вернуться в Асгард, лишь голова разболелась еще сильнее. Их путешествие длилось несколько часов, когда повозка наконец остановилась. Сехильд первым вылез наружу и, бросив кому-то пару слов, подал руку девушке, но та не шелохнулась. - Гиердис, мы столько ехали, тебе надо размяться. Впереди долгая дорога. Выходи, или мне придется тебя заставить. Валькирия оттолкнула его руку и гордо выбралась из повозки, внимательно осматриваясь, тая мизерную надежду, что ей удастся сбежать. Но увы – кругом одни голые скалы и песок. Рядом с Сехильдом стоял второй воин, вероятно Арнмунд, который с любопытством и недоумением разглядывал девушку, как какое-то диковинное животное. - Это Арнм… - Мне все равно. – Она скрестила руки на груди, с вызовом давя их своим волчьим взглядом. На бледном лице янтарные глаза сияли почти неестественным светом, губы сжаты в тонкую яростную полоску. - Ладно, потом познакомимся. – Второй воин был пониже и коренастее, но что-то похожее было в их круглых лицах с кустистыми бровями и курносыми широкими носами. - Братья? – Скривилась валькирия, с презрением оглядывая окружавшую их местность. - Двоюродные. Ты голодна? Мы остановились немного отдохнуть и перекусить. - Обойдусь. – Она отошла к обочине еле видной среди безжизненной земли дороги, заметив небольшой ручеек среди скал. Присев на камень, Гиердис смочила ладонь в студеной воде и прижала к лицу, в который раз начиная считать до десяти, но каждый раз сбиваясь на судорожном вдохе. Вся чудовищность ситуации придавила ей плечи, разбивая всю прошедшую жизнь на мелкие осколки. - Ты уверен, что из этого точно выйдет толк? Что-то я сомневаюсь, что она по-прежнему любит Эберхильда, как он в этом уверен. - Я почти уверен, что она под чарами этого проклятого Локи. Он еще тот мастер заговаривать зубы, вот ей и кажется, что он – ее единственный. Но принц очень коварен и пойдет на что угодно, лишь бы из темницы вырваться. Наверно, поэтому и заколдовал ее, чтобы потом выменять на освобождение. - И как ты себе это представляешь? Чтобы Эберхильд явился к Всеотцу с требованием отпустить валькирию взамен на свободу Локи? Ха-ха. - Эх, в любом случае не нам с этим всем разбираться. Как думаешь, нам удастся заставить ее поесть? Кажется, она решила себя просто уморить, лишь бы не доехать до Ванахейма живой. - Если б тебя похитили практически прямо из покоев любовницы, ты бы еще хуже себя вел, друг мой Сехильд. – рассмеялся мужчина и полез в сумки за провизией. - Твоя правда. – Вздохнул брат и оглянулся на валькирию, которая так и сидела у ручья, зачарованная беспокойным потоком воды. – Что-то я уже сомневаюсь, что у нашего предприятия есть смысл. Вряд ли она сможет вернуться к прежней жизни. - Думаю, Эберхильд найдет способы повлиять на нее. – Ухмыльнулся Арнмунд, разворачивая сверток с хлебом. - Что-то я сильно сомневаюсь, что Локи привязал ее к себе только через постель. – Сехильд отложил немного мяса и фруктов на свернутую в несколько раз вощеную бумагу и прихватил флягу с водой. – Я тебя прошу, не лезь к ней сейчас со своими упреками, ей и так плохо. - Ты что, привязался к ней? Эта девка променяла нашего друга на преступника и убийцу! – Прошипел ванахеец, тыча пальцем в сторону валькирии, которая безучастно глядела по сторонам. - Следи за языком! Не тебе их судить, тем более мы не знаем, что действительно там происходило. – Сехильд разочарованно покачал головой и направился к девушке, твердо решив, что любым способом заставит ее поесть. Арнмунд только закатил глаза и покачал головой – иногда его друзья были отвратительно наивны, особенно, если дело касалось девушек. - Привет. – Ванахеец присел рядом и протянул Гиердис флягу и сверток с едой. - Спасибо, я не голодна. – Она отвернулась в другую сторону, лишь бы не видеть жалости и сочувствия в его глазах. - Тебе нужно поесть, нам еще очень долго ехать. Прошу, не заставляй меня принимать крайние меры. – Он говорил так же тихо, но в голосе прорезалось больше настойчивости. – Ты же понимаешь, что я не отстану. Валькирия коротко взглянула на него и приняла пищу, благодарно кивнув. Кусок в горло не лез, но она из вежливости отщипнула кусочек хлеба, отбросив все попытки сохранять беспристрастный вид. - Спасибо. Как я вижу, твой брат не сильно мне рад. – Она нашла в себе силы усмехнуться, хотя больше хотелось выть в голос. - Он не любит непонятные ситуации, а сейчас как раз одна из них. Он еще не решил, как к тебе обращаться, ведь Эберхильд – наш близкий друг, а сама понимаешь… - Сехильд неловко опустил взгляд, пиная носком ботинка камешек ближе к ручейку. - Я не хотела, чтобы все вышло так. – Еле слышно произнесла Гиердис, все же согласившись с мыслью, что поесть необходимо – по крайней мере, она сможет заснуть и ненадолго сбежать из этого кошмара. – Я знаю, вы меня осуждаете, но все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. И ответ я буду держать только перед Эберхильдом. - Ладно, я понял. – Он тяжело вздохнул, потерев лицо ладонями. – Кстати, ты же в курсе, что Яфнехар сейчас в Ванахейме? – От ванахейца не скрылось, как яростно блеснули глаза валькирии. - Да, и я надеюсь, мне удастся с ним поговорить по душам. – Девушка произнесла это довольно тихо, но с какой-то жуткой ноткой в голосе, что даже воин слегка поежился. - Ну, если ты обещаешь не пытаться сбежать, то я устрою вам встречу. И гарантирую, что его похоронят должным образом. – Кажется, в Ванахейме такое считалось высшим проявлением уважения. Дорога дальше была бесконечно долгой, повозка громыхала по неровной узкой тропе среди скал и безжизненных голых холмов. Гиердис даже не стала спрашивать, как они преодолели путь между их мирами – наверняка в Ванахейме нашлись пара-тройка магов, способных разыскать тайные тропы в обход Радужного Моста. Прямо как это в свое время сделал Локи, проведя ётунов в чертоги Одина. Но о трикстере валькирия зареклась и не вспоминать, чтобы не было так мучительно больно. Она наконец забылась тревожным сном, забившись в угол повозки и укрывшись пледом, который ей так любезно предоставил Сехильд. Его вежливость и заботу она не воспринимала за истину, ведь собственная проницательность и уроки трикстера научили ее распознавать ложь и притворство. Ну почему все ее мысли снова и снова возвращались к темнице?! Почему сейчас ее больше заботила не собственная участь, а то, что Локи еще больше замкнется в себе. Он же возненавидит весь мир с удвоенной силой, и вернется тот монстр, готовый убить любого, кто осмелится подойти ближе. Странно, Локи ведь не хотел ее отпускать, как предчувствовал, что что-то должно произойти, ну почему она снова решила показать характер и покичиться гордостью? Нет, хватит. Больше она не будет, не будет об этом думать, потому что это невыносимо даже для валькирии. Когда они наконец прибыли в Ванахейм, на дворе стояла глубокая ночь. У девушки не было никакого желания разглядывать окрестности через маленькое окошко, поражаться виду прекрасного города, усыпанного кристаллами света. Хотелось вернуться туда, в горы, остаться на берегу ручья до самого Рагнарёка, слушая журчание воды и пенье редких пташек. Их никто не встречал, когда они остановились у высокого городского здания с кованым крыльцом. По темным коридорам и широким лестничным пролетам Сехильд провел ее в скромные покои с отдельной ванной комнатой. Но лязг щеколды доказал ей в который раз, что здесь она пленница, а не гостья. Не было сил плакать, устраивать истерику, кричать… Аккуратно сложив одежду, Гиердис провела подушечками пальцев по блестящей ткани, рассеянно улыбнувшись. Как трепетны были воспоминания о том, как жадно загорелись глаза Локи, когда он увидел ее первый раз в этом темно-зеленом платье, почти неприлично облегавшем ее тело. А все проблемы пусть ждут, когда она будет готова с ними разобраться. Что делать с Эберхильдом… А пусть все катится к Хель! Никто не собирался бросаться в погоню, это Локи понял сразу же. Ненависть, жуткая черная ненависть душила его, затмевала разум, не позволяя ясно размышлять. О, как же хотелось сейчас вцепиться в чье-нибудь горло и сжимать, сжимать пальцы, пока они не онемеют, пока жертва не забьется в предсмертной агонии, царапая его руки. Только проклятая заколдованная клетка не позволяла даже мебель сломать или порвать простыни или полог кровати. И везде, по всей этой крохотной комнате ему чудился запах. Запах его валькирии, которой больше не будет рядом. О да, он злился! Он ревновал, ведь его любимую игрушку, драгоценную безделушку самым наглым образом стащили из-под носа, а никто не хочет ему помочь! Смех осуждающей его толпы звенел в ушах, оглушал, и ничто не помогало от этого избавиться. И слава Хель, что никто не рискнул сейчас сунуться в темницу, поинтересоваться, как у него дела. Потому что сейчас в нем клокотало столько яда, столько презрения, что даже этим он мог бы убить. Но, по крайней мере, теперь у него есть цель, есть противник. Раз не получилось уничтожить Ётунхейм или захватить Мидгард… Падет Ванахейм. И в этот раз он не допустит своих прошлых, таких непростительных и опрометчивых ошибок.