Терапия

Ну как-то так. Не последняя глава, но почти.

Кажется, он сидел неподвижно уже третий час подряд. Вязкая удушливая пыль Свартальфахейма забивала легкие, не позволяя сделать ни одного нормального вдоха. Обмотав рот и нос широким воротником кофты, Локи огляделся и сразу зажмурился, отказываясь верить в увиденное. Еще пара секунд, и все бы получилось! И зачем она его оттолкнула, он же все продумал! Их бы не стали искать, а до того, как Тор или Всеотец ворвались в темницу, они бы успели вместе пройти сквозь портал. - Глупая валькирия. – Пробурчал Локи и наконец поднялся, разминая затекшие конечности. При нем все еще была его магия и острый ум, значит, он выкарабкается. Только не думать, не думать, что может Один придумать в качестве наказания. И ведь назад Локи точно не вернется, ни при каких обстоятельствах. Он давно решил вырвать с корнем эту глупую привязанность, которая делала его только слабее, человечнее, а трикстер столько боролся, чтобы доказать всем и себе самому, что он на самом деле силен, даже непобедим. Что ж… Если повезет, они с Гиердис еще встретятся, а пока… Все это время, пока Локи просиживал штаны на безжизненной сухой земле этого забытого богами царства, он пытался себя убедить, что валькирию надо забыть, оставить в прошлом, как он поступал со всеми светлыми воспоминаниями из детства. Его будут искать, без сомнений. Всеотец не может позволить, чтобы все знали, как Локи удалось его облапошить. Но эти глупые асгардцы всегда его недооценивали! Да, по первоначальному плану они должны были сбежать с Гиердис вместе, но выглядело бы это не так. А теперь… С другой стороны, он ведь это учел, так что… Его лицо озарила победная ухмылка, только кончики губ нервно дернулись, выдавая горечь. Пора в путь, Один - маг посредственный, но еще способен проследить путь к порталу. Когда-нибудь она его простит. - Позови охрану. – В один момент Всеотец показался уставшим, дряхлым старцем, оперевшись на свое копье и с некоей грустью и сожалением глядя на тело валькирии, лежавшее у его ног посреди темницы. Локи смог сбежать, и это стоило ей жизни. Он клялся ей в любви, вероятно обещал взять с собой в какой-нибудь далекий сверкающий мир, и теперь она лежит без движения на холодном полу его камеры. Один подавил усталый вздох и взмахом руки заставил тело девушки приподняться в воздухе и переместиться на кровать. Затем подошел, убрал волосы с ее лица, хмурясь все сильнее. – Я приношу свои запоздалые извинения, Гиердис. Покойся с миром, которого тебе так не хватало в жизни. Тор, вернувшийся с несколькими стражниками, встал рядом, понурив голову. Кажется, они уже были готовы, что эти двое попытаются сбежать, но никто не ожидал такого финала. - Нужно унести тело, я уже отдал приказ, чтобы готовились… - Одинсон прижал ладонь к глазам, силясь поверить, что Локи действительно бросил валькирию умирать. - Мне кажется, здесь его прямой вины нет. Эберхильд был прав, это заклинание вытягивало из нее силу, но если бы она не осталась по другую сторону портала, толкнув в него Локи, то была бы жива. - Что это значит? - Он связал ее и портал, так что для завершения ей нужно было тоже преступить эту грань. А она… Глупая валькирия, заслонила его собой. Разве он этого заслуживает? – Больше Всеотец ничего не добавил и покинул темницу, игнорируя вопрос сына о том, нужно ли отправлять поисковые отряды за трикстером. - Сиф, прошу… - Тор предупреждающе поднял руки и медленно подходил к валькирии, которая сидела на широкой скамье перед очагом в центре небольшой обеденной комнаты. Фандрал рядом точил кинжал, Вольштагг облюбовал место за столом, уставленным едой, а Хогун практиковался с булавой на открытой терассе. - Что случилось? – девушка поднялась ему навстречу, сразу сообразив, что что-то не так. - Гиердис, она… В общем, они попытались сегодня сбежать, и мы с отцом почти успели, но в последний момент она толкнула Локи в портал, а сама осталась. А потом была вспышка света и… - И? – Все замерли, пораженно глядя на громовержца. - И тебе стоит пойти сейчас к лекарям на первый ярус проститься с ней. - Она умирает? Но отчего? – Вольштагг оторвался от бараньей ножки. – Разве ее не смогут спасти? - Друг мой, на первом ярусе живых не держат. – Сухо произнес Хогун, присев рядом с Фандралом поближе к огню. Сиф молча поднялась, сжав кулаки и побледнев. С Гиердис они никогда особо не были дружны, но они были сестрами, валькириями, а это многое значит. - Мне очень жаль. – Тихо произнес Тор и обнял подругу, которая впервые за очень долгое время позволила себе открыть настоящие чувства в присутствии друзей. Валькирия шумно выдохнула и отстранилась, покачав головой. - Извините, мне нужно проститься с сестрой. – Расправив плечи, она покинула комнату, не оглянувшись на друзей и не позволив им следовать за ней. Повисло тяжелое молчание, все отводили взгляды, лишь бы не глядеть в глаза друг другу. Ведь каждый знал, что рано или поздно всё закончится именно так трагично. Локи пробирался по пустынным землям Свартальфахейма уже почти сутки, пытаясь найти слабое место в пространстве, где можно было бы сделать хороший портал. Куда он отправится, трикстер еще не придумал, полностью сосредоточившись на задаче. В Ванахейм ему, ясное дело, путь заказан, как и в Ётунхейм, или… «- Я хочу в Мидгард! Если у нас все-таки получится сбежать, было бы здорово спрятаться у всех на виду. Там у нас больше шансов затеряться, чем в каком-нибудь Альвхейме.» Он почти наяву услышал голос Гиердис. Да, она тогда начиталась земных книг и загорелась идеей отправиться на эту жалкую планету. Что ж, это точно было не лишено смысла, хотя… Надо бы попробовать. Трикстер остановился, пытаясь справиться с одышкой, и оглянулся назад: ветер уже замел следы на хмурой земле, так что его в любом случае не найдут. Придется продолжать, снова. Терпеть, сжав зубы до скрежета, отречься от прошлого. Снова. Он прикрыл глаза, а когда снова открыл их, перед ним стояла Гиердис в легком зеленоватом свечении, улыбаясь и придерживая распущенные волосы одной рукой, чтобы ветер не спутал их. Это всего лишь иллюзия, воспоминание, от которого он поспешит избавиться. Его валькирия, которую он больше никогда не увидит, которая пожертвовала своей свободой ради него. И в благодарность Локи никогда не попадется, чтобы ее старания не пропали даром. Наконец его поиски увенчались успехом – в древних развалинах Локи наконец увидел рябь в воздухе, значит, портал тут создать было очень просто. Оставалась дилемма – куда же отправиться, ведь его будут искать по всем Девяти Мирам. Идея с Мидгардом не казалась такой уж и безумной, ведь зачастую мы не видим того, что находится прямо перед глазами. Главное, не попасться Щ.И.Т.у, но разве у бога коварства не хватит изворотливости, чтобы одурачить самую большую шпионскую организацию смертных? У него практически не было сил, но оставался последний шаг, который он мог осуществить самостоятельно. Ему пришлось втянуть Гиердис в заклинание, потому что темница была защищена заклинаниями, а здесь, в Свертальфахейме, на мертвой выжженной земле, все было проще простого. Резкий рывок, не позволяющий сделать и вдоха, яркая вспышка и вот! – Локи стоит, чуть покачиваясь, в густом лесу где-то на севере Европы. Оглядевшись, трикстер пожал плечами и провел руками вдоль тела, меняя внешность и одежду. Постепенно его план обрел форму и новые детали, так что на заснеженное шоссе вышел турист в теплой спортивной одежде с рюкзаком за плечами. Начинать нужно с малого, а уж терпения трикстеру было не занимать. Гиердис тихо застонала, чувствуя ужасную головную боль, которая все сильнее сдавливала виски. Она лежала на чем-то мягком, но все органы чувств отказывали ей, появлялось ощущение, что она вообще парит в воздухе. Наверно, из-за резкого закрытия портала ее отбросило в сторону, значит… Асгард. Постепенно валькирия начала приходить в себя и поняла, что лежит на спине, а вокруг очень светло и тепло – солнечный свет окрашивал ее веки в огненно-красный. Откуда в темнице такое освещение? И почему она не слышит Тора или Всеотца, которые только что были здесь? Так, надо собраться с духом, открыть глаза и осмотреться. Шелест собственного платья уверил в том, что слух ее не покинул, но вокруг по-прежнему стояла умиротворяющая тишина, можно даже сказать – благодатная, прямо как… Гиердис распахнула глаза и приподнялась на локтях, медленно поворачивая голову. Не может быть! Портал и ее перенес! А вокруг простиралась невероятно красивая картина: изумрудно-зеленые луга, покрытые молодой сочной травой, усыпанные яркими пятнами самых разных цветов. Порхали бабочки, слышалось пение пташек из соседней рощицы. Вдалеке виднелся ручей, бойко журчавший в долине. Над всем этим простерлось аквамариновое небо с еле видными звездами, и два светила разных размеров и интенсивности. Шутка судьбы, но портал перенес ее в Альвхейм – место, о котором она думала последние пару дней. Она была здесь всего один раз в детстве, но этот восхитительный вид навсегда остался в ее памяти. С трудом поднявшись на ноги, девушка глубоко вздохнула, пожала плечами и направилась к ручью, помня о главном правиле, что вода – это жизнь. Гиердис не могла показаться на глаза местным жителям, иначе о ней сообщат в Асгард, и Один прикажет ее вернуть, чего она не могла допустить никоим образом. Значит, надо раздобыть оружие и постараться найти дорогу… Куда?! Куда она пойдет? Только по Радужному Мосту она сможет добраться до других миров, ведь у нее недостаточно умений и сил, чтобы повторить трюк с порталом. О Локи валькирия думать зареклась, постаравшись сосредоточиться на насущных проблемах. Он исчез в одном из миров, и отыскать друг друга они могут разве что через тысячи лет, только если будут беспрестанно искать. И, если Гиердис могла позволить себе слабость, то насчет Локи она сильно сомневалась. Да, где-то в глубине души он действительно ее любит, дорожит ей, но суть в том, что он видит в этой привязанности только проблему, слабость, от которой нужно срочно избавиться, чтобы враги не смогли воспользоваться таким преимуществом. И теперь такой шанс ему представился. Только вот самой девушке от этого легче не становилось – тоска пробиралась к сердцу, сжимала своими ледяными когтями, отравляла дневной свет, превращая его в полумрак могильников. И даже обычные увещевания, мол валькирия не должна так убиваться из-за какого-то принца, все эти глупые чувства – привилегия простых смертных, которые ни на что больше не способны, в этот раз не помогли. Ну а теперь нужно было отправляться в путь, благо Гиердис никогда не выходила из своих покоев без кинжала, спрятанного за голенищем сапог. Смастерить лук и стрелы было проще простого, а даже базовых навыков магии хватит, чтобы развести огонь и создать флягу для воды. Главное – не попасться! Поспешив к ручью, Гиердис не переставала оглядываться, чтобы случайно не выдать свое присутствие. Альвы были беспечны и болтливы, как и любые вечно молодые прекрасные создания. Увлеченные своими стихами, песнями и музыкой, наукой и полузабытыми искусствами, они так отдалились от своих союзников – ванов и асов, что в последнее время с трудом находили общий язык. Им не было дела до чужих проблем, поэтому валькирия могла не сомневаться – они с радостью передадут ее в руки асгардцев, которые прибудут за ней по первому требованию Всеотца. С другой стороны, можно еще попробовать уговорить дядю помочь ей, ведь он столько раз обещал ей, что приедет и заберет в Альвхейм, и она, глупая маленькая девочка, ждала его и верила. Ну вот ничему ее жизнь не учит! Как была доверчивой идиоткой, падкой до сладких мужских речей, так и осталась! Ничего, в этот раз дядя не отвертится, придется ему выполнить родственный долг. К концу долгого дня она уже нашла укрытие в небольшой сухой пещере в лесной чаще, куда ее привел ручей, постепенно превратившийся в неспокойную лесную речушку. Вот уже кролик поджаривается на небольшом огне, а из плотных листьев и прутьев валькирия смастерила небольшую сумку и теперь занималась изготовлением лука и стрел. Лишь бы занять себя делом, абстрагироваться от всего, что способно причинить боль, сосредоточиться на том, что ей делать дальше. Когда все было готово, Гиердис устроилась у входа в пещеру в компании хорошо прожаренного кролика и горячего отвара из трав, которые она обнаружила на пригорке неподалеку. Если остальные валькирии делали упор на обучение военной тактике и боевым искусствам, то она уделяла много внимания выживанию в разных средах обитания, ведь кто знает, куда тебя в следующий раз закинет война. К сожалению, ее навыки пригодились как нельзя кстати. Но Гиердис не могла всю жизнь прятаться в лесах, жить как дикарка, нужно было как-то решать эту непростую ситуацию. Ей удалось приманить крохотную птичку, которая славилась своей выносливостью и дальними полетами. Многие асгардцы обладали разными несильными способностями, не в сравнение с мощью магии Локи или Всеотца, но все же небольшое колдовство им было доступно. Поэтому птичка легко прыгнула валькирии в руки и позволила примотать крохотный свиток к своей лапке. Шепнув имя Гевульфа, девушка отпустила ее и проследила за легким полетом, устало вздохнув. У дяди нет другого выбора – ему придется помочь ей. К тому же, альвы слывут лучшими из ученых, поэтому есть шанс, что они смогут немного подучить ее своему мастерству и… Это тоже вероятно, отправить ее в другой мир без Радужного Моста. Зачарованная переливающимися огоньками, Гиердис прислонилась спиной к камням, погрузившись в задумчивость. Накануне, в темнице, Локи рассказал о своем сне-предсказании, которое ему отправили сами Норны. Значит, если бы она осталась в Ванахейме, то прожила бы счастливую жизнь с Эберхильдом, не зная тревог и душевных метаний. Валькирия никогда не стремилась к созданию семьи, рождению детей, и только этот светловолосый ванахеец однажды почти убедил ее, что в этих мыслях нет ничего постыдного. И почему этого никогда не родившегося ребенка Гиердис так легко могла представить – тоже светловолосый, крепкий и шустрый, с янтарными глазами, душа компании и в будущем бравый воин… В то время как вообразить их с Локи чадо она никак не могла, хотя, что кривить душой, никогда бы не отказалась от такой возможности. Если бы это когда-нибудь было нужно ее отчаявшемуся, потерявшемуся в себе богу обмана. Мысли сами собой возвращались к Эберхильду, и девушка уже жалела, что так некрасиво вела себя в их последнюю встречу. Она была такой ослепленной чувствами Локи, его обидой, его ненавистью к окружающим, что совсем забыла, что для нее в свое время значил ванахеец. А он такого отношения совсем не заслужил, упрямец. Интересно, как он там? А Эберхильд очнулся в королевском лазарете, не помня, как попал сюда. Он хорошо знал это место по прошлым военным кампаниям, но не думал, что его успеют доставить в Ванахейм. Ведь, стоило ему завидеть в дали отряд воинов, он без сил свалился с коня на пыльную дорогу. Видимо, ванахейским лекарям все-таки удалось его вылечить, только неизвестно пока, от чего. - Знаешь что, друг мой Эберхильд… - Неожиданно слева раздался размеренный густой голос Фрейра. – Я тебя в Асгард больше никогда не отпущу, пусть он хоть до основания сгорит. – Царь тяжело вздохнул и обернулся к незадачливому родственнику, который непонимающе глядел на него. - Что со мной было? - Тебя прокляли. К сожалению, мы никак не можем доказать, что это дело рук Локи, но… Главное, что ты жив. Поразительно, как из-за какой-то девчонки ты нажил себе такого смертельно опасного врага. - Раньше бы я сказал, что это того стоило, но сейчас… Да, они друг другу отлично подходят. Кажется, я тогда влюбился в иллюзию, которую сам же и создал. - Тогда сейчас ты не откажешь мне в любезности и обратишь внимание на юную племянницу Стирбъёрна, которая прибыла в столицу две недели назад. Видел бы ты, с какой жадностью она слушает рассказы о тебе. Мне даже завидно, давно юные девы не смотрели на меня с таким обожанием. – Усмехнулся царь и, крутя массивное кольцо на безымянном пальце левой руки, задумчиво оглядел просто обставленную палату. – Надеюсь, мы больше не станем вспоминать последние события, тем более сейчас отношения между Ванахеймом и Асгардом довольно натянуты по ряду причин… - Не дождавшись ответа, он покинул комнату, оставив Эберхильда размышлять над последними словами. Ох уж эти политики, используют тебя в своих целях, и глазом не моргнув. Не исключено, что эту безумную интригу Фрейр с Одином задумали давно по причинам, понятным только им двоим. Эх, а какая, впрочем, разница? Он жив, это главное. Больше никакого Асгарда, никакой Гиердис. Пусть даже иногда мысли упрямо возвращались к ней, той, какой она была в их первую встречу. А что там насчет племянницы Стирбёрна? Погребальная процессия тянулась невыносимо долго: Сиф, стоявшая чуть позади царской семьи на пристани. Валькирия ненавидела выглядеть слабой или скорбящей, когда каждый придворный норовит выразить свои соболезнования или посетовать, что Гиердис зря связалась с Локи. Их история стала главной дворцовой сплетней, обросшей таким количеством невероятных домыслов, что сложно было распознать истину. Валькирия с каменным лицом смотрела прямо перед собой, не замечая сновавших вокруг слуг, пытаясь не смотреть, как собирают ладью и зажигают факелы. Сиф специально настояла на том, чтобы в церемонии не участвовало много асгардцев – только те, кто сам изъявил желание прийти. А таких было не слишком и много – царская семья, Трое Воинов, валькирии, что в этот момент были в Асгарде, и пара-тройка обычных асгардцев. Среди которых и тощий повар Мирдгурд, который оттолкнул слуг и сам украшал ладью цветами. Царила непривычная, давящая тишина, все прятали глаза, словно стыдясь своего присутствия здесь. Вокруг все дрожало и переливалось яркими красками – из-за слез, предательски навернувшихся на глазах, Сиф плохо запомнила, как происходило отправление и сожжение ладьи. И только на секунду ей показалось, что вместо тела Гиердис она видит худого юношу с рыжими волосами. Но потом она встряхнула головой, сжала зубы до скрежета, вцепилась в рукоять меча на поясе так сильно, что побелели костяшки пальцев. Да, она смогла прийти в себя, взрастив ненависть. Жгучую, беспощадную ненависть к Локи, которая раньше только тлела угольками, а теперь разверзлась в бушующее пламя. Не время для скорби, когда нужно мстить. - Тор… - Она обратилась к громовержцу уже позже, когда церемония закончилась, и все стали расходиться. – Не знаю, сколько времени это займет, но я найду его. - Локи? – Одинсон настороженно глядел на валькирию, в чьих глазах зажглась лихорадочная решимость. - Да. Я найду его, чего бы мне это ни стоило. И убью. – Заметив, что он собрался что-то сказать, протестующее замотала головой. – Нет, клянусь, я сделаю это. За всё, что он натворил. За всех, кто погиб по его вине. За мою сестру. – Сиф перевела дыхание, осознав, что в запале повысила голос. – Да, может, мы не были с ней дружны, но… - Я понимаю. И я дам тебе такой шанс. Отец ничего не сказал по поводу поисков. – Тор, взяв ее под локоть, повел в сторону дворца размеренным шагом. – Но я сам распорядился отправить поисковые отряды по всем Девяти мирам. А еще послал сообщение Гевульфу, дяде Гиердис, в Альвхейм, он должен знать. Сумерки затопили золоченый город, укрыв своим матовым одеялом широкие проспекты, приглушив огни. Окна излучали тепло и неровный свет свечей, отовсюду слышались голоса и смех. Жители чаще всего не вдавались в подробности дворцовой жизни, получая запоздалые сплетни от знакомых. - Как думаешь, он знает? Знает, что с ней случилось? - Я… - Одинсон покачал головой, задумчиво глядя на возвышавшийся вперед дворец. – Не знаю, Эберхильд говорил, что тем заклинанием Локи связал ее с порталом, чтобы получить ее силы. Да, кто бы знал, что все так получится. - Теперь-то ты признаешь, что я была права? – Наверно, она была слишком груба, но не могла остановиться: ее почти трясло от злости. - В чем именно, Леди Сиф? – Невесело усмехнулся Тор. – Да, мой брат имеет склонность приносить несчастье тем, кто его любит. - Гиердис, девочка моя, здравствуй. – Пожилой асгардец в длинных расшитых золотом одеждах обнял девушку, покачивая из стороны в сторону. – Как ты выросла, дай-ка посмотреть на тебя! – Он заставил ее покрутиться на месте, как делал каждую их редкую встречу. Гевульф, по словам старых друзей семьи, был очень похож на отца девушки – те же длинные волнистые волосы, раньше темно-русые, сейчас серебристо-белые, кустистые брови над глубоко посаженными зелеными глазами, волевой подбородок и прямой нос с широкими ноздрями. Правда, во взгляде порой так и проскакивало беспричинное веселье и некое безумие, свойственное, пожалуй, большинству ученых мужей. - Дядя, мне нужно укрытие. – Наконец произнесла валькирия, обеспокоенно оглядываясь. При помощи той же птички они договорились о встрече на берегу небольшого пруда на краю леса. Девушка очень надеялась, что Гевульф не забудет прийти один, ведь он так часто не обращал внимания на важные детали. - В бегах, что ли? – Усмехнулся асгардец и повел ее к видневшейся невдалеке дороге, где остановилась его повозка. - Ну… Можно и так сказать. Прошу, не надо расспросов, когда-нибудь я сама расскажу. Просто знай, если к тебе прибудет посланец из Асгарда – ты меня не видел и вообще не знаешь, что со мной случилось, хорошо? - Что ж ты натворила? Я слышал про какое-то наказание из-за того, что произошло на границе. С этим связано твое внезапное появление в Альвхейме? – Несмотря на небольшое чудачество, Гевульф был весьма проницательным и сразу уловил перемену в выражении лица племянницы. - Можно и так сказать. – Усмехнулась валькирия, спрятав руки в складках платья. Выглядела она, в общем-то, неважно: подол одеяний запылился и весь в мелких семенах растений, волосы, обычно собранные в тугую косу, сейчас пышной спутанной копной обрамляли ее бледное лицо, на котором янтарные глаза особо выделялись. - Ладно, понял. Никаких расспросов, хотя мне очень интересно, как ты оказалась здесь без какой-либо поклажи. – Он скептически поглядел на кинжал, который Гиердис с улыбкой продемонстрировала. Уже в повозке Гиердис позволила себе расслабиться и принять заботу дяди, который тут же достал припасенную флягу с водой и сумку с провизией. Он никогда не задавал лишних вопросов, и это наконец стало его лучшим качеством. Она была жива, свободна, а остальное… Впрочем, валькирия давно собиралась покинуть в Асгард. Ванахейм ли, Альвхейм или Мидгард – какая разница? Главное, сбежать от себя, принять с чужим воздухом чужие повадки. Правильнее начать менять себя, но это слишком долго и порой дает плачевные результаты. А сменить «кожу» - это как раз для нее. Выздоровление Эберхильда вызвало всеобщую радость, по этому случаю даже решили устроить пир в одном из приемных залов дворца. Сам царь Ванахейма любезно оплатил все расходы, придворные оделись в праздничные наряды, все веселились и шумно разговаривали о пустяках. Племянница Стирбъёрна, Сульд, была милейшим созданием с тоненьким голоском, светлыми волосами и огромными голубыми глазами на хорошеньком личике. Эберхильд с трудом скрыл улыбку, гадая, как Стирбъёрн прятал эту прелестницу. Полная противоположность Гиердис, она жадно ловила каждое его скупое слово, оброненное за столом, и всегда заботилась о том, чтобы его кубок был полон. Когда они вышли на балкон, ванахеец понял, что жертвой был он – девушка явно приняла серьезно шутку своего предприимчивого воина, что сердце Эберхильда не занято. Она тихо ворковала рядом, беззаботно рассказывая о чем-то забавном из жизни, а воин только наслаждался видом, открывавшимся на вечерний город. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что именно здесь состоялся разговор с Гиердис, когда ей пришло письмо из Асгарда с требованием вернуться, но он быстро отмел эту мысль. - Эберхильд… - Сульд коснулась его ладони и подалась ближе, но он, взглянув на девушку, вдруг отшатнулся и помотал головой. В глазах поплыло, а в ушах появился нарастающий шум. Лицо ее растаяло в странном мареве, превратившись в лицо Гиердис, злорадно улыбавшейся. Прижав ладонь к глазам, воин схватился в перила, пытаясь понять, что происходит. Ох и крепкое вино достали из подвалов дворца! Девушка суетилась вокруг, пытаясь придумать, чем может помочь. Стирбъёрн строго-настрого наказал ей делать всё, что может потребоваться Эберхильду, доказать, что она может быть достойной женой. Доказать, что она, как истинная жительница своего царства, подходит ему намного лучше дикой безумной девчонки из Асгарда. А мужчина без сил опустился на пол, не в силах побороть сильнейшее головокружение и почти колокольный бой в ушах. Где-то среди этого хаоса он услышал вкрадчивый голос Локи, объяснявший, что вот она – месть, отлично сервированная и поданная как раз к ужину. От прикосновения другой девушки заклинание начало действовать, и теперь у Эберхильда осталось всего пара мгновений. Какая жалкая смерть для могучего воина, гордости Ванахейма. Локи на секунду позволил себе отвлечься от «голосования» на дороге, победно улыбаясь. Он почувствовал тепло магии в груди, что было ясным знаком, что одним его врагом стало меньше. Теперь в путь, ему приглянулась помпезная, чопорная страна на острове между Северным морем и Атлантическом океаном. И занятие по душе трикстер уже нашел – о да, спрятаться у всех на виду. Весьма красивый ход.

Ваши предположения, чем решил заниматься Локи?)