Братик

Сколько он так пролежал, Наруто не знал. Слезы уже давно высохли, пепел души опал на холодную землю застывшего ночного города. Слабые посылы тела, напоминающие хозяину о течке, полностью игнорировались. В нем будто что-то надломилось, что-то, что заставило сущность отступить, потупив глаза. Нет, жжение конечно было, но вот тот охватывающий разум дурман постоянно развевался ветром одиночества. Когда в дверь зазвонили, Узумаки только безучастно продолжал вглядываться в белый потолок. Был это передумавший Гаара, спятивший Итачи или кто там еще пришел добить его… Это было не важно. Сначала было больно и обидно, но сейчас все будто умерло – все пустое. Кто-то яростно стучал в дверь, но даже непрекращающийся стук не заставил ни вздрогнуть, ни перевести взгляд. Наруто прикрыл глаза - сейчас бы поспать. И лучше не просыпаться. В коридоре что-то громыхнуло. Раз. Еще один. Послышался скрежет, и Наруто безучастно заметил, что входную дверь в его квартиру просто снесли с петель. В комнату ворвался Саске. Весь растрепанный, с горящим взглядом, еле держащий себя в руках. Вот только чего в нем было больше – гнева или страха, Узумаки понять не мог, потому что даже не посмотрел на него. Так, отметил краем глаза. Саске ворвался и застыл. Его сердце болезненно сжалось от вида маленького омеги на кровати. Маленького, брошенного и такого холодного. Он наверно даже не понял, как замерз. Даже губы посинели. Учиха постарался взять себя в руки и, едва поежившись, закрыл окно, впускающее холодный и грязный воздух мегаполиса. Как вкопанный он встал перед Узумаки, чуть погодя, оперся руками около головы парня, нависая над ним, но взгляд голубых глаз поймать было невозможно. Учиха осторожно наклонился, прижимаясь к замерзшим губам своими, стараясь согреть дыханием, как бы глупо это не выглядело. Наруто не отреагировал, а Саске только малодушно вновь прижался к нему, теперь уже целуя. Это было неправильно и трусливо, но он просто не знал, не сумел бы объяснить, что чувствует. Ведь он столько времени был один. Альфа внутри метался, не понимая, что с его омегой и куда пропал карамельный аромат, заставляющий все внутри трепетать. Он рвался защитить, подчинить, присвоить, оградить… Эмоций было так много, что Учиха, привыкший держать все в себе, просто не выдержал. Его чувства вырвались наружу прокушенной губой Наруто. Но даже едва заметная капелька крови не смогла привести его в чувство. Как безумный Саске бросился вылизывать чужой рот, насильно раздвигая чужие губы и требовательно исследуя безучастную глубину. И Наруто не смог сдержать предательской дрожи от чужих грубых прикосновений. - Нару… - Саске едва слышно заскулил, не способный больше хоть самую каплю держать себя в руках. Его внутренний волк победил, занимая место хозяина тела, и на периферии сознания Саске понял, что давно на взводе. Черные глаза налились кровью, и он бросился вылизывать загорелую шею, чуть слышно что-то мурча себе под нос. Узумаки очнулся только когда жадные губы впились в беззащитную ключицу, а властные руки Учихи разрывали рубашку на нем. Все внутри перевернулось, и он постарался оттолкнуть альфу, но застыл, испугавшись, когда Саске открыто зарычал, приподнимая верхнюю губу и обнажая белые клыки. Слишком свежо было воспоминание, как находясь в таком же жутком состоянии, Учиха набросился на родного брата, поэтому Наруто медленно поднял руки и так же медленно положил их вдоль своего тела. Саске вновь что-то пробубнил и с силой прижал его тело к себе, глубоко вдыхая его запах, и будто повинуясь более сильному в стае, по комнате поплыл запах карамели, а Узумаки прошило от невыносимого ощущения течки. Стоило Наруто выгнуться и чуть застонать от боли, и из черных глаз тут же ушла кровавая пелена. - Прости, - хрипло выдавил Саске, целуя омегу в уголок губ. – Прости, - снова повторил он, трепетно прижимая жаркое тело. – Все, что угодно, только прости. Повинуясь природе, Наруто зарылся в жесткие черные волосы брата и притянул к себе для действительно жаркого поцелуя. - Не хочу, - непослушными губами прошептал он, и внутри Учихи все замерло. – Не хочу слышать никаких объяснений, - зашептал Наруто на ухо, обдавая горячим дыханием. – Не сейчас. Просто, - Узумаки посмотрел на него своими невероятными глазами, потемневшими от возбуждения, - возьми меня. Учиха беспокойно вглядывался в синие глаза, стараясь сделать правильное решение, но он не мог противостоять этому чарующему голосу, этим жарким рукам, вцепившимся в его рубашку на спине, этому волнующему запаху. Как бы не старался. Саске быстро сбросил рубашку с себя, порвав ее где-то на уровне локтя, и нежно прильнул к впадинке между ключиц. Стараясь не отводить взгляда от тяжело дышавшего парня под ним, он невесомыми поцелуями спустился к груди, тут же обхватывая мягкий бурый сосок. Другая его рука взметнулась ко второму, но только нежно провела по нему, чуть надавив на твердеющую бусинку, а затем осторожно огладила бок, начиная ласкать его круговыми движениями. Что-то внутри взрывалось радужными фейерверками, будто у Саске в руках вращался целый мир, и он думал, что на самом деле так оно и было. Наруто выгнулся, стараясь всем телом прильнуть к жадным губам, схватившись руками за белокожие напряженные плечи, и сдавленно застонал. Учиха крепко обхватил его, сжимая в крепких объятьях, будто в страхе, что у Наруто могут вырасти крылья, и его мальчик сможет улететь. Именно в этот момент Саске осознал одну простую истину – дело было вовсе не в привлекательном запахе омеги тогда бесконечно много лет назад. Просто с самого начала это был его Наруто. Только его ласковый, солнечный и такой желанный омега. Ощущение прокатывающейся по всему телу волны наслаждения, приводящей в напряжение все мышцы, приводило в восторг. Не желая отстраняться, Саске опустил одну руку вниз и сжал округлую ягодицу, поморщившись от ощущения жесткой ткани под рукой. Наруто непроизвольно раздвинул ноги, и Саске вновь вернулся к его телу. Языком он покружил вокруг соска и быстро спустился вниз до самого пупка, легонько подув на оставленную влажную дорожку. Наруто хихикнул и прижал руки к груди в невинном жесте. Он немного растерялся, совсем не имея опыта, - просто не знал, куда деть дрожащие руки. Ему хотелось сделать мужчине приятно, но он не знал как. Хотя хотелось, до одурения Наруто хотелось тоже оставлять свои метки, целовать тонкие длинные пальцы, ласкать его. Пусть это всего лишь мечта, сон, выдумка, отчаявшегося разума… Он молился остаться в этой реальности, где теплые руки нежат и ласкают его, навсегда. Будто почувствовав это, альфа осторожно приблизил его ладонь к себе и нежно поцеловал запястье и кончики пальцев, а после мягко приблизил ее к своим волосам, и Узумаки с благодарностью зарылся в них, легонько массируя кожу. Саске чуть улыбнулся непосредственности своего мальчика и осторожно поцеловал низ живота, проведя языком по линии джинс и чуть прикусив тазовую косточку. Учиха немного неловко приподнялся и расстегнул мешающую одежду, заметив, как вздрогнул Наруто, бережно погладил его по груди и трепетно поцеловал искусанные губы. Он хотел сказать, как любит его, как скучал, как думал о нем каждый день и молил, чтобы с ним все было хорошо. Но горло словно сдавил сухой спазм. Он стянул с парня и джинсы, и белье, тут же ложась сверху. Не хотел, чтобы омега чувствовал себя неловко, но усилившийся запах карамели, будто дурман, опутал мысли. Учиха быстро снял с себя последнюю одежду и с каким-то садистским наслаждением обласкал взглядом горячее тело под ним. Какой же он прекрасный, и какой же Саске слепой. Вот он – единственный, рядом с кем сердце бьется чуть чаще, дыхание замирает на губах от взмаха светлых ресниц, руки дрожат от прикосновения к мягкому, теплому телу. Небольшая плоть Наруто призывно торчала вверх, красная головка манила прикоснуться. Узумаки всхлипнул, не зная, куда деться от жадного взгляда. И стыдно, и жарко, и очень хочется еще. Саске неспешно поцеловал его и, осторожно спустившись вниз, не отводя взгляда от синих глаз, развратно втянул плоть в рот, сопровождая свои действия пошлым причмокиванием. Его пальцы тут же мягко перекатили поджавшиеся яички и спустились к мокрой пульсирующей дырочке, сразу же скользнув в гладкую глубину. Безошибочно он нашел то самое сладкое место и безжалостно надавил, начиная неспешно поглаживать. Наруто, теряясь в ощущениях, застонал, раздвигая ноги так широко, как только мог. Движения внутри него не сопровождались выбросами экстаза, это было похоже на мазохистское удовольствие от расчесывания комариного укуса. Совершенно неожиданно Узумаки понял, что Учиха вынул пальцы и лег на него всем телом. Саске ласково провел рукой по его волосам и, прикрыв глаза, совершенно неподходяще ситуации, целомудренно поцеловал. - Пожалуйста, - простонал Наруто, призывно потираясь пахом о его бедра, - пожалуйста. Одним слитным движением Учиха вошел в него до конца и сжал в объятиях, чувствуя, как безмолвно вскрикнул его мальчик. Он впился взглядом в искаженные болью и наслаждением любимые черты и снова толкнулся. А потом ещё раз. Резко, жестко. Наруто почувствовал, как с каждым толчком его словно прошивает насквозь, как, вторя каждому движению, твердеют соски, и просто зашелся криком. Саске легко забросил его ноги себе на плечи, насаживая парня на себя глубже, постоянно целуя мягкие губы, слизывая, впитывая стоны и крики Наруто. - Я люблю тебя, - неосознанно прошептал Саске, наблюдая за тем, как расширяются синие глаза, как выгибается тело его омеги, когда белесая жидкость украшает их животы. И Саске ничего не оставалось, кроме как последовать в незабываемый оргазм следом. *** Наруто лежал на его груди и выводил одному ему понятные узоры на животе. Учиха беспрекословно терпел щекотку, сжимая в руках своего самого любимого мальчика. - И что теперь? – растерянно перевел взгляд на окно Узумаки. - А чего ты хочешь? – Саске зарылся в золотистые волосы, вдыхая полюбившийся запах. - Ты не понимаешь, да? – горько усмехнувшись, Наруто попытался сесть, но твердые руки ему этого не позволили. – Мир вокруг нас рушится, а мы лежим в постели и глупо обжимаемся. Учиха подцепил пальцем его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, и отчетливо произнес: - Если такова плата за то, чтобы глупо обжиматься с тобой, я лично помогу миру рухнуть. - Но как же… - Тш… - Саске приложил палец к его губам. – Все хорошо. Если ты беспокоишься о славе, я скажу прямо – мне наплевать, можем просто уехать куда-нибудь, где нас никто не знает. Если переживаешь о компании - моя власть в ней по-прежнему неоспорима, но мы, опять же, можем просто бросить ее на совет директоров и уехать. - Уехать? – голубые глаза недоверчиво заглянули в черные. – Не слишком ли большая жертва ради того, кто даже… Даже не сможет подарить тебе ребенка… Учиха крепко обнял его, зарываясь пальцами в волосы и положив подбородок на светлую макушку. - У меня уже есть один ребенок, - он беззлобно усмехнулся. – Непоседливый, крикливый, капризный и самый любимый. Не уверен, что выдержу еще одного. - Саске, я серьезно. - Малыш, - Учиха устало вздохнул и откинулся на подушки. – Ты – мой омега, и это самое главное для меня. Ты – мое счастье, Нару… В конце концов, если ты хочешь ребенка, мы можем взять его из детдома. - Ну уж нет! – Учиха-Узумаки ревниво обнял его, и Саске рассмеялся. *** Учиха Итачи сидел в кожаном кресле на двадцать третьем этаже стеклянного здания и задумчиво мял сигарету в руках. Он не курил с тех самых пор, как погибли родители. Забота о брате, дела компании - тогда все накопилось таким скопом, что он просто хватался за сигареты, прижимаясь спиной к двери, за которой спал Саске, готовый в любой момент кинуться спасать его от кошмаров. Саске… Да, ну и подлянку кинул ему братец. Месяц назад глупый младший брат собрал совещание и просто сообщил всем, что больше не намерен иметь что-то общее с Шаринган. Наруто за его спиной неловко мялся, поглаживая альфу по плечу. Это стало шоком для многих, только Шикамару сонно ухмылялся, будто знал какую-то тайну, да Хьюга Нейджи понятливо кивнул. Больше всего забавляло то, что сын главы клана Хьюга спокойно отнесся к исчезновению своего отца. Даже несмотря на то, что тот не был причастен к нападению на Саске. Сакура и ее закадычная подруга Ино вцепились как бультерьеры в порочащих Учиху и Учиху-Узумаки репортеров. Они сделали немыслимое: нашли тех, кто издевался над Наруто еще в детдоме, заставили Цунаде-сама объявить, что просто впихнула мальчика Учихе, уговорили Шизуне открыто рассказать о том, что эти двое – истинная пара, да много ещё чего… Жадные журналисты глотали их слова, переписывая статьи по десять раз за день, но в итоге весь город с сочувствием и теплом стал относиться к парням. Их вообще чуть ли не возвели в лик святых, а их любовь стала примером самого сильного чувства. Нападавшего на Учиху так и не удалось обнаружить. Шизуне, узнав о последствии ею же прописанных лекарств для Узумаки, отказалась от врачебной лицензии. На все вопросы она отвечала, что провалила клятву Гиппократа. Ино вернулась к своим делам, Сакура стала помощницей Итачи. Карин все же вышла за репортера по имени Суйгецу, причем очень поспешно. Доктор Кабуто решил посвятить свою жизнь изучению истинных пар. Итачи сжал сигарету и выбросил ее в урну, переводя взгляд на единственную фотографию на своем столе. С нее ему улыбались глупый младший брат и не менее глупый приемный брат младшего брата. Учиха вздохнул и отвернулся, впрочем, улыбаясь - даже на фотографии их глаза так горели, что на сердце становилось тепло. Может, и ему стоит открыть детский дом?