Морская пена

       В открытом море вода синяя, как лепестки красивейших васильков, и прозрачная, как тончайшее стекло. Но зато и глубоко же там! Так глубоко, что никакие якори не достанут до дна, и на него пришлось бы поставить немало колоколен одну на другую, чтобы верхняя высунулась из воды. На дне морском живут русалы. Не подумайте, что там только голый белый песок, - нет, там, на дне, растут удивительные деревья и цветы, с такими гибкими стеблями и листьями, что они шевелятся, как живые, при малейшем движении воды. В этой чаще шныряют маленькие и большие рыбы, точь-в-точь как у нас птицы в лесу. На самом глубоком месте стоит коралловый дворец морского царя с высокими стрельчатыми окнами из чистейшего янтаря и с кровлей из раковин, которые то открываются, то закрываются, в зависимости от прилива и отлива. Это дивное зрелище, ибо в каждой раковине лежат блестящие жемчужины такой красоты, что любая из них украсила бы корону любой королевы. Морской царь, живущий в этом дворце, давным-давно овдовел, и царским хозяйством заправлял его старый отец, мужчина умный, но очень гордившийся своей знатностью, - на хвосте у него сидела целая дюжина устриц, тогда как вельможам полагалось только по шести. Вообще он был мужчина достойный, особенно потому, что очень любил маленьких морских принцев, своих внуков. Их было шестеро, и все прехорошенькие, а младший - лучше всех: кожа у него была нежная и прозрачная, как лепесток розы, а глаза синие, как глубокое море. А про красоту хвоста и говорить нечего, - он выделялся среди своих старших братьев необычным цветом чешуек, отливающих в розовый, тогда как у всего остального королевства хвосты были цвета болотной тины. Один лишь был у него недостаток. Адский характер, не дающий спокойно жить и его старшим братьям, и морскому королю, и всей живности в этой местности. Звали его древним еврейским именем Ариэль. Больше всего он любил доставать всех и каждого своими язвительными замечаниями и гаденьким смехом. Каждый день он проплывал все свои владения, проверяя как живут его подданные, и если у них всё было замечательно, то Ариэль немедленно исправлял эту несправедливость. Однако, у парня было ещё одно занятие, которое выделялось своей неординарностью среди остальных. Здесь, под водой, существовал слух, что якобы существует мир наземный, и что там тоже живут русалки, но немного другие. - Как только одному из вас минет пятнадцать лет, - говорил дедушка, - ему разрешат подниматься на поверхность моря, сидеть при свете месяца на скалах и смотреть на плывущие мимо корабли; он увидит земные леса и города. Все пятеро старших братьев Ариэля отрицали эту легенду, надменно посмеиваясь над тем, кто верит в эту чушь. Они все как один отвечали, что если там нет воды, как же русалки плавают по горячим, от прямых лучей солнца, пескам? Но шестой и самый младший сын морского короля верил этой старинной сказке. Прошли года, мальчик вырос вместе с его авторитетом в королевстве. И по ночам Ариэль уплывал из дворца, пробирался через толщу воды, всплывая на поверхность. Он видел этих "других русалок"! Они разговаривали на знакомом ему языке, и Ариэль любил слушать их разговоры, держась руками за камни, выглядывающие из воды. Сколько ночей он провёл до своего пятнадцатилетия у открытого окна, глядя вверх, сквозь синеву морской воды, в которой стаи рыбок шевелили своими плавниками и хвостами! Он даже мог разглядеть месяц и звёзды: они, конечно, светили совсем тускло, но зато казались гораздо крупнее, чем кажутся нам. Случалось, что их затмевало что-то вроде большой тучи, но тогда ещё маленький принц знал, что это плывёт над ним кит или проходит корабль с толпами "других русалок" (которых звали "людьми", как позже узнал Ариэль). Эти люди не подозревали, что там, в глубине моря, стоит прелестный русал и протягивает к килю корабля свои белые ручки.        С тех пор прошло много лет. Младшему и самому ненавистному сыну морского короля уже было семнадцать, и все эти два года, каждую ночь Ариэль всплывал на поверхность и у него собралась бы уже целая книга, если бы он записывал каждое своё путешествие. В первый свой раз он лежал при свете месяца на песчаной отмели и нежился, любуясь раскинувшимся на берегу городом: там, словно сотни звёзд, горели огни, играла музыка, тарахтели повозки, шумели люди, высились колокольни и звонили колокола. Доводилось морскому принцу бывать над водой и на закате. Небо сияло, как расплавленное золото, а пурпурные и фиолетовые облака быстро летели по небу, но ещё быстрее мчалась к солнцу стая лебедей, похожая на длинную белую вуаль. Русал тоже было поплыл к солнцу, но оно погрузилось в море, а на воде и на облаках погас розовый отблеск.        Вот и сегодня ночью он снова поднялся. Солнце только что село, но облака ещё пылали, пурпурные и золотые, и в розовом небе зажглась вечерняя звезда. Воздух был мягок и свеж, а море словно замерло. Неподалёку от того места, где вынырнул русал, стоял трёхмачтовый корабль всего лишь с одним поднятым парусом - на море не было ни малейшего ветерка. На вантах и реях сидели матросы, с палубы доносились звуки музыки и песен; когда же совсем стемнело, корабль осветили сотни разноцветных фонариков, - казалось, что в воздухе замелькали флаги всех наций. Ариэль подплыл к зеркальным иллюминаторам кают-компании и заглядывал туда всякий раз, как его поднимала волна. В кают-компании собралось много нарядных людей, но красивее всех был черноглазый принц, юноша лет шестнадцати. В тот день праздновали его рождение, оттого-то на корабле и шло такое веселье. - Пижон. - Зло выдохнул Ариэль и отплыл к своему камню, смотря на всё издалека. На палубе плясали матросы, а когда к ним вышел молодой принц, взвились сотни ракет, и стало светло, как днём. Время было уже позднее, но сыну морского царя было начхать на правила. В конце концов, его там, внизу, никто не ждал. Даже наоборот, все были несказанно рады его отсутствию, хоть ночь переживут спокойно! Разноцветные огни погасли, ракеты больше не взлетали в воздух, не гремели пушечные выстрелы - зато загудело и застонало само море. Русал залез на камень побольше и поближе к кораблю и прикрыл глаза, наслаждаясь ярким светом луны. Волны поднимались и разбивались о маленький "островок", на котором находился Ариэль. Паруса корабля развёртывались один за другим. Но вот началось волнение, сгустились тучи, закрывая полную луну. Русал нахмурился и открыл глаза. Перед ним сверкнула молния, и парень хитро улыбнулся. Это могло означать только одно. - Шторм. - едко выдохнул Ариэль, наслаждаясь раскатами грома. Он так любил эту непогоду, потому что парню безумно нравилось наблюдать за кораблями, тонущими в полной темноте, и людьми, которые беспомощно умирали в бескрайних солёных водах. Разыгралась буря, и матросы бросились убирать паруса. Сильная качка трепала огромный корабль, а ветер мчал его по бушующим волнам. В предвкушении прищуриваясь, русал наблюдал за тем как вокруг вырастали высокие черные водяные горы. Но корабль, как лебедь, падал между водяными стенами, потом снова взлетал на валы, громоздящиеся друг на друга. Ариэль такое плавание обожал, а вот морякам приходилось туго. Корабль скрипел и трещал, толстые доски гнулись под сильными ударами, волны перекатывались через палубу. Вот грот-мачта переломилась, корабль лёг набок, и вода хлынула в трюм. Русал всё больше гримасничал, и, если бы не гром, ночную тишину разрезал бы его ужасный хохот. Сидя на камне, ему не нужно было остерегаться брёвен и обломков, носившихся по волнам. Вот опять блеснула молния, которая осветила всех людей на корабле: каждый спасался как мог. Не то чтобы Ариэлю было интересно, или же его как-то заботила судьба принца, но русал, сам того не замечая, пытался отыскать его глазами. Обездвиженное тело темноволосого юноши, в красном бархатном туалете, цвет которого ярко контрастировал с его уже изрядно посиневшей кожей, несло волнами прямо к камню, на котором так удобно разместился морской принц. Когда тонущий проплывал совсем рядом, Ариэль поднял свою тонкую левую руку и одним лёгким, привычным движением затащил принца на камень, схватив за плотную ткань одежды. Сейчас было бесполезно оттаскивать его к берегу. Ариэль плавал лучше всех в королевстве, но даже он не смог бы преодолеть шторм. Или, скорее, не хотел заморачиваться. Губы принца были болезненно синими, а кожа на лице покрыта песком и мелкими водорослями. Он не дышал. Чтобы парнишка дожил до рассвета ему необходимо было сделать искусственное дыхание. Раздраженно вздохнув, Ариэль стал очищать холодные губы парня своими ладонями. Русал, проживший все семнадцать лет в воде, общавшийся с крабами и дельфинами совершенно не представлял себе, как это делается. Но он слышал много людских бесед об этом, поэтому уверенно наклонился к побледневшему лицу. Ариэль вдруг остановился в паре сантиметров от бездыханного тельца, испуганно посмотрел на закрытые веки. Затем он набрал полные лёгкие влажного морского воздуха и легко прикоснулся к чужим губам, выдыхая. Результата это, конечно же, не дало, но губы Ариэля обожгло, а перед глазами всё расплылось. Русал ошарашено отстранился. Конечно он не знал ничего о поцелуях и любви. А про секс, каким он был у людей, слышал только какие-то общие фразы. Чаще всего он слышал беседы моряков или рыбаков, обсуждающих очередную женщину лёгкого поведения. В их рассказах особое внимание уделялось груди. В подводном царстве не существовало женщин как вида, Ариэль никогда не мог понять о чём же они говорят. Но вот похоже сейчас, неумело целуя замёрзшие губы, морской принц испытал это. Возбуждение. Когда русал поднял взгляд от человека, он осознал, что буря почти улеглась. Тучи разбежались, являя луну, которая освещала обломки корабля и трупы моряков, шатающихся на волнах.        Ночь пролетела быстро. От корабля не осталось и щепки, а солнце, красное и пылающее, опять засияло над водой, и его яркие лучи как будто вернули щекам принца их живой румянец, но глаза юноши ещё не открывались. Взяв парня покрепче за шкирку, Ариэль, уверенно разгребая доски, мусор и тела, поплыл по направлению к суше. Не ясно чем же этот принц отличался от других, но именно его русал решил спасти. Наконец, показался берег и вздымавшиеся над ним высокие синеватые горы. Внизу, у самого берега, зеленели густые леса, неподалёку высилось какое-то здание - видимо, церковь или монастырь. Море вдавалось в белый песчаный берег небольшим глубоким заливом, где вода была совсем спокойна. Ариэль положил принца на песок, откинул мокрые пряди волос с его лба и замер. Уплыть восвояси ему мешало дикое, непреодолимое желание снова коснуться чужой кожи губами. Но он не мог его просто поцеловать, ему нужно было как-то оправдать самого себя. Поэтому русал решил ещё раз попытать счастье и снова сделать принцу искусственное дыхание. Не тратя времени на глубокий вздох, Ариэль наклонился и поцеловал принца в лоб. Он не ожидал, что юноша очнется. - Кто ты? - устало спросил он. - Ангел-хранитель, блин. - недовольно буркнул русал и отстранился. - Правда? - с надеждой переспросил парень. - Ага. Именно у тебя, дурилка, ангел-хранитель с рыбьим хвостом! - сказал Ариэль гневно всплескивая руками и указывая на свой хвост. - Так ты русалка? - предположил принц. - По национальности я тритон, но мне это название жутко противно. - И как же тебя звать? - парень упёрся локтями в песок. - Никак. Меня не нужно звать, я сам приду, если посчитаю нужным. - Ариэль хмыкнул и полностью погрузился в воду, тогда как раньше в море находились лишь две трети его хвоста. - А как твоё имя? - вдогонку крикнул юноша. - Ариэль. - ответил морской принц и, ударив хвостом по воде, скрылся в глубине моря.