Пошел ты

— Юлик, ты чего завис? — аккуратно заглянула Даша в глаза Онешко, не понимая, что произошло. Парень настолько ушел в свои мысли, что просто не слушал идущую с ним девушку. Он провалился в пропасть своих сомнений и переживаний так глубоко, что даже когда они остановились и Даша потрясла того за руку, очнулся Юлик не сразу. — Прости, пожалуйста. Я задумался, — нелепо улыбнувшись, извинился Онешко. — Можешь сначала повторить? Даша недоуменно смотрела на своего спутника, пытаясь понять, почему она влюбилась именно в него и почему ее не отпускает? Что бы она не говорила, как бы не пыталась обмануть себя — Каплан определенно нравился Юлик. Этот милый школьник, который всегда улыбался, настолько запал в ее сердце, что было глупо отрицать это. — Ты не слушал меня совсем. Смысл повторять весь рассказ заново, — обиженно произнесла Даша и медленно пошла дальше, отпустив руку Юлика. — Ну Даша, постой, — простонал Онешко и вновь схватил ее за руку, останавливая. — Прости, что не слушал тебя. У меня был сложный день, — соврал Юлик и виновато посмотрел на Каплан. — Что случилось? — Просто обычный школьный день. Разве он может быть хорошим? — пошутил Юлик и потянул Дашу на себя. — Дай мне еще шанс, — Онешко заключил Дашу в свои объятия и положил подбородок ей на макушку. — Не отпущу, пока не простишь. Каплан будто утонула в этом моменте. Бабочки в ее животе устроили просто бой не на жизнь, а насмерть. Дыхание сбилось, а руки начали дрожать. Она покраснела, стараясь еще сильнее уткнуться в грудь Юлику, чтобы спрятаться от его взгляда. — Юлик… — одними губами прошептала Даша и решила сделать то, о чем потом, вероятно, пожалеет. Она встала на цыпочки, обхватила шею парня руками и осторожно прикоснулась к его губам. У Юлика словно выбили землю из-под ног от неожиданности. Он замер, не в силах пошевелиться. Даша, набравшись смелости, захватила верхнюю губу Юлика и немного оттянула, ожидая ответа. И у парня сорвало тормоза. Он прижал девушку к себе и углубил поцелуй. Она еле слышно простонала ему в рот, чувствуя, что ноги скоро ее не удержат… Юлик первым отпустил Дашу, затуманенным взглядом посмотрев ей прямо в глаза. Он чувствовал, что она смущена и пристыжена, ведь этот поцелуй был ее инициативой. Он улыбнулся и обнял девушку, чтобы не стеснять ее еще сильнее. — Кто не хотел развивать дальше эти отношения? — усмехнувшись, спросил Юлик. Даша тихо засмеялась и отстранилась. — Я не знаю, как так получилось, — с улыбкой произнесла она, смотря в глаза Онешко. Юлик не знал, что нужно говорить в такой ситуации и как вести себя после этого. Одно он понял точно — ему совсем не нравится Даша…

***

— Пожалуйста, не называй меня Юлькой, — сказал уже порядком расслабившийся парень, отправляя в рот последний кусок. — Почему? — наигранно удивился Руслан, прекрасно понимая, почему Юлику не нравится это сокращение. — Уж больно по-женски. Я же не девчонка. — Правда? А так похож, что я перепутал, — саркастично заметил Тушенцов и засмеялся, но, заметив злой взгляд Онешко, резко сделал серьезное лицо. — Хорошо, я понял. Больше не буду, Юль, — снова улыбнулся Руслан, чувствуя, как парень закипает. — Вот ты специально, — нахохлился Юлик и состряпал максимально обиженную мордочку. — Я ведь тоже придумаю что-нибудь… Кто бы мог подумать, что все напряжение, которое было между ними раньше, испарилось за один разговор. Онешко искренне смеялся и в душе был счастлив, что наконец-то нашел общий язык с Русланом. Теперь можно было не бояться, теперь они подружились — Юлик доволен. Правда, не все так просто. Буквально на следующий день, когда Руслан вернулся домой в скверном настроении, он снова послал Юлика и практически оттолкнул того в коридоре. Тушенцов каждый раз был разным, словно в нем жило несколько личностей, которые время от времени менялись местами. Онешко не знал, что и думать, как себя вести. После этого случая Руслан снова был в настроении и мило общался с Юликом, даже скидывал мемы на скучных парах. А потом снова накричал на Онешко за то, что тот «слишком наивный и беспечный для этого мира». Юлику всегда было обидно от таких слов в свою сторону, ведь улыбчивый парень априори не мог быть «не наивным». Он улыбнулся лишь кончиками губ и молча ушел в свою комнату, вновь заглушая боль в груди валерьянкой. Каждая ссора с Русланом ранила будто ножом по сердцу, ведь так больно слышать подобное от ставшего уже родным человека. Но после каждого раза Тушенцов будто ни в чем ни бывало вновь шутил и общался с Юликом, что было даже к лучшему. Извиняться Руслан не любил и всячески избегал этого. Зато, как выяснил Онешко путем наблюдения, Руслан очень любил тактильный контакт. Он при любом удобном случае или задевал Юлика рукой или просто невзначай дотрагивался до плеча, спины, чего угодно. Он легко нарушал чужое личное пространство, просто потому что шутка будет смешнее, если рассказать ее практически уткнувшись в нос собеседнику. Онешко вначале сильно пугался такого поведения, ведь сам он предпочитал не прикасаться к другим людям из-за страха быть не понятым, но спустя некоторое время привык к таким выходкам Руслана. Совсем незаметно пролетел ноябрь, унося с собой все недосказанности и ссоры. За этот месяц Руслан несколько раз пытался вытащить Юлика в клуб или на вписку с друзьями, ведь Онешко очень много занимался, практически не видя белого света. Но все попытки оставались безуспешными, ведь Юлик ужасно стеснялся общества и боялся новых знакомств, тем более с друзьями Руслана. Хотя, к собственному удивлению, Онешко быстро нашел общий язык с Даней, который оказался очень добрым и веселым парнем. Теперь Юлик не боялся оставаться дома, он даже частенько зависал в комнате у Руси (и когда Онешко только успел привыкнуть к этому сокращению) и слушал, как тот играет на гитаре, придумывая на ходу смешные строчки, выкидывая самые необычные и странные рифмы. Все это становилось ужасно родным и таким привычным, как будто не было между ними никаких ссор, будто они всегда жили душа в душу. Кажется, жизнь начала приобретать смысл, а черно-белые тона заиграли все большими оттенками и различными цветами. Юлик стал все реже проводить время с Кузьмой, потому что тот зависал с Катей, и это было здорово. Онешко был рад за друга, в то время как у самого вновь провалились все попытки построить отношения. Даша после поцелуя стала отдаляться, а потом и вовсе перестала брать трубку, что так же расстроило Юлика. Он не раз приходил к ее дому, просто стоял и думал, что же он скажет ей при встрече. Как он извинится за все, как предложит продолжить их общение, но все это лишь слова. В душе Онешко чувствовал, что ее уход правильный, он чувствовал, что не должен быть рядом с ней хотя бы потому, что не любит ее. Зачем мучить и себя и ее, пытаясь пробудить те чувства, которых нет? — Юлик, а как у тебя с Дашей? — спросил Никита и, увидев реакцию друга, пожалел, что задал этот вопрос. Онешко мгновенно превратился в грустную тучу, готовую вот-вот разразиться громом. Ему было больно от того, как нелепо все закончилось. Ему было неприятно от самого себя, от того, что не смог удержать, не смог ответить взаимностью, что он снова один и будет одиноким, наверное, всю жизнь. Юлику было больно, но ничего поделать он не мог. — Давай больше не будем поднимать эту тему, — почти шепотом произнес Онешко, натягивая вымученную улыбку на свое лицо. Руслан обожал курить, а Юлику нравилось наблюдать за курящим Русланом. Онешко слишком быстро привык, слишком быстро он начал влюбляться в то, что они делают вместе. Тушенцов старался держать себя в руках и не выкуривать по пачке в день, но получалось далеко не всегда. Они часто стояли на балконе вдвоем, лишь накинув на себя куртки, иногда молчали, а иногда разговаривали обо всем понемногу. В один из таких дней Юлик рассказал про свое детство и почему для него так болезненна тема отца. Руслан лишь молча выслушал, а потом предложил закурить с ним. — Я никогда в жизни не курил, — сказал Юлик, принимая сигарету из чужих рук. — Тебе понравится. Это легко, — улыбнулся Руслан. — Смотри. Парень взял в рот новую сигарету и ловко зажег ее, вдыхая в себя дым, позволяя ему окутать весь организм, отравляя его изнутри и впитываясь в легкие серым ядом. Насладившись этим, парень выдохнул остатки из себя, при этом улыбаясь. — Попробуй, — протянул Руслан зажигалку Юлику. — Я не умею ей пользоваться, — отшутился Онешко, чувствуя, что краснеет от всего происходящего. Руслан театрально вздохнул, зажег пламя и поднес к сигарете Юлика. — Не вдыхай сразу резко. Делай все по чуть-чуть. Онешко вдохнул горький дым, который словно огнем опалил легкие и разодрал горло. От неожиданности Юлик зашелся кашлем, почти согнувшись пополам. Приятно не было уж точно. Руслан легонько постучал подростка по спине, понимая, что в первый раз всегда неприятно. Онешко выпрямился, чувствуя, что выплюнул из себя все, что мог. — Как ты можешь курить в таких количествах? Какая гадость, — с искренностью ребенка сказал Юлик, чем вызвал смешок у Руслана. — Ты словно маленький ребенок, — абсолютно беззлобно с неким умилением произнес Тушенцов, чем еще сильнее смутил Онешко. — Ничего я не как ребенок, — обиженно ответил Юлик и демонстративно сделал еще одну затяжку, после чего вновь зашелся кашлем. Вторая затяжка была не такая противная как первая, но и не безболезненная. Руслан лишь улыбался, глядя на мучения младшего. И когда, наконец, Юлик смог нормально дышать, Руслан приблизился и приобнял того за плечи. — Видишь ли, в чем суть, — начал говорить Тушенцов, глядя на улицу, совершенно не замечая того, как сильно раскраснелся Юлик отнюдь не от холода. — Когда что-то происходит в первый раз, тебе кажется, что это ужасно. Будь это первый поцелуй, когда ты неумело ворочаешь своим языком, или первая встреча с начальником, где ты тоже ворочаешь языком так, словно никогда раньше им не пользовался. А потом ты привыкаешь, ты делаешь это все лучше и лучше, получая удовольствие от процесса. Так во всем, Юлик, к чему имеет отношение взрослая жизнь. Онешко чувствовал себя десятилетним пацаном, которому что-то пытался объяснить дядя Сережа со второго подъезда, втолковывая в маленькую головку ту информацию, которую он еще не способен принять и переварить. Неужели Руслан действительно воспринимает Онешко таким маленьким? — Я настолько глуп, по-твоему? — спросил Юлик, чем вызвал смех у старшего. Руслан отпустил Онешко, забрал у того сигарету и облокотился на балконную раму. — Ты еще слишком маленький, Юлик, как бы ты не старался казаться взрослым.

***

Юлика нереально тянуло к этому человеку с татуировками. Руслан редко носил футболки, скрывая длинными рукавами остальные рисунки на руке, но как-то дома Онешко все же смог застать Тушенцова с короткими рукавами. Он с жадностью наблюдал за руками старшего, разглядывая пугающий череп с рогами и какой-то жутко обдолбанный смайлик. На кисти красовался все тот же крест и буквы на пальцах, которые раньше несколько пугали Онешко. — Нравится? — заметив откровенный интерес со стороны Юлика, спросил Руслан. — Ага, — смутился Онешко, опустив взгляд в пол и чувствуя себя глупцом от того, что так нелепо спалился и засмотрелся на чужие руки. — Blink-182 — моя любимая группа, а смайл — это их логотип. Он стал моей первой татуировкой. Я ее набил в 16 лет и чувствовал себя тогда самым крутым, — усмехнулся Руслан, разглядывая свою руку. — Крест набил следующим, потому что в школе орали и запрещали нам тату. Вот я и сделал его на самом видном месте, а после и пальцы забил, чтобы совсем у учителей жопы подгорели, — с улыбкой вспоминал Тушенцов. — Что означают эти буквы? Руслан на несколько секунд замолчал, обдумывая, что ему сказать, рассказывать ли правду, но решил скрыть эту информацию: — Это не буквы, а символы. Расскажу как-нибудь в другой раз. — А череп зачем? — вновь поднял воодушевленные глаза Юлик, продолжая расспрашивать, пока Тушенцов в настроении.  — Просто по приколу, красивый же, — улыбнулся Руслан. — И отец не был против? — удивился Онешко, разглядывая теперь лицо Руслана. — Ему всегда было наплевать на меня, сам ведь видишь… А ты не хочешь тату? — резко сменил тему Тушенцов, но от Юлика не скрылись грустные искорки, промелькнувшие в глазах Руслана при упоминании об отце. — Хочу, на самом деле, — мечтательно произнес Онешко. — Но если сделаю, то мне мама руку отрежет. — Я тебя в обиду не дам, — с улыбкой произнес Руслан и едва заметно коснулся руки Юлика, от чего последнего словно прошибло током. — Если надумаешь — дай знать. Я отведу тебя к проверенному человеку. Юлик плавился от этой заботы, от такой доброты, от теплоты, исходящей от Руслана. Человек, которого Онешко раньше избегал, теперь стал так близок, что трудно было поверить в это. Раньше Юлик ненавидел звуки гитары из соседней комнаты, а теперь при любом удобном случае бежал к Руслану, только чтобы послушать как тот играет, сочиняет, поет… Тушенцов хорошо пел. Возможно, не так здорово с точки зрения профессиональной, но Онешко нравилось. У Руслана был завораживающий голос, тембр которого он мог с легкостью менять, окрашивая его в различные оттенки. Верхние ноты в основном получались с надрывом, но это даже добавляло шарма, красоты. Особенно волшебными для Юлика становились моменты, когда Руслан делился с ним новой задумкой. — Я тут набросал пару строчек для новой песни, — сказал Руслан, роясь в чехле от гитары, вороша листочки с текстами и аккордами. — Я ужасно хочу услышать это, — с наслаждением ответил Юлик и принялся ждать. Наконец, откопав нужный лист, Руслан положил его на колено и взял гитару в руки. Он сосредоточился, поставил пальцы в нужную позицию и заскользил ими по струнам, позволяя музыке разлиться звуками по комнате. Каждая нота, выпущенная этими замечательными руками, прилетала прямиком в сердце маленькому Юлику, каждый аккорд отдавался приятным чувством в районе солнечного сплетения, заставляя Онешко практически морщиться от удовольствия. Приятный медленный разлив подготавливал вступление голоса. И вот, наконец, Руслан запел.

Я хотел найти себя в океане тех сомнений, Побороть свои загоны и дойти прямо до цели. Но не можем жить иначе, по-другому не умеем, И я растворяюсь в этой темноте, словно пепел…

Юлик безвозвратно тонул, растворяясь в этом моменте, наслаждаясь атмосферой, вслушиваясь в слова новой песни и осознавая, насколько глубоко Руслан уходит в себя, когда исполняет музыку.

Я не знаю, что нас ждет, Я обычный глупый мальчик. Лишь со временем поймем, Что могло быть все иначе.

Юлик смотрел на эти пальцы, умело скользящие по струнам, на губы, повторяющие строчки припева заново, на полуприкрытые глаза… Онешко пропал. Он чувствовал, что влюбляется во все, что делает этот человек. Влюбляется отнюдь не братской любовью. Он вновь завис, даже не заметив, что Руслан закончил. Юлик просто смотрел на впалые скулы Тушенцова, на тонкую шею и не мог оторвать взгляд — слишком красивое зрелище… — Ну как тебе? — осторожно нарушил тишину Руслан, ощущая себя неловко под пристальным взглядом Юлика. Онешко не сразу сообразил, что вопрос был адресован именно ему. Подняв взгляд и встретившись с почти черными глазами Руслана, Юлик нервно сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Это было… просто потрясающе. Это определенно лучшее, что я слышал за свою жизнь, — восторженно прошептал Онешко, не желая нарушать волшебство момента. — Ты такой замечательный, Русь, — вырвалась из уст Юлика нелепая фраза, заставляя его тут же смутиться и отвести взгляд в сторону, закрывшись руками от стыда. — Спасибо, — улыбнулся Руслан, отводя руки Онешко в стороны. — Перестань смущаться меня, я ведь не укушу, — спокойно произнес Тушенцов, понимая, что тонет в этом маленьком наивном мальчике, ведь никто до этого не восхищался Русланом так искренне, как делал это он. — Русь, давай запишем клип на эту песню. Я могу помочь с этим, весь видеоряд возьму на себя. Выложим на ютуб. Я уверен, что это наберет сотни тысяч просмотров… — начал вслух рассуждать Юлик, загораясь этой идеей. Руслан лишь молча и с улыбкой наблюдал за восторженным подростком, ощущая поддержку, заботу и… любовь? Слишком громкое слово, но Тушенцов чувствовал, что Юлик верит в него. Верит в то, что Руслан сможет зацепить людей своим голосом, своим творчеством. Онешко, словно лучик света в беспросветной жизни Руслана, словно маленькое личное солнце, неожиданно свалившееся на голову, которое Тушенцов в упор не хотел замечать. — Юлик, ты слишком яркое солнце для меня одного…