Пошел ты

Неделя пролетела совершенно незаметно, и вот наступил такой долгожданный день — день, когда маленький Руслан появился на свет. Юлик был в предвкушении праздника, ведь ужасно хотелось отдать подарок и посмотреть на реакцию друга. Онешко привык говорить, что Руслан его друг, ведь братом он его воспринимать не мог, да и так было действительно проще и легче для обоих. День рождения выпал на выходной день, что еще больше облегчало задачу. Подскочив в самую рань, Юлик пулей собрался и помчался к Никите, ведь хотелось успеть до того, как проснется Руслан. Разбудив друга и выслушав в свой адрес множество оскорблений и признаний в любви, Онешко забрал гитару и поплелся обратно, уже чуть медленнее, чтобы отдышаться и собрать мысли в одну кучу. Он долго думал над тем, что скажет, когда будет поздравлять Руслана, но ни одно слово не подходило, а все фразы казались заезженными и глупыми, совершенно не описывающими чувства Юлика. Подходя к дому, Онешко начал нервничать, ведь не каждый день ты поздравляешь родного человека, в прошлом врага. Говорить всегда сложно, а еще хуже не сказать лишнего, из разряда «я люблю тебя». Скорее всего, Руслан не так это воспримет и тогда придет конец. — Руслан, я походу влюбился, — мечтательно произнес Юлик, смотря на то, как Тушенцов пытается настроить свою разрушающуюся гитару. — Да? И в кого же? — не отрываясь от своего занятия, спросил Руслан, стараясь аккуратно затянуть струну. — В тебя… Струна лопнула, оставляя после себя лишь тихий отзвук, который, повиснув в воздухе, незаметно растворился, погружая парней в липкую тишину. Руслан напрягся, лицо его не выражало никаких добрых эмоций. Юлику стало страшно, ведь его могли прибить прямо сейчас — за струну и за признание. — Давай только без пидорских загонов, — зло прошипел Тушенцов. — Я имел ввиду как в родного человека, — тут же нашел, что сказать Юлик. — Я рад, что у меня появился такой друг, как ты, — улыбнулся Онешко, чувствуя, что сейчас умрет от страха. — Дурак, — стушевался Руслан и отбросил гитару в сторону. — Нормально выражаться нужно, а то можно не то подумать… Юлик не знал, почему Тушенцов тогда так резко отреагировал. Обычные разговоры его не смущали, а то, что они вели себя как влюбленные, вообще стало чем-то обычным и нормальным. Руслан мог взять Онешко за руку, поцеловать того в лоб и щеку, совершенно не заботясь о том, как выглядит это со стороны, но на признание отреагировал резко и с некой агрессией. Тушенцов все еще был загадкой для Юлика. Остановившись перед подъездом, Онешко достал сигарету и закурил. Понемногу он становился зависимым от курения, табачного дыма и одного человека, который курил прекраснее всех на свете. Никотин затуманил мечущиеся мысли и успокоил бешено стучащее в груди сердце. Юлику стало легче, волнение немного отпустило. Глубоко вздохнув, Онешко направился домой. Квартира встретила тишиной и одиночеством. Родители вновь куда-то уехали, хотя и был выходной день. Руслан спал в своей комнате, мирно посапывая в подушку. Юлик тихо разделся и решил заглянуть в комнату к Тушенцову. Руслан лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Его спина, не до конца скрытая одеялом, мерно поднималась и опускалась. Лопатки сильно выделялись, ведь Тушенцов был до невозможности худым. Сейчас Руслан выглядел ужасно беззащитным и милым. Его хотелось укрыть от всего мира, обнять и приласкать, словно маленького котенка. Онешко подошел к кровати Тушенцова и присел на корточки рядом. Словно движимый неведомыми силами, Юлик кончиками пальцев прикоснулся к таким желанным чертам лица, осторожно провел по линии скул и задержал руку около губ, после чего отстранился, все еще наблюдая за Русланом. Юлик не знает, как давно он влюбился, но знает абсолютно точно — Руслан для него будто неизведанная планета, которая манит к себе, очаровывает и поглощает целиком и полностью, не позволяя выбраться обратно. Онешко давно заметил, что он постоянно пропадает на странице этого парня, подолгу смотрит на фотографии и радуется любым сообщениям от него. Осознание своей влюбленности не свалилось как снег на голову — она просто постепенно стала чем-то обыденным и повседневным. Невозможно не влюбиться, когда к тебе постоянно прикасаются: иногда нежно и будто извиняясь, а иногда с желанием подчинить и привязать к себе. Как можно не влюбиться, когда эти практически черные глаза каждый раз словно заглядывают в душу с такой теплотой и любовью, с какой не смотрела даже мать? Разве можно не потеряться в человеке, который так прекрасно поет и пишет песни? Есть шанс не утонуть в парне, который пытается казаться крутым и опасным, а на деле является самым милым и красивым человеком на планете? Ответ один — невозможно. Юлик обожает, когда Руслан смеется, ведь его смех совершенно не вяжется с его вызывающей внешностью и странными пугающими татуировками на теле. Онешко любит, когда Тушенцов улыбается, ведь тогда он становится невыносимо милым, будто котенок. Онешко любит, когда Руслан на фотографиях показывает язык, пошло прикрывая глаза и широко раскрывая рот, словно намеренно пытается влюбить в себя. Юлик любит Тушенцова целиком, со всеми его причудами, перепадами настроения и вспышками агрессии. Все движения Руслана резкие, да и сам он какой-то дерганный, особенно в моменты воодушевления, но с Юликом он становится спокойным и умиротворенным, что делает Онешко самым счастливым на планете. Юлик не гей, он просто влюбился. Разве имеет значение, какого пола человек, если он притягивает словно магнит? Скрывать чувства было сложно, но необходимо, ведь Руслан уже явно дал понять, что не потерпит ничего подобного, если это не шутка. А терять его не хотелось, поэтому Юлик молчал, топил своих бабочек и улыбался, делая вид, что все отлично и это не он по ночам залипает на чужие губы и скулы. — Юлик, ты чего тут забыл? — сонно прошептал Тушенцов, пытаясь сфокусировать взгляд на сидящем около кровати парне. — Оу… — смутился Юлик, оторванный от лицезрения невообразимо красивого парня и признания в собственной гомосексуальности. — Хотел разбудить тебя, чтобы поздравить, но, увидев, как сладко ты спишь, передумал, — улыбнулся Онешко, придумывая отмазку на ходу. — Если ты хотел изнасиловать меня во сне, то ты проебался, — улыбнулся Руслан и снова закрыл глаза, нежась в теплой постели и не желая из нее вылазить. — Вот блин, в следующий раз точно получится, — разочарованно сказал Юлик и резко поднялся, чтобы выйти из комнаты за подарком. — Что дарить будешь, мелкий? — спросил Руслан в пустоту, садясь на кровати и потирая сонные глаза. — В общем, Русь, я решил, что подарок должен быть полезным, — крикнул из другой комнаты Юлик, после чего послышались приближающиеся шаги. Онешко остановился в дверном проходе, одной рукой держа что-то за стеной так, чтобы Руслан не смог увидеть. — Поэтому подарю тебе то, что, надеюсь, станет неотъемлемой частью твоей жизни. Закрой глаза, — хитро улыбнулся Юлик. Руслану было очень интересно, что подарит ему этот маленький наивный мальчик, но сопротивляться он не стал, поэтому закрыл глаза, принявшись ждать. — Надеюсь, ты не воспользуешься моим положением и не засосешь меня, — в своей манере хмыкнул Руслан и услышал звук открывающейся молнии. — Это все будет после подарка, — заигрывая, произнес Юлик, и Руслан почувствовал, как тот остановился прямо перед ним. — Открывай, — прошептал Онешко. Тушенцов открыл глаза и замер, не смея шевельнуться. Перед его глазами сейчас находилась черная красавица с идеально натянутыми струнами, которая всем своим видом манила к себе, умоляла взять ее прямо здесь и сейчас. Будто ребенок, Руслан потянулся к инструменту и, забрав его у Юлика, аккуратно положил себе на колено. Рукой он несколько раз провел по грифу, примечая, насколько он тоньше по сравнению с его старой гитарой. Струны располагались гораздо ниже, что заметно будет облегчать их прижатие пальцами. Руслан поднял восторженные глаза на Онешко и готов был расцеловать его целиком и полностью. — Она же стоит как героин, — произнес Тушенцов, прекрасно понимая, сколько Юлику пришлось потратить на эту красотку. — У хорошего музыканта должен быть хороший инструмент, — улыбнулся Онешко и присел рядом с Русланом. — Это просто… Тушенцов не мог подобрать слов, чтобы описать, на сколько он был сейчас счастлив. Ему впервые в жизни сделали такой нужный и прекрасный подарок от всего сердца. Подарили не потому, что надо, а потому что хотели сделать приятное. Мама всегда дарила маленькому Руслану только то, что необходимо, по типу ручек, тетрадей, а иногда вообще не дарила, аргументируя тем, что остается неделя до Нового года, на эти деньги лучше купить продуктов. Папа же дарил лишь деньги, чтобы сын поскорее от него отстал и просрал их где-нибудь в клубе. Даня тоже дарил исключительно тусовки, потому что денег особо не было, да и оригинальности тоже, как ни прискорбно. И вот теперь Руслану дарят то, о чем он мечтал уже очень давно, то, на что он пускал слюни в магазине и то, на что сам пытался копить денег, но все время тратил их на всякую херню. Тушенцов готов был расплакаться от восторга, словно маленькая девочка. Он не понимал, почему и за что его так любят. Чем он заслужил такое внимание со стороны солнечного Онешко. — Юлик, — голос дрогнул, от чего Руслан смутился, ведь задеть его до глубины души было проблематично, и в таком состоянии его мало кто видел до этого. — Это, блин, лучший подарок в моей жизни, — прошептал Тушенцов и, зажав аккорд, провел по струнам. — Ты гребаный волшебник. — Я хочу, чтобы ты всегда оставался таким же, Русь, талантливым и замечательным. Чтобы ты, наконец, смог реализовать свой талант и пустить его в нужное русло, — улыбнулся Юлик, удивляясь тому, как легко было произнести эти слова. Руслан поставил гитару на пол рядом с собой и одним движением прижал Онешко к себе, обнимая так крепко, как никого не обнимал до этого. В груди и животе разливалось приятное тепло, наполняя всего Тушенцова радостью и каким-то детским счастьем. — Спасибо, — лишь и смог выдавить из себя Руслан, потираясь щекой о чужое плечо. Юлик же медленно таял в объятиях, словно мороженое на солнце. Он хотел раствориться в этом моменте, просто слиться в одно с этим замечательным парнем. Сердце как бешеное стучало в висках, а эмоции готовы были выплеснуться через край, но Онешко сдерживался, лишь аккуратно поглаживая оголенную спину Руслана. — Не за что, Русь.

***

Если бы не Даня, то двадцатилетие Руслана бы оказалось полностью провальным. Парень так запарился над местом и окружением, что сделал все просто идеально. Отыскав самый лучший клуб в городе, Кашин договорился с администрацией и заказал VIP-места, для того, чтобы им всем было максимально комфортно. Было решено пригласить лишь самых близких людей, коих у Руслана было немного, а именно: Юлик, которого Даня очень долго уговаривал пойти с ними, уверяя, что Тушенцов будет этому безмерно счастлив; Илья Кулич, с которым Онешко не был знаком лично, но по рассказам Руслана это был неплохой парниша, с которым можно было повеселиться; Макс Шабанов — тот, кто лучше всех шарит в программировании и не один раз помогал Руслану с информатикой, а еще он обожает видеоигры, поэтому Даня часто называет его компьютерным задротом; и последний — Данил Комков — его Руслан часто называл пипидастром, но никогда не объяснял, откуда взялось это прозвище, в прочем, Юлику было все равно, ведь он понятия не имел, что это за человек. Сам Онешко до последнего не хотел идти, ведь боялся, что окажется попросту лишним, а также волновался, что его не пустят из-за возраста, но под напором Руслана с Даней все же сдался. Удивительно, но все прошло гладко — никто даже не спросил, сколько им лет: возможно, потому что на вид они были взрослыми, а может дело в VIP-местах, Юлик не знал. Зато знал точно, что то, как меняет его Руслан — ему определенно нравится. Весь вечер ребята выпивали, веселились и иногда отрывались под современные танцевальные хиты. Максим оказался очень классным парнем, жаль, что опьянел он мгновенно и стал вести себя не совсем адекватно. Кулич посидел-посидел, посмотрел на все это мракобесие и ушел в зал — клеить девчонок. Руслану просто было хорошо. Он смотрел на буйство Комкова с Максом и улыбался, чувствуя себя максимально расслабленно, попивая приятно обжигающий коктейль. Даня травил какие-то безумно смешные истории и сам же смеялся с них так, что почти захлебывался собственными криками. Юлик почти не пил, поэтому поведение парней для него выглядело странным, так как трезвому в компании пьяных делать нечего, но тоже посмеивался иногда, ощущая какую-то радость от того, что тоже пошел с ними. — Я отойду, — как можно громче сказал Юлик, стараясь перекричать громкую музыку, после чего встал и направился к двери выхода на задний двор. По пути захватив куртку, Онешко накинул ее и выбежал на улицу, полной грудью вдыхая дурманящий свежий воздух, чувствуя, как мороз льдинками прорезается в легкие и обжигающе покалывает щеки и руки. Юлик поежился от холода. Конец декабря давал о себе знать — ночами температура достигала рекордных отметок, желая убить все живое в радиусе видимости. Мигом застегнув куртку, Онешко достал сигарету уже дрожащими руками и попытался зажечь ее, но, как назло, мгновенно окоченевшие пальцы не хотели слушаться, поэтому все никак не получалось добыть огонь. — Так ты и не научился прикуривать, Онешко, — резкий голос из-за спины заставил Юлика вздрогнуть и почти уронить зажигалку, резко разворачиваясь на 180 градусов. Руслан стоял так же в одной куртке, но пока еще на распашку. Кепка козырьком назад как всегда мирно покоилась на голове, совершенно не спасая от холода, зато придавая больше уверенности. Несмотря на то, что выпил он достаточно, Тушенцов совершенно не опьянел. Его словно не взяло, поэтому держался он очень уверенно. Забрав зажигалку из замерзших рук Юлика, Руслан ловко зажег ее и помог прикурить сигарету Онешко, после чего закурил сам. — Спасибо, — благодарно кивнул Юлик и стал вдыхать такой опьяняющий и приятный дым в свои легкие. — Так ведь и воспаление можно заработать, — хмыкнул Руслан, точь-в-точь повторяя за Онешко. — Кого это волнует? — засмеялся Юлик. — И давно ты куришь? — внезапно серьезно спросил Тушенцов. — С того раза, как ты научил меня этому, — честно ответил Юлик, понимая, что врать бессмысленно, да и это ни к чему не приведет. Руслан тяжело вздохнул и отвесил легкий подзатыльник Онешко. — За что?! — За то, что скрыл от меня это, — самодовольно проговорил Руслан и поднял взгляд в небо. Тушенцов часто смотрел на звезды, облака — его словно тянуло туда, в эту бесконечную бездну пустоты и отчаяния. Его привлекал леденящий космос, безжизненный вакуум, холодные звезды, галактики… Наверное потому, что Руслан сам был холодным, как какая-нибудь обледеневшая планета в далекой вселенной. Лишь рядом с солнечным Онешко он становился теплее, будто оттаивал и позволял растапливать свое сердце. С Юликом было действительно хорошо. Ни с одной девчонкой Руслан не ощущал себя так, как с ним. Онешко всегда смотрел с восхищением, с любовью, заботился и ничего не требовал взамен. Он всегда был рядом и не отворачивался, когда Тушенцов был не в духе. Юлик никогда не повышал голос, не был инициатором ссор, хотя Руслан часто буквально делал все, чтобы разозлить парня. Почему Юлик такой? Почему он такое маленькое солнце, которое всегда светит и не остывает? Почему он так часто делает комплименты? Почему терпит все выходки Руслана? Почему не отворачивается и не оставляет, не делает больно? Почему?.. Так много вопросов, а ответов на них нет. Точнее, они все хранятся в этой замерзшей макушке, которая стоит сейчас рядом. Онешко дышит на свои руки, пытаясь согреть их хоть немного, но получается плохо, а оставлять Руслана одного он не хочет. Снова ради Тушенцова он готов на многое, даже обморозиться. Руслан нежно улыбается, понимая это. Сигарета летит на землю. — Какой же ты мерзляк, Юль. Тушенцов берет руки Юлика в свои и крепко сжимает их в ладонях, стараясь отдать продрогшему парню все свое тепло. Онешко задыхается в эмоциях, когда Руслан подносит его руки к лицу и начинает дышать на них, стараясь скорее согреть. Юлик умирает от смущения, а Тушенцов наслаждается этим. Ему нравится видеть Онешко таким, нравится держать его руки в своих, нравится вот так стоять рядом. А может быть, ему просто нравится Юлик? Руслан старался не думать о том, что у него есть чувства к этому мальчишке, хотя ему было плевать, какого пола будет его половинка. Тушенцов хотел простой и чистой любви, как в книжках или мультиках, которые он часто видел в детстве. Он хотел любви, но мог ли он сам дать того же в ответ? Мог ли он подарить себя и свои чувства другому человеку? — Русь, пойдем внутрь, — почти шепотом сказал Юлик, отвлекая Руслана от своих мыслей. Тушенцов кивнул, но руки Онешко не отпустил, продолжая смотреть тому в глаза. Юлик покрылся легким румянцем. С покрасневшими щечками он казался еще милее. Алкоголь ударил в голову, толкая Тушенцова на необдуманный поступок, о котором он потом очень сильно пожалеет. Одной секунды помутнения было достаточно, чтобы шагнуть в неизвестное. Один шаг, блядский шаг… И Тушенцов делает его, оказываясь вплотную к Онешко. Легкое движение головой, и Руслан касается губ Юлика. Они холодные, сцепленные в одну полоску, но до безумия желанные в данную минуту. Онешко забывает как дышать, чувствуя парня так близко. Он хочет отстраниться, ведь понимает, что это просто алкоголь, нет никаких чувств, но Руслан не позволяет сделать это. Одной рукой он притягивает к себе трепещущего Юлика за талию, а второй — легко касается ледяной щеки, обжигая ее своими горячими пальцами. Онешко тает, забывая обо всем на свете: о том, что ему холодно, что их могут увидеть, что потом оба пожалеют об этом… Руслан целует властно, хоть и осторожно, пробуя новые ощущения на вкус, прислушиваясь к собственному сердцу. Он нежно прикусывает губу Юлика, после чего обхватывает ее полностью, немного посасывая, чувствуя, что парень отвечает ему. Онешко размыкает зубы, глубоко и томно вздыхая от ударившего в голову возбуждения. Губы Руслана пропитаны алкоголем, табаком и чем-то пряным, дурманящим. Эти губы, словно запретный плод — нереально сладкие и опьяняющие получше любого коктейля. Юлик расслабляется, ощущая ужасную тяжесть в груди. Ему хочется упасть, но чужие сильные руки не позволяют сделать это. Руслан кусает и мнет такие родные губы, проводит пальцами по скуле парня, спускается к шее Юлика и обхватывает ее рукой, слегка надавливая на кадык большим пальцем. Тушенцову рвет крышу от тихих всхлипов Онешко в поцелуй, от его рук, блуждающих где-то в районе груди и плеч, от того, как парнишка прижимается все ближе и ближе, желая слиться воедино… Руслан готов разложить Юлика прямо здесь, никогда не разрывать этот приятный момент, навсегда оставшись одним целым с Онешко, но слышится скрип двери, оповещающий о том, что кто-то так же, как и ребята решил выйти покурить (или поцеловаться на морозе, кто знает). В одно мгновение Руслан отстраняется, отпуская раскрасневшегося и потерянного Онешко на растерзание морозу и одиночеству. Юлик разочарованно мычит и открывает глаза, сам не до конца понимая, что произошло. Тушенцов, наконец, приходит в себя и испуганно смотрит на Онешко. — Черт, — шепчет Руслан, после чего хватается за голову. Словно огромный снежный ком на Тушенцова обрушивается осознание произошедшего. Он впервые поцеловал парня, хоть до этого и встречался с одним пацаном. Он поцеловал, черт возьми, родственника. Пусть они не кровные братья, но ведь официально теперь они одна семья. Руслан вдруг понимает, как глупо он поступил. Безразличие охватывает парня целиком. Он понимает, что плевать ему на чувства этого солнечного мальчика. Плевать ему на любовь. Ему не нужно ничего, не нужен никто. Все это просто блядская нежность и лирика, последствия выпитого алкоголя, минутное помешательство… Становится жутко противно от себя и стоящего напротив парня. Он хочет напиться до беспамятства. — Русь, — осторожно зовет Юлик и едва заметно касается руки Руслана. Тушенцов дергается от прикосновения будто от удара, после чего кидает на Онешко безразличный взгляд. Юлик застывает на месте, забывая совершенно, что хотел сказать. Этот взгляд… Такой же, каким Руслан одарил Юлика в первую их встречу — несколько надменный, полный какого-то презрения и осуждения… Тушенцов толкает от себя испуганного парня и делает шаг назад. — Пошел ты, Онешко, — выплевывает Руслан и скрывается в здании, оставляя Юлика одного задыхаться в собственном отчаянии…