Пошел ты

Руслан тихо умирал в своей комнате, не желая даже подниматься с кровати. Какой там день недели? Тушенцов уже давно потерялся во времени, совершенно утонув в одинаковых серых днях, которые он проводил взаперти. Наверное, скоро отцу позвонят из колледжа, скажут, что сын висит на отчислении. Тогда будет неприятный разговор, возможно, сильная ссора, после которой Руслан вновь уйдет из дома. Все по обычному сценарию. Тушенцов устал от этого. Данила Кашин, 10.58 Братан, про тебя Власова спрашивала. Собралась докладную на тебя писать, типа ты уже месяц не появляешься на ее паре. Руслан усмехнулся сообщению, понимая, что и правда прогулял уже достаточно для того, чтобы просто вылететь из учебного заведения. Но было плевать на все и всех.

Руслан Тушенцов, 10.59 Вообще похуй, веришь? Пусть хоть отчислят.

Отбросив телефон, Руслан потянулся и вышел из своей темной мрачной комнатушки. Дойдя до коридора, чтобы взять куртку, Тушенцов услышал шум на кухне. Повернувшись, он увидел сонного Юлика, который что-то готовил, гремя посудой и столовыми приборами. Руслан скорее схватил куртку и пулей помчался на балкон, надеясь, что младший его не заметил. Не хотел портить Онешко настроение с самого утра. Оказавшись на балконе, Тушенцов закурил, чувствуя как приятно дым обволакивает легкие, закупоривает все ткани, омертвляет организм. «Мысли о смерти, как смысл жизни», — пронеслось у Руслана в голове, и он улыбнулся с собственного веселого каламбура. Дверь на балкон скрипнула, на что Тушенцов резко обернулся, видя перед собой два карих глаза, устремленных буквально в душу. Руслан перестал дышать, чувствуя, что мурашки стадом проносятся по его телу отнюдь не от холода. Знакомая милая мордашка молча прошла и оказалась совсем рядом. Юлик в привычной манере облокотился на перила и направил свой взгляд куда-то вдаль. Тушенцов так и стоял, окаменев и в упор разглядывая парня. Он не мог поверить, что сейчас с ним стоит его Юлик, который столько времени просто его игнорировал. Руслан подумал, что это сон. Но если он действительно спит, то лучше никогда не просыпаться. — Ты бросил курить? — вновь в пустоту спросил Руслан, делая очередную затяжку. Юлик молча кивнул, не поворачиваясь на старшего, а просто наслаждаясь моментом. Онешко не знал, как ему действовать, что ему говорить, а стоит ли вообще что-то говорить? Он знал, что хочет помириться, но не знал, как это сделать. Где-то глубоко в душе волнение и страх перед этим человеком все еще давали о себе знать, но Юлик игнорировал это. Слишком много времени прошло, слишком многое осталось не озвученным, слишком сильно они оба сбились с пути. Руслан уже давно докурил сигарету, но уходить не спешил, ведь неизвестно, когда они смогут еще раз вот так в тишине постоять на балконе. Тушенцова бил озноб. Наверное, он сходит с ума. Легкое касание плеча повергло Руслана если не в шок, то в полнейшее непонимание происходящего. Волнение разлилось по всему телу, опаляя душу и болью отдаваясь где-то в районе затылка. Тушенцов перевел испуганный непонимающий взгляд на Онешко и столкнулся с его искренней и доброй улыбкой, от чего еще сильнее заныло под ложечкой. Юлик кивнул на дверь, как бы зовя Руслана за собой. И Тушенцов, будто змея, подчиняющаяся звукам флейты, завороженный, поплыл за Онешко. Он не помнил, как они сняли куртки в коридоре, не помнил, как оказался на кухне. Он помнил лишь этот любимый силуэт, который вел его за собой, давая надежду на лучшее будущее. Юлик в тишине положил обоим завтрак, заварил крепкий кофе и сел напротив, тепло и нежно улыбаясь. Руслан хотел ущипнуть себя, ведь поверить не мог, что все это происходит наяву. Онешко ощущал себя максимально спокойно: не было ни волнения, сковывающего движения; не было обиды за прошлое; не было ничего, что могло бы как-то потревожить подростка. Тушенцов же наоборот не мог унять дрожь в пальцах, весь покрывшись испариной от жутчайшего волнения, расползающегося противными прикосновениями по коже. Руслан молча ел, изредка поглядывая на своего… брата, друга, любимого? Он окончательно выпал из реальности, наблюдая за всем словно со стороны. Как много осталось позади, как много они пережили, и теперь они оба на кухне, но все так же в полнейшей тишине, от которой можно было сойти с ума. Руслан решился нарушить этот тихий мирок. Он осторожно откашлялся и спросил: — Почему ты не в школе, Юлик? Голос вырвался хриплым и чересчур неестественным, от чего Тушенцов захотел врезать себе. Он смущается как девочка на первом свидании. К тому же, скорее всего ему так и не ответят, зачем было снова пытаться? Внутренние демоны начали разъедать Руслана изнутри, заставляя того еще сильнее нервничать. Когда Тушенцов уже хотел сбежать с кухни, только бы не мучать ни себя, ни Юлика, как он услышал то, о чем мечтал последний месяц. — Я проспал, — совершенно спокойно начал Онешко. — Подумал, что совершенно не хочу идти на остальные уроки и просто забил, — улыбнулся младший, от чего у Руслана закончился весь кислород в легких. Спустя месяц тотального игнора со стороны этого маленького мальчика, наконец-то, их молчание подошло к концу. Тушенцов как завороженный смотрел на Юлика и думал только о том, как ему не хватало всего этого. Он думал, что полнейший кретин, раз позволил себе тогда натворить таких глупостей. — Юлик, — почти шепотом произнес Руслан, с трудом подбирая слова в своей больной голове. — Я так нуждался в тебе все это время, — искренне сказал Тушенцов, продолжая смотреть в такие любимые глаза. Юлик смотрел с теплотой, как бы говоря, что все в порядке, что он понимает и больше не осуждает. Руслан любовался каждой клеточкой этого милого парня. Хотелось прямо сейчас сорваться и поцеловать его, прикасаться губами везде, где только возможно, извиняться так долго, как только может. Но он просто сидел, задыхаясь от своих эмоций. — Я знаю, Русь, — спокойно ответил Онешко. — Я послушал твою новую песню. Она прекрасна, — искренне признался Юлик. — Она посвящена… — Мне? — перебил Юлик, будто бы уточняя и переживая, что ошибся с выводами. Руслан замолчал буквально на пару секунд, прерванный в такую откровенную минуту. — Только тебе одному, — прошептал Тушенцов. Юлик смутился, ведь как бы ни было приятно, все равно ужасно неловко понимать, что тебе посвящают что-то настолько интимное. Он глупо и счастливо улыбался, совершенно не чувствуя напряжения. Он не ждал извинений от Руслана, он не был напряжен от такого разговора. Юлик был счастлив снова сидеть вот так с Тушенцовым, был безмерно рад тому, что решился на этот шаг. — Я давно не слышал, как ты поешь, — произнес Юлик, немного отводя взгляд в сторону, словно стесняясь. — Мы можем это исправить. Руслан сорвался с места и почти бегом помчался в свою комнату. Дрожащими руками он схватил гитару и стал перерывать все листочки со своими набросками, чтобы найти там что-то стоящее. Онешко, переведя на кухне дыхание и постаравшись взять себя в руки, пошел следом. Он остановился в проходе, облокотившись на дверной косяк, наблюдая за волнующимся Тушенцовым. Руслан действительно нервничал, ведь выпал такой шанс признаться во всех своих чувствах, исправить все. Наконец, найдя то, что он искал, парень сел на пол, скрещивая ноги и настраивая гитару. — Только не стой, пожалуйста, сядь куда-нибудь, — попросил Руслан, закончив с настройкой инструмента. Юлик лишь тихо хмыкнул и сел в такую же позу напротив, заглядывая в глубину глаз этого взрослого, но такого еще глупого парня с гитарой. Тушенцов нервно сглотнул, после чего откашлялся и начал играть. Улыбка не сползала с лица Юлика. Он думал о том, как много они упустили. Как ему не хватало вот таких посиделок, как не хватало живой музыки, как не хватало Руслана… Он очень преображался, когда начинал петь или играть, не имело значения. Он всегда делал это с душой, вкладывая всего себя в исполнение, от чего бежали мурашки. Чувствовались любые эмоции, которые он хотел показать. В этот раз песня была энергичная, вроде бы даже не печальная, чему Юлик обрадовался.

Чудное время, забавный век, Тогда был не в моде обычный человек. Волосы длинные, на ранце значки — С таким внешним видом мы в школу шли.

Онешко невольно заулыбался, прекрасно осознавая, чему же посвящена эта песня. С каждой строчкой он все больше окунался в то время, в свои детские воспоминания, чувствуя как внутри все переворачивается от осознания, что уже ничего не вернешь назад. А надо ли? Сейчас ведь все гораздо лучше, хотя бы по одной причине, которая сидит сейчас напротив и поет эту песню. Раньше они ненавидели друг друга, игнорировали, не хотели становиться одной семьей. Конечно, братьями они так и не стали, но стали гораздо большим друг для друга. Разве это ли не счастье?

Верните мой 2007, Я буду снова с небритой головой По двору бегать, с друзьями гулять, Пить блейзер и танцевать.

Онешко засмеялся, понимая, что больше не может сдерживаться. Эмоции рвались наружу, и Юлик просто дал волю своему сердцу. Руслан перестал играть, с сомнением смотря на младшего, переживая, что ему не понравилось, ведь чем еще можно оправдать этот смех? Кое-как успокоившись, Юлик посмотрел на ничего не понимающего Руслана, который, не выдержав, спросил: — Что смешного? — пыталась изобразить обиженного, хотя сам уже готов был подхватить волну радости младшего. — Я просто представил тебя с длинными волосами и блейзером в руках, — Онешко вновь закатился заливистым смехом. Руслан не удержался. Он тоже засмеялся, вспоминая, как глупо и смешно он выглядел тогда, а думал, что это безумно круто. Как таскали этот блейзер, совершенно не понимая всей прелести его вкуса, но упорно продолжали пить его, ведь это было круто. — Наверное, ты выглядел просто ужасно, — зачем-то добавил Онешко. — Ты офигел? — почти выкрикнул Руслан и, совершенно забыв о гитаре и небрежно откладывая ее в сторону, кинулся щекотать бедного Юлика. Тот громко завизжал, стараясь вырваться из цепких рук, но все тщетно. Тушенцов с боем повалил Онешко на пол, усаживаясь ему на бедра и продолжая щекотать его везде, куда только падали руки. Юлик пытался оказывать сопротивление, но вместе этого лишь невпопад махал руками, извивался как змея и плакал, громко смеясь при этом. Все это сопровождалось жалкими мольбами прекратить издевательство и ехидным смехом старшего. Наконец, решив, что с бедного Юлика довольно, Руслан прекратил свою пытку, убирая руки, но оставаясь в том же положении. — Дурак, — запыхавшимся голосом произнес Онешко, расслабленно откидываясь на пол. — Может, повторим? — смеясь, спросил Руслан, дернув рукой в район живота Юлика, пугая парня до ужаса. — Нет, пожалуйста, — взмолился Онешко, стараясь закрыть руками все места поражения. Руслан наслаждался открывшимся видом. Парень под ним слегка раскраснелся от активных действий, кроме всего прочего, скорее всего был жутко смущен происходящим, ведь их поза выглядела весьма странно, если не абсолютно неправильно. Юлик громко сопел, отводя взгляд в сторону и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Онешко боялся взглянуть в глаза Тушенцову. — Руся, слезь с меня. Ты тяжелый, — прошептал Юлик, надеясь, что сейчас парень слезет и это недоразумение забудется ими как страшный сон. — А мне все нравится, — ехидно ответил Руслан, видя, как Онешко еще сильнее заливается краской от смущения. — Ты раздавишь меня, — вновь попытался докричаться до старшего Юлик, понимая, что еще немного, и он умрет от стыда. — Как скажешь, — спокойно произнес Руслан и в следующую же секунду оказался возле лица Юлика, опираясь на колени и локти по обе стороны. Глаза Тушенцова были заполнены дымкой желания и чем-то еще, что Юлик никак не мог уловить. Они оба перестали дышать, смотря глаза в глаза и борясь с желанием наброситься друг на друга прямо сейчас. Руслан медлил, понимая, что сначала он хочет сказать то, что копится в нем на протяжение целого месяца. Юлик же боялся того, что все повторится вновь по знакомой схеме — поцелуй, расставание, боль. Тушенцов словно чувствовал сомнения Онешко. Он понимал, что должен все сказать, что это поможет им сделать последний шаг к примирению. — Юлик, я полный кретин, — прошептал Руслан. — Я так боялся брать на себя ответственность за нас. В ту ночь я был безумно пьян. Даже не могу объяснить, что мной тогда двигало, раз я смог поднять на тебя руку. Каждый день после этого я ненавидел себя и хотел все исправить, но ты избегал меня, боялся, игнорировал. А теперь ты здесь… Руслан запнулся, понимая, что ему тяжело продолжать. В уголках глаз Юлика виднелись слезы, от которых сердце болезненно сжималось. Его солнечный мальчик снова плачет, хотя должен лишь улыбаться. — Мне плевать, что о нас подумают. Плевать, если мы поступаем сейчас абсолютно неправильно. Я хочу защищать тебя от всего мира и утонуть в этой порочной бездне вместе с тобой, ведь ты только мой солнечный мальчик, — улыбнулся Тушенцов, пальцем смахивая скатившуюся по щеке Юлика слезу. — Спасибо, что дал мне второй шанс, — беззвучно прошептал Руслан и коснулся таких любимых губ. Им словно сорвало крышу после долгой разлуки, после долгого молчания и самокопания, после долгой ненависти друг к другу. Юлик цеплялся за Руслана как за спасательный круг, понимая, что тонет и спастись все равно не удастся. Онешко целовал любимого человека, который не раз снился ему в больнице, и был счастлив. Слишком много страсти было в них обоих, слишком сильно они истосковались друг по другу. Руслан целовал нежно и нетерпеливо, вкладывая в их близость всю любовь, которая теплилась в его замерзшем мрачном сердце. Юлик тихо постанывал в чужие губы, млея от любых прикосновений парня, полностью тая в этом волшебном моменте. Тушенцов рукой залез под футболку Онешко, оглаживая тому грудь, живот, плечи — все, что только попадалось на пути, сводя своими действиями с ума. Юлик же прижимался все ближе к Руслану, стараясь слиться с ним в одно целое, ведь снова боялся потерять его. Этот поцелуй был слишком необходим им обоим, как глоток воды в пустыне. Руками Онешко шарил везде, оглаживая широкие плечи Руслана, тонкую шею и горящие от возбуждения щеки. Тушенцов разорвал эту близость первым, заглядывая глубоко в растерянные глаза Онешко. Оба были слишком возбуждены и смущены происходящим, ведь не каждый день ты окончательно для себя делаешь такой важный выбор в пользу любимого человека, оставляя где-то за плечами груз из недопониманий, страхов и комплексов. — Юлик, — прошептал Руслан. — Я люблю тебя. Такие необходимые теперь слова глухой болью отдаются где-то в районе груди. Онешко молчит, задыхаясь и не зная, что сказать в ответ. Руслан наклоняется, едва касаясь своего мальчика, после чего начинает осыпать его лицо поцелуями: лоб, нос, уголки глаз, такие любимые розовые щечки. Юлик улыбается и неловко смеется, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. К черту все сомнения. Зачем вообще что-то придумывать в ответ, если все и так уже давно сказано? Осталось лишь озвучить то, что Юлик так давно мечтал ему сказать. — Руся, — зовет он парня. — Я тоже люблю тебя… Плевать на все запреты, на прошлые обиды. Они знали, что нужны друг другу. Наконец, они нашли себя. Впереди их ждет множество трудностей и ссор, но они не расстанутся, ведь слишком сильно любят, а любовь, как известно, рушит любые преграды…