Пошел ты

Наконец-то больничное заточение подошло к концу. Спустя неделю Юлика отпустили домой, назначив при этом встречи с психологом, потому что эмоциональное состояние подростка оставляло желать лучшего. Он больше не плакал, чувствовал себя гораздо лучше, но Юлик совсем не улыбался, продолжал молчать и будто бы совсем потерял все эмоции. Кузьма пару раз приходил в больницу, но сталкивался лишь с молчавшим другом, который даже не реагировал на чужое присутствие. Никите было безумно больно от того, что он не помог, упустил, не оказался рядом в нужный момент… — Сука, говори, что ты с ним сделал, — почти рычал Никита, вновь толкая Руслана от себя в переулке возле больницы. — Я знаю, что без твоей помощи тут не обошлось. — Не твое дело, блять, — огрызался Тушенцов, но драться не собирался, ведь калечить друга Юлика совсем не хотелось. — Уйди с дороги, иначе я тебя по стене размажу, — выплюнул Руслан и попытался пройти, но вновь получил толчок в грудь. — Юлик такой после твоего гребаного дня рождения. Что там произошло? — практически кричал Никита, готовый вот-вот броситься в драку. — Не твое собачье дело, — отчеканил Руслан и сильно пихнул парня от себя. — То, что было там — останется между нами. — Он ведь потом все равно расскажет, и тогда тебе конец, — не унимался Кузьма. — Сомневаюсь, — буркнул Руслан и обошел разгневанного парня, победно удаляясь с поля боя. С одной стороны, Юлик был счастлив вернуться домой. Больница угнетала своими стенами, запретами, капельницами — там хотелось удавиться в два раза сильнее. Но с другой стороны была одна проблема, которую звали Руслан Тушенцов. Онешко ужасно боялся оставаться со старшим один. В больнице он был хоть под какой-то защитой, а дома… На самом деле, Юлик хотел сорваться, высказать ему все, что так давно копится на сердце, но Онешко, стиснув зубы, молчал. Почему-то Юлику просто не хотелось открывать рот, что-то говорить о себе другим людям. А зачем? Все равно это никому неинтересно, все равно подросток для них пустое место. Руслан был дома, когда родители привезли Юлика с больницы. Он встретил всех в коридоре и предложил вместе попить чай. Родители сразу отказались, ведь у них, как обычно, дела, несмотря на то, что на дворе 8 января. — Попейте чай без нас, ребята, — торопясь сказала мама и выбежала за дверь, оставляя парней одних. — Целую, — кинула через плечо женщина и скрылась в лифте. Дом окутала звенящая тишина, затянувшая парней в собственную пучину. Юлик продолжал молча раздеваться, стараясь мысленно успокоить бешено стучащее в груди сердце. Хотелось поскорее избавиться от компании надоедливого брата, но Руслан считал абсолютно иначе. — Может, поговорим? — осторожно нарушил тишину Тушенцов. Но ответа вновь не последовало. Юлик, будто загнанный в клетку зверь, молчал, не намереваясь открывать рот. Он разделся и прошел мимо Руслана, скрываясь в собственной комнате. Внешне Онешко не выражал никаких эмоций, но внутри готов был кричать от безысходности и от того, как сильно он хотел снова поговорить с Тушенцовым. Хотя бы накричать на него, узнать причину такого поведения в новый год, но слова застревали в горле, так и не выбравшись наружу. Руслан с грустью проводил Юлика и вздрогнул от громко хлопнувшей двери в комнату. Тушенцову было ужасно больно от того, в каком состоянии сейчас пребывает младший. Хотелось прижать его к себе, погладить по головке и сказать, что все будет хорошо, что больше подобного никогда не повторится. Но Онешко испугается и оттолкнет, ведь наступать на те же грабли не захочет. Руслан вдруг вспомнил испуганный и разбитый взгляд подростка, когда он сидел на коленях… Нервная дрожь пробежала по телу, заставляя Тушенцова вновь испытать отвращение к самому себе. Юлик ведь теперь даже в глаза не смотрит, наверное, боится до смерти. Нужно его спасать. Руслан пошел на кухню. Он решил заварить горячий ромашковый чай, ведь что может быть вкуснее прекрасного травяного чая? Парень понимал, что снова заполучить доверие Юлика будет проблематично, но попытаться стоило. Неужели Руслан правда так сильно влюбился, что на все готов, только бы его мальчик снова улыбнулся и заговорил? Тушенцов горько улыбнулся, осознавая, насколько он тупой придурок и как тяжело будет вернуть все на свои места. И когда только Руслан успел стать безнадежным романтиком? Определенно тогда, когда в его жизни появилось это маленькое солнышко. По кухне разошелся приятный аромат ромашки, от чего Тушенцов невольно улыбнулся. Он так надеялся, что Юлик хотя бы чай возьмет, пусть и не захочет находиться в компании Руслана. Сделав все на высшем уровне с той температурой, какую любил подросток (он никогда не пил слишком горячий чай), Тушенцов с волнением направился в комнату. Осторожно постучав в дверь, Руслан прислушался, ожидая хоть какой-то реакции. Но в ответ все по тому же сценарию — липкая и надоедливая тишина, которая словно пиявка пристает к коже и высасывает кровь. Парень приоткрыл дверь и осторожно заглянул в комнату. За компьютерным столом сидел Юлик и смотрел видео Кузьмы. Последний от безысходности записал пару роликов один, ведь делать перерывы между видео не хотелось. Онешко не отрывался от экрана, проигнорировав вошедшего. Скорее всего он просто не заметил Руслана, ведь сидел в наушниках, полностью погруженный в то, что происходит на экране. Невольно Тушенцов залюбовался. Как все-таки не хватало этого маленького и милого парня, без него все было не так. Как только у Руслана рука поднялась на это чудо? Он медленно и тихо приблизился к Юлику и, стараясь не испугать, прикоснулся к плечу. Онешко вздрогнул, но не так сильно, как обычно. Он перевел вопросительный взгляд на Руслана и снял наушники, оставив их болтаться на шее. — Я подумал, что ты будешь рад ромашковому чаю, — поставил кружку на стол Тушенцов и немного улыбнулся. Юлик лишь с недоверием покосился на кружку, но отказываться не стал, лишь подвинул ее к себе и вновь натянул наушники, включая ролик дальше. Руслан не хотел уходить, но и остаться он не мог. Онешко уже делает все для того, чтобы показать, что Тушенцов ему не нужен, но черт. В какой момент они поменялись местами? Теперь Юлик бессердечная тварь, а Руслан, будто влюбленная дурочка, бегает за ним, стараясь заслужить чужое внимание. Причем, сейчас такое поведение хотя бы оправдано, в отличие от того, каким был Руслан в самом начале. Тушенцов тихо ушел из комнаты, не услышав, как Юлик беззвучно закричал в пустоту, как только остался один.

***

Юлику становилось легче с каждым походом к психологу. Он так и не смог до конца раскрыться, но многое рассказал о себе: о семье, о Даше, о своих сложных отношениях с братом. Конечно, многие подробности он не раскрыл, потому что будет странным сказать взрослому человеку что-то вроде: «Вы знаете, меня брат поцеловал, а я как малолетка страдаю от этого уже несколько недель». Мужчина всегда с интересом слушал рассказы Юлика и помогал потихоньку разбираться в сложно перепутанных мыслях. Онешко был более, чем уверен, что психологу наплевать, но он мастерски делает вид, что ему не все равно, что он очень заинтересован подростком и его проблемами. Ведь все психологи такие. В голове они представляют, как размажут бошки всем своим пациентам, ведь все человеческие проблемы, как правило, надуманы и ничего не стоят, но на деле лишь мило улыбаются и говорят слова поддержки. А ведь действительно, как же люди любят драматизировать. Каждый человек считает, что его проблема уникальна, что он не такой как все и вообще его никто не сможет понять. Но это ведь полнейшая чушь, особенно когда слушаешь одно и то же нытье изо дня в день. И Юлик понимал это, он знал, что сам виноват во всем, что произошло. Он настолько загнался из-за ерунды, что довел себя до истерики и чуть не умер тоже по своей глупости. Хотя, отчасти, он винил во всем Руслана. Тушенцов сделал слишком многое, чтобы Онешко захотел сдохнуть. Юлик все еще обижался. Он продолжал молчать в присутствии Руслана, надеясь, что тот все-таки оставит попытки расшевелить его. Но этого не происходило, как и не становилось меньше присутствия Тушенцова рядом. Он словно пытался извиниться, словно делал все, чтобы доказать, что он раскаивается в содеянном. Но Юлик боялся прощать, он боялся вновь набить себе синяки и разбиться окончательно. Онешко было трудно не говорить с Русланом, было трудно не улыбаться рядом с ним и не впускать его обратно в свое сердце. Юлику было трудно. Он запутался окончательно… — Юлик, как прошел твой день? — в привычной манере спрашивает Руслан, прекрасно зная, что тот ему не ответит. — На вашем последнем ролике набралось сто тысяч просмотров. Я очень рад за вас, — искренне произнес Тушенцов, действительно радуясь успехам младшего. В ответ Онешко лишь закрыл рот рукой, старательно делая вид, будто ему все равно, но все же глупо и радостно улыбаясь. Слова грели душу, а такой Руслан давал надежду, что снова будет все как раньше. Но ведь так не бывает. Юлик снова сидит в темноте один и смотрит на звезды. Что может быть прекраснее ночного неба? Эти далекие, холодные звезды, от которых веет каким-то болезненным одиночеством — они слишком волшебны. Руслан любит смотреть на звезды. Юлик слишком часто замечает, что ему нравится то, что нравится старшему. Слишком… Грустно.

Онешко все еще любит? Определенно, да. Он готов простить и помириться? Определенно, нет… Или да?

— Знаете, Юлий, — психолог ловко перекидывает одну ногу на другую и поправляет очки на переносице. — Возможно, вам давно стоит простить этого человека. Все люди совершают ошибки. Если он раскаялся в содеянном, то, возможно, ему стоит дать второй шанс. Психолог говорил четко и вразумительного, поэтому Юлик невольно соглашался с ним. — А если это повторится снова? Не думаю, что я выдержу, — хриплым голосом проговорил Онешко. — Вы сильнее, чем думаете, Юлий, — мягко улыбнулся психолог, и подростку стало легче.

***

Последний сеанс подошел к концу, как и второй месяц зимы. Юлик чувствовал себя гораздо лучше, ведь общение с Кузьмой, мягкая атмосфера дома и учеба складывали благоприятную обстановку для выздоровления. Онешко даже начал улыбаться, стал чаще выходить на улицу и просто проявлять какую-никакую активность. Синяки давно зажили, а сброшенные килограммы вернулись обратно, чему Юлик был несказанно рад. В нем снова начала кипеть жизнь. Он снова стал маленьким солнышком, готовым освещать весь мир. Онешко снова почувствовал радость от того, что он существует. Руслан же медленно увядал, опадал, словно желтые осенние листья, разбивался как сосулька, отколовшаяся от крыши дома. Он не мог жить без солнечного света, ему не хватало тепла, ему не хватало Юлика. Наблюдая за тем, как младшему становится лучше, Тушенцов радовался, но так же осознавал, что просто не нужен этому человеку. Он понимал, что больше не сможет назвать Онешко своим мальчиком, не сможет дотронуться до него, покурить вместе на балконе, не сможет просто поговорить о какой-нибудь мелочи, не сможет… поцеловать. Юлик так и не разговаривал с Русланом, продолжая делать вид, что последнего не существует. Тушенцов готов был выть от отчаяния. Ему было тяжело от мысли, что сам же все испортил, что Онешко полностью прав, выбросив камень с шеи и всплыв на поверхность. Юлик воскресал на могиле Руслана. Тушенцов все реже выползал из комнаты или вообще не появлялся дома. На учебу окончательно забил, забурившись в свой внутренний прогнивший мирок и создавая там никому не нужные песни. Руслан все-таки достал гитару, когда Юлик поправился. Смотря на нее, Тушенцов чуть не заплакал от того, как ножом больно резануло по сердцу. Но он пересилил себя и начал играть на ней каждый день, чтобы хоть как-то заглушить пустоту внутри себя. Руслан загнивал, позволяя Юлику распускаться на своих останках. — Рус, это шедевр, — одобряюще произнес Даня, похлопывая друга по плечу. — Но тебе не кажется, что слишком депрессивно? — Как раз так же печально и пусто, как в моей душе, — вымученно усмехнулся Руслан. — Думаю, стоит залить это хотя бы в контакт, чтобы люди послушали. Пора уже играть по-крупному, — засмеялся Даня. — Думаешь, оно того стоит? — не веря в свои силы, спросил Руслан, закрывая глаза и погружаясь в себя. — Нужно ведь с чего-то начинать. Перед глазами вновь появился Юлик, который хвалил его и просил играть еще, писать еще, петь только для него. Тушенцов тяжело вздохнул, закрывая глаза руками. Наверное, и правда нужно двигаться дальше без такого необходимого человека. Нужно расти и стараться чего-то добиться. Это последняя песня, которую он посвятил ему. Больше такого не будет. С нее он начнет и ей же закончит. — Ты прав, — открыл лицо Руслан и улыбнулся впервые за долгое время искренне. — Мне нужен псевдоним, а то Тушенцов — как-то не прикольно, — пошутил Руслан. — Конченный придурок, — засмеялся Даня. — Точно хайпанешь с таким именем, — громко заливался Кашин, на что Руслан только улыбался. — А что? Например, псих или сумасшедший — прикольно звучит, — задумался Тушенцов. — Сумасшедший из ада, — вновь прыснул Даня. — Crazy hell. Crazy mega hell, — проговорил Руслан, на что Даня удивленно замолчал. — И что это значит? — Хрен знает, но звучит круто.

***

Юлик тихо сидел в своей комнате, делал уроки и просто слушал музыку, чтобы хоть как-то расслаблять свой мозг от адских уравнений с логарифмами. Он мерно постукивал ногой в такт и беззвучно подпевал такие знакомые и выученные наизусть строчки. Настроение было просто отличное и, казалось, ничего не могло его испортить. Телефон завибрировал, оповещая о новом уведомлении. Онешко разблокировал экран, чтобы узнать, кому он понадобился, и сердце пропустило болезненный шумный удар. Руслан Тушенцов опубликовал новую запись. Юлик уже и забыл, что отметил оповещать о новых записях на страничке старшего. Он нервно сглотнул, чувствуя легкое покалывание в пальцах и горле. Дышать становилось труднее, а руки предательски задрожали. Онешко так старался не вспоминать о Руслане. Он так старался выкинуть того из головы, что просто отчаялся.

Простил ли он? Определенно, да. Готов ли он вернуть все назад? Определенно, нет.

Посмотрев с пару секунд на висевшее в шторке уведомление, Юлик все-таки ткнул на него пальцем, чувствуя, что ему правда любопытно, что же Руслан кинул на свою почти пустую страничку. Тысячи игл вонзились в тело буквально одновременно, заставляя Онешко болезненно выдохнуть. Это была фотография, а под ней какой-то трек. Юлик готов был поклясться, что это самое прекрасное в его жизни. Руслан с его гитарой. Он держит ее на колене, при этом поджигая в руках сигарету. Эти втянутые щеки, полуприкрытые глаза, шикарные губы, обхватывающие фильтр, кепка, как всегда, козырьком назад — все это казалось таким родным, словно не было между ними никаких разногласий. Снова разодранные коленки в кадре, снова эти прекрасные и эстетически привлекательные татуировки, снова Юлик залип на этого человека, чувствуя, что сердце так и не готово отпустить воспоминания и влюбленность. «Че, пацаны, хайп?» — гласила запись, на что Онешко невольно улыбнулся. Ему всегда нравилась такая манера общения у Руслана в сети, ведь в жизни он был совсем другим. Юлику нравился образ Тушенцова — полная противоположность того, кем он на самом деле является. Опустив взгляд на песню, Онешко удивился. Никогда до этого не встречал исполнителя с ником CMH. Где только Руслан их находит? Не удержавшись от соблазна, Юлик все-таки нажал кнопку «play», чтобы заценить трек, все-таки у Тушенцова отличный вкус. В наушниках заиграли первые ноты. Гитара приятно ласкала слух, настраивая на спокойное течение музыкальной мысли. Медленная лирическая композиция приятно обволакивала душу. И вот, наконец, вступил голос. Этот слегка надрывный тембр Юлик узнает из тысячи других голосов. Онешко перестал дышать, вслушиваясь в каждую строчку, чувствуя, что сердце в груди сдавило тисками.

И я вновь утопаю в твоих глазах, Я ныряю вглубь, будто водопад. Нечего терять‚ я еще молодой, Бери мою руку — мы идём домой.

Руслан просто потрясающе пел. Местами он не дотягивал, иногда голос практически срывался, но разве в этом не была своя прелесть? Юлик практически дрожал, стараясь найти скрытый смысл в строчках. Он знал, что Руслан не так прост, как кажется. Что во все свои песни он вкладывает куда более глубокую мысль, чем кажется на первый взгляд. Он хотел докопаться до истины. Юлик жадно хватал каждое слово, как рыба хватает воздух, будучи выброшенной на берег.

Хоронил своих друзей, делал больно людям, И хуево мне по сей день, Но не заметил как уже поседел, И умираю дома в полной темноте.

Юлик готов был поклясться, что внутри него взорвался целый мир, просто вспыхнул алым пламенем, умирая в муках. Онешко каждой клеточкой своей души чувствовал, что эта песня о нем. Он знал это. Знал, что Руслан специально выложил именно эту фотографию, ведь на ней он выглядит так, как любит Юлик. Онешко смотрел на эти тонкие руки и бесконечно прекрасные пальцы, держащие зажигалку, и не мог оторвать взгляд. Родной голос ласкал слух, а черно-белая фотография давила своим великолепием. Онешко не удержался. Он сохранил ее, а песню добавил в свои аудиозаписи, понимая, что будет переслушивать ее еще не раз.

Любит ли он Руслана? Определенно, да. Готов ли он простить его?..

Я прошу тебя — побудь со мной, Когда тебя рядом нет — я сам не свой…

— Блять, Руся…