Костик, Змей и Надувной Член

От автора: В принципе, эту историю можно читать как отдельный рассказ. Многие именно так и сделали. Но смысл читать со второй половины?) Я всё же настоятельно рекомендую начинать с начала, для того, чтобы понимать историю персонажей, развития их отношений и быть в курсе событий, к которым в этом тексте обязательно будут отсылки. Костик, Змей и Платяной Шкаф - http://ficbook.net/readfic/699026 Спасибо. ______       Костик не мог уснуть. Вот уже который час он ворочался, а в голову лезли неприятные, неутешительные мысли. Как давно он не оставался в своей маленькой съёмной квартирке один? Как давно он не оставался один в принципе? Всё здесь, обжитое им самим за последние почти четыре года, было привычным, но теперь казалось таким далёким и уже не родным. С тех пор как он начал встречаться с Олегом, он почти не ночевал здесь. Заскакивал за одеждой, забирал счета, встречался с хозяйкой для очередной оплаты, но не жил тут. Сохранял иллюзию самостоятельности и отказывался переехать к Олегу насовсем, считая, что ему необходим этот свой угол, для того чтобы было куда сбежать, если понадобится передышка.       Олегу, очевидно, передышка нужна не была. Он хотел всё и сразу. Примерно через неделю после их первого спонтанного секса на вечеринке в доме у друзей, когда всё завертелось с неимоверной быстротой и неотвратимостью, Олег предложил Костику не маяться фигнёй и переехать жить в его огромный пентхаус на Ваське*. Костя сперва отмалчивался и тему переезда старался обходить стороной. Решиться на совместное проживание под одной крышей казалось ему шагом серьёзным и каким-то официальным. Он не был готов признать, что это может быть не просто спонтанной интрижкой, а чем-то, что может значить больше, чем-то, что другие называют неуклюжим словом «отношения». Ведь жить вместе – это окончательно и бесповоротно признать свою принадлежность этому человеку, делить с ним всё своё время, выстраивать совместный быт и, в конце концов, предъявлять свои права на него. Как мог Костик рассчитывать на то, что Олег, самостоятельный, независимый, сильный и, прежде всего, его непосредственный начальник, внушающий неописуемый ужас всем своим подчинённым, будет принадлежать ему всецело и считаться с его, Костика, требованиями? Переехать к нему и убедиться, что всё, что нужно Олегу, – это иметь мальчика под боком для наибольшего удобства: не звонить и не спрашивать, приедет ли он сегодня, не интересоваться планами на вечер, не уговаривать остаться, просто знать, что тот всегда дома. В то же время не стеснять себя ничем, со своей прямотой и порывистостью, способностью уничтожать людей одним взглядом, даже ещё не раскрыв рта, Олег всегда сможет выставить надоевшую игрушку за дверь. И несмотря на то, что ничего не говорило о таких перспективах, Костя не мог поверить, что между ними может быть что-то серьёзное. Одинаково серьёзное для обоих. Сам же Костя с ужасом человека, стоящего над пропастью, ощущал, как ещё шаг – и он упадёт в эту пропасть, без возврата, без надежды на спасение, и она манила его, приглашала к полёту, сулила безграничное и, возможно, недолгое счастье свободного падения. Как поверить, что это может быть совсем и не смертельный прыжок? Что стоит перестать кормить своих тараканов, не думать о плохом, просто сделать шаг, взяв за руку человека, с которым идти легко и приятно, и не сломать себе шею, а продолжить полёт вместе? Чего ему не хватало? Зачем хотел во что бы то ни стало сохранить свой мостик в прежнюю жизнь? Почему думал, что привычное одиночество может быть спасением? И от чего спасался?       Сохраняя видимость своей независимости, сам того не замечая, увяз в этих отношениях с головой. Только теперь, на исходе целой недели в одиночестве и тишине понимал, как не хватает ему человека, к которому привык, которого хотел, при виде которого сердце привычно замирало, а потом начинало биться быстрее… Как не хватает вихря эмоций, который подхватывал и уносил, заставлял испытывать и страх, и сомнения, и тайную влюблённость, и неприкрытую страсть. Как всегда в своей жизни, он сам всё разрушил. С упорством, достойным лучшего применения, он отвергал все подарки судьбы и шёл к тому, что в итоге и получил. Гнетущая тишина маленькой съемной квартиры и бессонница в пустой постели. Зато независимость. Зато никто не разобьёт глупое сердце. Кроме себя самого.       Костя перевернулся ещё раз, скинул одеяло, полежал так. Сон не шёл. В темной комнате с плотно зашторенным окном на часах зелёненькими цифрами светилось три двадцать. Встал и без особой цели поплёлся на кухню. Поморщился от яркого света: ночное июньское солнце лупило в кухонное окно нещадно. Прожив в Питере больше десяти лет, он никак не мог привыкнуть к белым ночам. В последнее время, с наступлением лета, засыпать при свете солнца в огромной стеклянной квартире Олега было проблематично, но всё же не так, как теперь здесь, одному. Костик уселся на круглую табуреточку и подумал, что если бы он курил, то сейчас непременно стоило бы вертеть в пальцах сигарету. Сложил ноги на соседнюю табуретку, издевательски пустующую, и с печальной улыбкой вспомнил, как впервые переступил порог пентхауса, после того злополучного дня, проведённого на даче у Виталика и его невесты. Там, где они с Олегом впервые переспали и где так внезапно появился персонаж из Костиного прошлого, который чуть было не испортил их, ещё не успевший толком начаться, роман. И ведь Олег не стал обращать внимания на всплывшие неприглядные факты, убедил Костю, что это для него не имеет никакого значения. Не потому ли, что ему было просто наплевать?       Костя нервничал, не находил себе места, вернувшись тогда в дом после своего неудавшегося побега, был вынужден усесться за огромный общий стол среди гостей, боялся поднять глаза, чтобы ненароком не встретиться взглядом со своим преследователем, но Олег так спокойно и убедительно взял его за руку и переплёл пальцы, скрывая свой жест от посторонних глаз под краем скатерти, что через какое-то время Костик совсем расслабился и просто ждал, когда они смогут уехать. А в машине он сразу заснул, свернувшись калачиком и положив голову Олегу на колени. Очнулся он только в городе, у парадной незнакомого дома. Они молча вышли из машины, забрали из багажника свои вещи и пакеты с заботливо упакованной поваром едой и так же, не произнося ни звука, поднялись на лифте на самый последний, тридцатый, этаж, сразу в квартиру. Олег толкнул дверь, и они оказались в просторном холле. Костя прошёл дальше, в изумляющую своими габаритами гостиную, и не смог сдержать восторженного вздоха. Огромные окна по всему периметру башни начинались от пола и простирались на семиметровую высоту двойного света, открывая вид на всю западную часть города от Ульянки на юге до Лахты на севере и бескрайний Залив прямо по курсу. Костя так и стоял, прислонившись лбом и кончиками пальцев к стеклу, словно человек-паук, привыкая к головокружительной высоте и ощущению плавного полёта над водой. Олег шуршал где-то за спиной, кажется, в зоне кухни, рассовывая пакеты в холодильник, включая чайник и кофемашину, потом переместился куда-то, и Костя услышал, как наверху в стороне зашумела вода. Помимо нескольких дверей за спиной, очевидно, ведущих в другую часть квартиры, окнами на восток, Костя краем глаза заметил лестницу на второй ярус, откуда доносился шум воды. Потом он почувствовал, как Олег приблизился со спины, обвил его руками за талию и умостил подбородок на плече. Они постояли так пару минут, раскачиваясь в такт не звучавшей музыке, и Олег прервал тишину, сказав:       – Я там ванну набрал. Ты сегодня устал, а я замёрз. Пойдём?       – Здесь о-ху-ен-но, – выдохнул Костя, не в силах оторваться от созерцания ночного пейзажа за необъятной стеклянной стеной.       Через пару минут они уже возлежали в квадратной ванне, размерами напоминавшей скорее небольшой бассейн с широкими бортами, на которых так кстати разместились стаканы с виски. Устроившись напротив, чуть по диагонали, Костя заметно смущался того, как Олег уложил его ногу себе на живот и слегка массировал ступню, периодически плавно проводя рукой по гладкой коже до колена и обратно. Олег молчал, откинув голову на бортик ванны и закрыв глаза, одна его рука лежала на бортике, в ней грелся неизменный стакан с виски, а другой он производил свои неспешные манипуляции с Костиной ступнёй. Создавалось впечатление, что в задумчивости ему просто нужно теребить что-то, никакого эротического подтекста в этих действиях не было, не считая того, что вся ситуация, при которой двое обнажённых мужчин лежат в пенной ванне валетиком, должна вопить о своей недвусмысленности. Костя терялся, пытаясь прикрыться своим стаканом, из которого почти не пил, он болтал лёд, разглядывал золотые разводы на дне и тоже молчал.       – Как тебе тут? – прервал тишину Олег.       – Я уже сказал – здесь нереально круто, – растягивая слова, медленно произнёс Костя, всё так же глядя в свой стакан.       – Да? А я только вот решил продавать… Слишком большая для меня одного… У меня ещё маленькая трёшка в центре есть, я в основном там живу, и к работе ближе…       – А что же сейчас сюда приехал? – Костя снова невольно вспомнил о квартире для случайных встреч, и что-то неприятное закопошилось в груди.       – Ну… Именно потому, что здесь «нереально круто». – Олег довольно улыбнулся. – Тебе же понравилось.       Он скинул Костину ногу и жестом пригласил того переместиться поближе.       Костя отставил стакан и, плавно преодолев два метра тёплой пены, разделявшие их, причалил Олегу под крыло. Он не понимал – то ли от усталости и нервного напряжения, то ли от расслабляющих ароматов горячей ванны – его морило, хотелось так лежать, пристроив голову Олегу на плечо, не двигаться и ни о чём не думать. Даже перспектива занятия сексом прельщала в основном возможностью переместиться на нормальную кровать. За сутки, прошедшие с их первого эротического эпизода, они умудрились обтрахать несколько совершенно не приспособленных для любовных игрищ поверхностей, и такая роскошь, как нормальная человеческая кровать, до сих пор относилась к разряду Костиных мечт. Стучать же локтями и коленками и скользить в жёсткой ванне Костя совсем не мечтал. Да, это может быть затейливо, но не тогда, когда хочется погрузиться в плавную негу неторопливых ласк и сна на свежих простынях.       Олег потёрся колючим подбородком о Костино плечо, мягко поцеловал в то же самое место, и от контраста ощущений на крошечном пятачке кожи у Костика по всему телу моментально высыпали мурашки. Олег, ловя его реакцию, едва заметно улыбнулся и продолжил медленно выцеловывать, нарочно царапая щетиной Костино плечо, спускаясь к локтю, придерживая его руку над водой, и через минуту Костя уже был согласен принести в жертву и сон, и свои локти с коленями, лишь бы это не заканчивалось, лишь бы этот змей-искуситель не останавливался и взял бы его прямо тут, и оттрахал бы до потери сознания, так, чтобы вода расплёскивалась вокруг, а боль от ушибов терялась в судороге наслаждения. Костя уже начал невольно выгибаться, пытаясь потереться попой о бок Олега, и издал первый непроизвольный стон, когда тот вдруг прервал свое занятие, отстранился и, немного почавкав, произнес:       – Ты знаешь… Отвратительно.       Костя в ужасе замер, пелена наваждения мигом слетела, а Олег продолжил всё тем же невозмутимым тоном:       – Эта пена пахнет хорошо, а на вкус просто отвратительна, ты не против, если мы продолжим после душа, и где-нибудь не тут?       – Блять, так можно импотентом стать!.. – шумно выдохнул Костик. – И да, я не против переместиться, если только потом ты продолжишь с того же места! – Он запоздало улыбнулся и, изогнув шею, обернулся, чтобы дотянуться до губ Олега и забрать с поцелуем мифический вкус пены, чувствуя только жгучее желание не прерывать этот момент.       Но и после душа Костиным мечтам о кровати суждено было сбыться не сразу. Распалённые шквалом нескромных прикосновений и поцелуев, становящихся всё более настойчивыми и агрессивными, перемещаясь в сторону спальни, они наткнулись на массажный стол, и Костик обречённо выдохнул. Кровать маячила впереди за перегородкой из матового стекла, но Олег рывком развернул Костю, не церемонясь, плюхнул его животом на мягкий стол и зашуршал откуда-то взявшимся квадратиком фольги. Потом, схватив одну его ногу, задрал её коленом на высокую поверхность и практически без подготовки вошёл одним толчком. Костя изо всех сил вцепился в край стола, чтобы не перемахнуть через него, в первый момент от такого напора у него потемнело в глазах, и он едва сдержался, чтобы не заскулить, а Олег сразу начал трахать размашисто, ритмично, выходя почти на полную, и снова врываясь до основания. Через пару минут Костик уже почти освоился с таким положением дел, но Олег ослабил хватку, замедлился и, с силой проведя обеими ладонями по напряжённой Костиной спине, приподнял его со стола, прижал к своей груди, и Костик почувствовал, как гулко колотится сердце Олега. Тот провёл руками по Костиным плечам, груди, животу, снова сильнее притиснул к себе и хрипло замурлыкал в самое ухо:       – Прости, малыш, я сорвался… Ты хочешь в кроватку?       – Ты даже не представляешь, как я хочу в кроватку! – Костя изогнулся, словно кот, обтираясь затылком о плечо Олега и накрывая его ладони своими.       Оказавшись на постели, Костя хотел было принять уже почти привычную коленно-локтевую и смиренно подставить зад своему несдержанному хищнику, но Олег остановил его, плавно уложил на спину и устроился сверху, продолжая целовать настойчиво, но чуть более плавно, оглаживая и покусывая распростёртое под ним тело, доводя Костю до той стадии возбуждения, когда он, сам не замечая того, развел колени шире и подкинул бёдра, пытаясь найти и вернуть то, что ещё недавно так его терзало, пока он не зашептал исступленно: «Пожалуйста, пожалуйста, сейчас же, Олег, трахни меня, пожалуйста!»       И только тогда Олег снова толкнулся внутрь, вошёл до основания, начал широко двигаться и наконец позволил Косте прикоснуться к себе. Костик лихорадочно дрочил, уже не стесняясь стонать в голос, отвечая на каждую мощную фрикцию, потом затих, задержал на мгновение дыхание, давая понять Олегу, что он уже на грани, и кончил, чуть ли не потеряв сознание. Олег, уже не сдерживаясь, ещё несколько раз быстро и сильно толкнулся и, шумно выдохнув, повалился рядом, чтобы не задушить послеоргазменно отлетевшего Костика. Через пару минут Костя привалился к разомлевшему Олегу и устроился у него под боком. Хотелось целоваться. Не видя смысла сдерживать свои желания, Костик подполз повыше, поцеловал загорелое плечо, посопел Олегу в ухо, облизав и прикусив мочку, добрался до губ, на которых блуждала еле заметная улыбка. Олег отвечал на неспешный неглубокий поцелуй, одной рукой легко поглаживая Костю по спине, по пояснице, скользя по бархатной попе, и когда тот снова переместился с поцелуями куда-то в область шеи, не открывая глаз, медленно произнёс:       – Котик, ты такой ласковый…       – Ты же теперь знаешь, – Костя слегка хмыкнул, – я могу быть любым. Каким закажут.       Олег отреагировал мгновенно. Открыл глаза, сурово сдвинул брови, зыркнул на пристроившегося у себя на груди любовника и, вмиг превратившись в устрашающего Горыныча, произнёс, чеканя каждое слово:       – Я больше не хочу об этом слышать. Никогда. Ты понял?       Костя вдруг увидел перед собой своего грозного начальника, хоть и голого, но от того не менее серьёзного, и понял, что сморозил лишнее.       – Прости.       – Захочешь об этом поговорить – поговорим. Но шутки такие в постель не тащи. Ты понял? – Олег строго спросил ещё раз, для пущей убедительности.       – Понял, понял. Прости… Сегодня сумасшедший день какой-то был, всё в кучу. – Костя устало потёр глаза. – Я есть хочу, – примирительно улыбнулся он.       – Пойдём, я тебя покормлю, малыш, – Олег сменил тон и сам потянулся за поцелуем. – Ты ж и правда там сидел весь вечер как на ежах и ничего не ел.       Они спустились в кухню, Олег развернул пару стейков с Виталикиного праздника, плеснул себе ещё виски и предложил Косте, но тот мечтательно предположил, что выпил бы вина. Олег, со словами, что «уж этого добра тут навалом», распахнул похожий на холодильник шкаф, где в темноте ровными рядками покоились на боку коллекционные бутылки.       Так, голышом, сидя вдвоём за поздним ужином с остывшими стейками, изысканным вином и с видом на весь город, неторопливо беседуя, они встретили свою первую ночь под одной крышей. Потом Костя засыпал, чувствуя за спиной тепло тела своего самого удивительного и неожиданного любовника, его загорелую руку, обнимающую поперёк груди, вспоминал события одного уходящего дня, которых, по меркам Костиной обычной жизни, могло хватить на целый год, мысли его путались, и на смену тревоге и страху приходило тягучее и блаженное умиротворение.       – Что будет завтра, Олег? – спросил, уже плохо соображая, следуя течению своих мыслей.       – Завтра? Воскресенье, законный выходной. Я планирую провести его здесь, поспать, потрахаться, поесть, опять поспать, – улыбнулся Олег, шебурша дыханием волосы на Костиной макушке.       – Нет, ну а потом… На работе?       – А на работе – будет работа.       – И мне называть тебя Олегом Сергеевичем?       – Угу. Если хочешь шифроваться. Хотя, наверно, так будет правильно.       – И ты будешь меня строить?       – Угу-у.       – И отчитывать?       – Угу-у-у. А дома даже пороть. – Олег расплылся в улыбке.       – Мммм, я не любитель таких практик, я же ла-а-асковый. – Костя выгнул спину, зажмурившись. – Хотя, если ты настаиваешь…       – Спи уже, ласковый, а то сейчас договоришься, потом опять стыдно будет! – Олег притиснул Костика плотнее и чмокнул его в макушку.       Почему со временем всё снова изменилось? Почему вместо того, чтобы наслаждаться свалившимся счастьем, Костя опять начал искать подвохи, внутренне сопротивляться тому, что всё может быть просто хорошо… Незатейливо и без причины – просто хо-ро-шо. Наверное, первые шаги к такому финалу Костя сделал ещё на старте, когда смутно понял, что переезжать к Олегу насовсем он попросту боится.       Костя машинально включил кофемашину, но вдруг опомнился, пить кофе в полчетвёртого утра, когда ещё с вечера не мог уснуть – это как-то не то.       Наполнил чайник и снова уселся на икеевскую табуреточку, обозревая свою крохотную неудобную кухню, ждать, когда закипит вода.       Они не продержались вместе и полгода.       Нет. Костя не выдержал.       Победил его червь самокопания и неуверенности.       Он сам всё испортил.       Чёртово ночное солнце становилось всё ярче, за окном уже начинали чирикать шальные воробьи, и редкие вороны возмущённо оглашали тесный спящий двор первыми скрипучими возгласами. Вечер пятницы, минуя ночь, превращался в утро субботы. *Васька – Васильевский Остров или В.О. – один из районов Санкт Петербурга, окружённый Невой и имеющий выход к Финскому Заливу