Судьба благоволит...

Только когда челнок начал спуск, Амелия Ха поняла, почему эта планета совсем не пользуется популярностью у туристов. Катер, при посадке на который Амелия сочла слишком массивным, начал сотрясаться и вибрировать, а иногда она всем телом ощущала потерю веса, как будто катер проваливался в бездонную яму. Однако посадка прошла довольно мягко из-за того, что космодром располагался в жерле потухшего вулкана, кальдера которого защищала от богатырских порывов ветра. Впрочем, Амелия была привычна и к перегрузкам, и к невесомости. Сказывался огромный опыт перелётов, который был ей доступен из-за богатства. Да, Амелия Ха — счастливая наследница, деловая женщина, заботливый патрон, яркая личность и душа компании — была неприлично богатой. Причём неприлично богатой в квадрате. Раньше она просто наслаждалась безразмерными возможностями папиного кошелька, а в последнее время и сама стала зарабатывать столько, что пора было уже задумываться о покупке собственного астероида для хранения ценностей. Амелия гордо вышагивала по плитам космодрома, разглядывая местную, чуть архаичную технику. Неожиданно к ней подбежал маленький человек в плотном комбинезоне, кожаном шлеме и с маской и огромными очками, закрывавшими всё лицо. — Аиамаси нибояси каиамимасен, — неожиданно басовито проорал маленький человечек. Амелия, выпучила глаза от удивления. — Он просит надеть шлем, — перевёл Виктор Кито, который следовал за Амелией на некотором отдалении. Сам он сразу по приземлении надел прозрачный колпак и помог надеть Дане Тху, своей возлюбленной, и по совместительству личной помощнице Амелии. — Нахера мне шлем? — удивилась бизнесвумен, — тут же радиация только в пять раз выше, чем в среднем на обитаемых планетах, за пару дней со мной ничего не случится. — Нихера нибояси, дуромасимацать! — снова заорал маленький человечек. Амелия обиделась — Пусть сам себя мацает, — воскликнула она, но дальше обидеться ей не дала Дана. Помощница надела на голову Амелии пузырь. Зажужжали микро насосы, и внутрь шлема потёк фильтрованный воздух. — Здесь пыль радиоактивная, — спокойно пояснил Виктор, — она месяцами может оставаться в лёгких, поэтому тут важно носить шлем или хотя бы маску. — А, — Амелия была умной девушкой, ещё и с хорошим воображением, и сразу представила, что радиоактивная пыль может сделать с тканями лëгких, — Тогда ладно. Но он пусть меня дуробояси не называет. Виктор улыбнулся и махнул рукой. Он знал, что лингвистические способности Амелии плавали где-то на уровне между пятилетним ребёнком и жирафом, поэтому давно перестал смеяться в голос, когда слышал очередные комментарии бизнесвумен по поводу неродной для нее речи. Казематы космодрома тоже были какие-то архаичные — никакой архитектуры, только инженерия. Без эмоций. Амелия обрадовалась, когда четырехосная электро повозка выкатилась наружу, и принялась было разглядывать пейзаж, но за пыльным иллюминатором проплывали только камни, ветер и низкорослая растительность. Тогда она в очередной раз подумала о том, что могла сама не летать на эту захолустную планету, а просто послать сюда Виктора. Это же его идея, в конце концов. История с этим путешествием вышла интересная, вполне в духе обычных приключений Амелии. Недавно она вспомнила, что несколько лет уже ничего не дарила своему отцу — главе огромной мегабогатой корпорации. В детстве она ляпала какие-то поделки, потом в школе пыталась что-то придумать необычное, и отец всегда с радостью принимал её подарки, а потом до Амелии дошла простая мысль — человеку, который всё может купить сам, нечего дарить. Периодически ей удавалось придумать что-нибудь оригинальное, но это случалось всё реже, и как назло в голове у неё не было подходящих идей, а отцу скоро должно исполниться шестьдесят лет. Важная дата для ханьца. И вот тут случилось нечто, что заставило сердце Амелии биться чаще в предвкушении сцены, где всякие богатые шишки и прихлебатели раскроют свои рты от удивления, когда она поднесет отцу подарок не просто уникальный, а ещё ему и интересный. Однажды Амелия и Дана Тху решали мелкие вопросы в головном офисе папиной мегакорпорации. И Дана попросила Виктора забрать еë. Амелия же, испытывая почти материнские чувства к своей подруге, всячески еë опекала, оказывала знаки внимания, дарила всякие мелочи и периодически спрашивала, когда Виктор и Дана заведут ребёнка. Поэтому и пошла сама лично встречать Виктора, шикарного этнографа и настоящего красавца. Ну ещё Амелии надоели дела, и она рассчитывала, что пока проведёт гостя с экскурсией по лабиринтам папиного офиса, Дана сама разберётся с делами. Виктор топтался на пороге рядом с госпожой Ли, строгой консъержкой, которая одна стоила целого взвода охраны. Пару раз Амелия лично в этом убедилась, поэтому заранее предупредила Виктора, чтобы тот не совался дальше прихожей. Но этнограф не скучал, он разглядывал ковры при входе. — Привет, Виктор, что, интересуешься папиными ковриками? Амелия радостно хлопнула его по спине. — Ага, этот ведь ковёр с моей родной планеты. Я даже место могу назвать, где его изготовили — остров Иссю. — Ты чо, как интересно?! У Амелии и правда загорелись глаза. Она всегда радостно переживала всякие совпадения, искренне веселилась вместе с друзьями, поэтому еë многие действительно любили, не смотря на вздорный характер. — Это ковёр из Шëлкового пути, — пояснил Виктор, — практически неснашиваемый. — Жëлтого мутит? — Амелия как всегда перепутала новые для неё слова. — Шёлковый Путь, это такие колонии фильтрующих животных с Радужного Моря. — А. Ясно. У папы ещё тыща таких ковров есть. — В смысле с Радужного моря? — Не… Отовсюду. Это его страсть. Он собирает редкие, исторические или самые дорогие ковры. У него тыща четыреста два уникальных ковра. Он говорит, что они показывают разнообразие переселенческих миров. — Это тема мой последней книги, — поделился Виктор. Общие истоки и разнообразие… Да. — Хочешь посмотреть коллекцию? — Амелия хитро прищурилась. — Давай. Амелия полчаса бодро тараторила. Виктор с интересом разглядывал ковры, отпуская иногда малопонятные замечания. А когда девушка упомянула про папин юбилей и свои подарочные фантазии, остановился и спросил: — А можно каталоги просмотреть? Потыкав в свой огромный телефон, Амелия протянула его Виктору. — На, вот тута… Минут семь он пролистывал каталог, потом сказал: — Я знаю, где взять ковёр, о котором твой папа даже и не слышал. — Да ну? — удивилась Амелия и потеребила окрашеный хохолок на темечке, — он точно всё знает о коврах. — Технически там не ковры, но местные называют их коврами, и уж точно в Галактике нигде таких больше нет. На следующий день они уже неслись в направлении Новой Хиросимы. Транспорт высадил их в межгорной долине с бесконечными рядами деревьев, усыпанных снегом. По крайней мере, так показалось Амелии — что деревья усыпаны снегом. Потом она повертела головой и решила, что снег не может скрывать кроны деревьев при температуре больше двадцати градусов тепла. — Эй, Виктор, что за фигня? Это чо за снег особенный? Внешние динамики встроенные в шлемы позволяли свободно общаться даже на расстоянии, поэтому Виктор, который уже вёл Дану Тху к скоплению каменных конусов у подножия горного хребта, обернулся и ответил: — Это паутина шелкопрядов… — Фу! Пауки! Амелия рванула вперед, опасливо оглядываясь на белоснежные кроны. Каменные конусы оказались домами. Перед одним из домов их поджидала комичная фигура — маленький человечек в футляре из плотного цветастого шëлка, он пропищал, сложив руки у груди в приветственном жесте: — Сука соси нихерасе ато бояси в самом соку! — Чо она матерится! — возмутилась Амелия. — Это местный японский, — успокоил Виктор, — она нас приветствует. — А, ну ладно… Хозяйка скинула свой футляр и осталась в полупрозрачном халатике. Она была косоглазой, кривоногой, а ростом ниже Даны раза в полтора. Виктор тотчас завёл с этой карлицей разговор. — Чо это у них ковры какие-то особенные? — тихо спросила Амелия. — Ага, — подтвердила Дана, — Виктор ночью рассказывал… — Погоди, а вы что ночью разговариваете? Дана недоуменно уставилась на подругу: — Конечно. — А разве вы не занимаетесь?.. — Ой, Аме, невозможно же всю ночь этим заниматься! — Дана покраснела, — и потом, когда нам ещё разговаривать? Я ведь всё время на работе. Амелии стало стыдно за то, что она так перегружает подругу. Впрочем не настолько, чтобы захотеть дать ей лишний выходной. — Ну ладно, значит Виктор рассказывал… — На эту планету прибыл японский ковчег «Новая Хиросима». Это в самом начале эпохи переселения. Прилететь-то они прилетели, но планета оказалась малопригодной для жизни. Диаметр на двадцать процентов меньше, чем у Земли, масса — на шесть процентов, большая скорость вращения вокруг оси, то есть атмосфера бурная. В добавок очень плотная кора. Из-за большого количества тяжёлых металлов. Естественно и радиация выше нормы. — И как они не вымерли все? Амелия действительно заинтересовалась. — Ну у них было много молодых и талантливых учёных и инженеров. Сначала они прятались в пещерах. Потом смогли вывести специальную породу шелкопрядов… — Это пауки что ли? — Вообще-то бабочки… Лицо Амелии просветлело. Бабочек она не боялась. Хозяйка угостила гостей компотом из абрикосов, который очень понравился Амелии, к тому же Виктор сказал, что местные фрукты выращиваются в специальных местах с высоким содержанием селена и йода. — Йод — это хорошо, — Амелия решила похвастаться знаниями в области медицины, но тут же спохватилась и занервничала, — это, Виктор, а разве растения не впитывают в себя всё, что в земле? Они же радиоактивные все?!. — Да, в этом и фокус. Хозяйка сказала, что сейчас придёт садовник уже. Но я объясню, это несложно. Они каждое дерево, каждую грядку помещают как бы в кокон из паутины шелкопрядов. Она генетически модифицирована таким образом, чтобы поглощать все радиоактивные компоненты. Каждый год, после того как собирают урожай, старую паутину уносят в специальные пещеры, даже ëмкости с землёй, в которых помещаются корни оборачивают новой паутиной. Поэтому тут вся еда безопасна. Правда еë хватает только-только. — Это как? Сейчас-сейчас? — Это значит, что мало еды. — Так пусть чё-нибудь продают. У них наверно урана много или платины. — Много, но у них общество попало в электрическую технологическую ловушку. — Погоди, их поймал кто-то? — Сами себя. Есть книга старая, там разбирается интересный вопрос, — по тому, как Виктор улыбнулся, Амелия поняла, что он сел на любимого конька (так любила выражаться Арья, подопечная Амелии, крутой кондитер и знаток русской литературы), — во всех успешных переселенческих мирах экономика строится на переработке нефти, газа и угля, или их аналогов. Там, где жители понадеялись на электричество, они с трудом выживают… — А, так это любой экономист тебе скажет, что от розетки далеко не отойдешь, они и сидят у своего ковчега, пока мозги не сгниют. Этава ясно же! — Ну вот Амелия… — Чо? — Там человек старался, книгу писал, а ты раз одной фразой всех уничтожила. Виктор засмеялся, потом они с Даной обнялись и принялись хрюкать, не в силах сдержать веселье. Вскоре действительно пришёл садовник. Путь в пещеру склад занял несколько минут — они просто спустились по спиралевидному пандусу под каменный чум и оказались в мерцающей пещере, увешанной медными позеленевшими проводами, которые искрили, когда лёгкий сквозняк их шевелил. — Вот же помойка, — воскликнула Амелия и непроизвольно потянулась рукой ко лбу, но на пути еë ладони встал прозрачный колпак. — Это склад, а заодно электростанция и фабрика радиоактивных ковров, — поправил Виктор. — Ага, — Амелия аж подпрыгнула, — Еды, значит им не хватает! — видимо ей в голову пришла новая гениальная идея, от этого уже Дана Тху, хлопнула себя ладонью по лбу. — Щас я им предложу такую сделку с их этими полунедельками, что у них глаза на волосы налезут! Спустя две недели Дане уже хотелось уткнуться лбом в подушку и ничего больше и никогда в жизни не слышать о коврах. После официального банкета по поводу юбилея господина Ха она держалась на ногах только благодаря тому, что Амелия пообещала ей недельный отпуск. Правда, когда она вспомнила глаза Амелиного отца, увидевшего спускающийся с потолка на тросиках прозрачный радиозазищенный футляр и светящийся в нём кусок радиоактивного грязного шёлкового ковра, она немного приободрилась. Сказать, что господин Ха удивился, значит ничего не сказать. Минута полной тишины, когда высокопоставленные шишки и надменные родственники с открытыми ртами следили за Амелией, которая с невозмутимым видом подсоединяла к футляру латунные контакты и кабели, от которых зажглись праздничные гирлянды, была похожа на кульминацию эпический драмы. Впрочем господин Ха быстро оправился и оценил уникальность Амелиного подарка. А когда гости начали расходиться, велел дочери пройти в переговорную комнату, а Дане Тху охранять их. Она внимательно слушала, благо громкий голос Амелии легко преодолевал преграду в виде звуконепроницаемых дверей. — Да папа! Да, я же и говорю! — радостно вещала Амелия, — у них избыток электричества из-за этих полунеделек! А у меня избыток баранины с Нямцерен и нехватка вольфрама у гномов! Я продаю бесплатную баранину этим Хиросимцам, с них беру вольфрам за двадцать процентов рыночной цены и за него получаю массовый пошив элитной одежды! А партнёры с Бельфема мне скидку делают на производство нити, за расширение рынка радиозащищённой пластмассы, я же эти, полунедельки продаю, как модный аксессуар на Джеймесон. Не бойся папа! Я им не сказала, что это ковёр, они думают, что это типа новый вид лампочек! Так что твоя коллекция, как и прежде, уникальна! В общем, господин Ха вышел из переговорной в очень радостном расположении духа. Он обнял Дану за плечи и шепнул: — Дочка у меня талантливая правда? Только ей пока не говори, что я еë хвалил, а то темп потеряет… Дана вошла в переговорную. Амелия сидела, развалившись в огромном кресле, и ковырялась в носу. — Амелия, объясни мне… — Так это, шëлк — источник бета-излучения, поэтому любая металлическая пластина… — Да нет, это я сразу поняла. Про какие полунедельки ты говоришь всё время? — Как про какие? У папы же есть такой ковер с новой Земли, такой грязный, потрёпанный, узкий и длинный. Проунеделька называется. — Не понимаю. — Ну по-английски же! — Хаф Вик? — Ну полу! Полу по-русски, полу по-английски! — Половик что ли? — догадалась Дана Тху. — Ну ты, подруга, тугая, а ещё лингвист! — рассмеялась Амелия.