Страшно отдавать свою жизнь другому?

— Когда мне было пятнадцать, при пожаре погибли мои родители, сгорел дом. Я тогда был у друзей, а не с ними. Навсегда запомню тот роковой звонок, когда мне сообщили, что горит наш дом. Я выбежал на улицу и быстро добрался на место пожара. Огонь полыхал, пожарные пытались потушить его, а потом... Салли сорвал с волос резинку, его голубые волосы посыпались на лицо. Он помотал головой, чтоб пряди полностью закрыли лицо, и сам прикрыл его обеими руками. — Из уже почти потухшего здания вынесли на руках тела мои родителей. Я подбежал к ним, меня пытались оттолкнуть, но я пробился и упал на почерневшую траву рядом с телами. Это были просто кости, которые покрыты сгоревщими ошмётками кожи. Ни лиц, ни волос, ничего... Мама пострадала сильнее всего, от температуры и обрушившейся крыши кости черепа раскололись на две части. Ее лицо с нежными чертами осталось только на одном из моих портретов. Она и учила меня рисовать. Ларри с ужасом слушал все это, смотря на вздрагивающего Сала. Тот поднял ноги на диван, прижал их к груди и уткнулся в них лицом. — Меня отправили в детский дом, на похороны меня не пустили мои «заботливые родственники». - голос Фишера звучал все громче и грубее. — В детдоме меня возненавидели. А все из-за того, что я защищал девочку, у которой мама любила секс за деньги с кем попало. Иногда это могло быть за бутылку дешевого пойла. Отец у нее попал в аварию с летальным исходом. Когда дети узнали про такое прошлое этой девочки, стали гнобить ее. Доходило до того, что они предлагали ей какие-то сладости и железные монеты, чтоб та с ними переспала! Она такая маленькая и беззащитная! Как можно хотеть с ней этого!? Салли резко убрал руки от лица и поднял голову на Ларри. Он кричал и наполнялся злостью, что заставило собеседника затаить дыхание. — Из этого дурдома те же самые родственники отказались меня забирать, и я продолжил жить там. - уже тише и чуть успокоившись продолжил Сал. — Нет, нет, не жить... Выживать! Жизнь с избиениями, гнобежом, давлением со стороны родственников, одиночеством, кошмарами, отсутствием любви и заботы, воспоминаниями о том роковом дне сложно назвать жизнью! Парень дал волю эмоциям. Перед абсолютно незнакомым человеком, которого к тому же ты больше никогда не увидишь, выговориться очень просто. Поэтому он уже кричал во все горло, размахивал руками и мотал головой, от чего голубые волосы разлетались в разные стороны и взъерошились. — Каждый день на моих руках появлялись новые порезы, но желанно надавить на лезвие с нужной силой, чтоб вена наконец была перерезана, я боялся. А всем остальным было все равно. Да, появляются у ребёнка порезы на руках, и что. Уже пол руки изувечено ими? Ничего необычного. Вторая тоже? Да ничего, бывает. Ларри качал головой и следил за вспышкой в голубых глазах. Он медленно потянулся к лежащей на коленке ладони Фишера и прикрыл ее своей. Она и правда закрыла всю маленькую руку, но Сал этого даже не заметил из-за нахлынувших эмоций. — Та девочка была единственным человеком, который мог меня выслушать тогда. Да и сейчас тоже. Я безумно люблю ее. Она заменила мне семью, только мы на данный момент далеко друг от друга. - закончил Сал свой рассказ. Он облегченно выдохнул и запрокинул назад голову, проникая рукой в волосы. Сейчас, отходя от резкого всплеска эмоций, парень почувствовал обволакивающее тепло на своей холодной руке. Он опустил вниз глаза и увидел, как на его ладони лежала рука Ларри, а его пальцы нежно поглаживали кожу. И тут, сам того не ожидая, Фишер наклонился вперёд, обнял Джонсона за шею и положил голову на его плечо, уткнувшись в него носом. Тот вздрогнул от неожиданности, но потом приобнял обеими руками вздрагивающее тело. Салу сейчас это было очень нужно. Да, это кто-то посторонний, но простого тепла от другого человека хотелось как никогда. С единственной своей подругой парень общался только по телефону, а в Питере друзей он не нашёл. Был полностью погружён в учебу, потом работу, рисование и собственный мир, в котором он был одинок.