Страшно отдавать свою жизнь другому?

Ларри потянул за ручку двери и открыл ее, впуская Сала в квартиру первым. Тот, разувшись, осматривал все вокруг себя с интересом, проходя вперёд по небольшой прихожей. Где-то в глубине квартиры слышался шорох, и Сал пошёл туда, а Ларри за ним. Войдя в комнату, откуда как раз и исходил звук, он увидел рыжего парня в очках и большим количеством веснушек на носу и щеках. — С каких это пор ты школоту в дом приводишь? - возмущённо нахмурив брови спросил Тодд. Фишер окинул его вопросительным взглядом и сложил руки на груди. — Да, да, я тебя имею в виду. Ларри сделал вид, что не слышал слов своего «друга» и нежно коснулся плеча Сала, намекая этим на то, что лучше будет промолчать и не вступать в спор с Тоддом. — Это Сал Фишер, мой друг. Он не школота, ему двадцать. Работает фотографом в Санкт-Петербурге. - представил Джонсон гостя. После последнего услышанного предложения Моррисон дружелюбно заулыбался и встал с кровати, на которой сидел. Он подошёл к Салу и протянул ему руку со словами: — А я Тодд Моррисон. Приятно познакомится. Фишер пожал ему руку, но в ответ сухо и безразлично сказал: — Взаимно. Ларри занёс в комнату чемодан гостя, а его самого повёл на кухню, Тодд увязался за ними. Джонсон включил чайник и поставил на стол три кружки. Есть Сал отказался, поэтому Джонсон налил ему чай. За столом кого-то интересного разговора не получалось из-за того, что Моррисон переводил все темы разговора на вопросы о работе Фишера. В один момент шатен не выдержал, видя, как неприятен Салу этот разговор, он вежливо попросил Тодд уйти в другую комнату и оставить друзей наедине. — Давай лучше прогуляемся? - предложил Фишер, допив свой чай. — Ты разве не устал после долгой дороги? — Устал, но я сюда не поспать приехал. Сал продолжил что-то говорить, но Ларри не слушал его. Мозг будто отключился, все звуки вокруг пропали. В центре внимания были только они... Губы... По их движениям можно было понять, на сколько они мягкие. Уголки изредка приподнимались в легкой улыбке, открывая белые ровные зубы. В один момент, когда движение губ прекратилось, эти зубы прикусили нижнюю губу, а потом отпустили слегка оттягивая. Губа налилась кровью и преобрела яркий цвет. Оторываться от этого зрелища не хотелось, но надо, чтоб не вызвать этим смущение Сала или чего по серьёзней. Ларри медленно поднимал голову, но его взгляд ещё некоторое время был прикован к снова оживившимся губам. — Ладно пошли. - сказал он и встал из-за стола, убрал с него кружки и встал в дверном проёме, ожидая Фишера. Парни вышли вдвоём на улицу, разговаривая на очередную бесполезную тему. Они шли в сторону парка, где хотели побыть наедине. Хотелось отстраниться от всех людей и быть только вдвоём. Об этом мечтал каждый из них, но никто не озвучивал это вслух. Ларри заметил, что рядом с Салом он чувствует себя по-другому... И сердце бьется в другом ритме, будто подстраиваясь под биение сердца друга, и что-то трепетало внутри, когда эти голубые глаза замирали, смотря в глаза Джонсона, и тело вздрагивало от мимолётных касаний нежных рук. Ларри не заметил, как прошёл час. Но он быстро пролетел не только для него. А что на счёт Сала? Он испытывает похожие чувства. Только его внимание было приковано к... запаху. Он наполнял собой легкие, впитывался в одежду и затуманил сознание. А вот то, что происходило внутри, заставляло щеки, нос, кончики ушей краснеть. Уголки губ намертво застыли в легкой улыбке. Глаза блестели, веки иногда невольно опускались во время очередного вдоха запаха исходящего от футболки Ларри, его волос. Да, скрывать за эти годы он научился только боль за улыбкой. А вот эти чувства для него были новыми. Ни один человек не вызывал эти эмоции всего лишь своим запахом. Вот у Ларри получалось это скрывать, а все из-за одной маленькой детали из его жизни...