aperitif

***       сокджин лениво листает журнал в комнате ожидания, когда дверь в кабинет намджуна широко раскрывается. из него плетётся парень, молодой, почти что переступивший ту неловкую стадию, которую приходится испытывать всем подросткам чуть ли не по закону жизни. сокджин смотрит на него понимающе.       он весь обвешан мешковатой и плохо сидящей одеждой, которая выглядит на нём слишком велико — достаточно велико для того, чтобы сокджин мог заметить синяки от чьих-то ладоней, что покрывают его руки. красивое сочетание чёрного, фиолетового и тёмного зелёного.       он говорит что-то намджуну — прощание, преисполненное неуместной теплотой. сокджин слышит, как мужчина в кабинете бросает нечто в ответ — омерзительное обещание, и мальчишка спешит скрыться, уходя вдоль по коридору; сутулый силуэт пропадает в тени.       сокджин поднимается с кресла, на котором бездельничал, и бросает журнал на стеклянный стол возле него. он проделывает путь, заходя в офис намджуна, и стучит костяшками своих пальцев об дверь, чтобы оповестить о своём присутствии.       намджун поднимает взгляд на звук, слегка улыбаясь сокджину.       — заходи, заходи, — говорит он, предлагая сокджину закрыть дверь. сокджин подчиняется, однако предложение сесть где-нибудь рядом со столом намджуна отклоняет. от кабинета так и разит сексом. сокджину не хотелось бы испачкать свой костюм.       — ещё одна из твоих маленьких игрушек? — с деланной заинтересованностью спрашивает сокджин. он знает, намджуну нравится болтать, а у сокджина есть свободное время, поэтому он потакает приятелю. брови намджуна взметаются в смущении на мгновение перед тем, как распрямиться, и довольная улыбка прорывается на его лице.       — тэхён, ты имеешь в виду?       сокджин кивает, хотя не так уж и заботится об имени парня.       — да. он — особенный — тэхён, — произносит намджун, и по его достаточно самодовольному тону сокджин может сказать, что психиатр им невероятно доволен. — испорченный ребёнок, если так можно сказать. домашняя жизнь — настоящий бардак. погибшая мать. жестокий отец, ты ведь знаешь правила, — ухмыляется намджун, — уже десятки раз встречал проблемы с папочкой.       — и я держу пари, что тебе нравится это, не так ли? — мямлит сокджин, едва улыбаясь. намджун ухмыляется вновь, перемешивает несколько бумаг, а затем обращает свой взгляд на сокджина.       — что ж, верно, — соглашается он, — но я знаю, ты здесь не для того, чтобы говорить об этом. ну, а теперь, хён? чем я могу быть полезен?       — ты знаешь, чем, — отвечает сокджин, выжидающе вскидывая бровь, на что намджун только самодовольно улыбается. он некоторое время копается в своих бумагах, а затем передаёт сокджину папку с файлами из манильской бумаги.       — пак чимин, — произносит сокджин, как только сокджин резким движением раскрывает документ. — его единственный родственник скончался месяц назад. теперь ребёнок всего-навсего плывёт по течению. никто не будет скорбеть по нему, если… прости, когда он исчезнет.       сокджин гудит, рассматривая фотографию парня: каким-то образом его глазам удавалось выглядеть изнурёнными даже сквозь плоскую пиксельную картинку.       он сделает это.       — спасибо, намджун, — говорит сокджин, уже направляясь к двери. он останавливается перед тем, как пересечь порог, и оглядывается на парня. — ты придёшь ко мне на ужин в эту пятницу, я надеюсь?       — конечно, хён, — произносит он, подмигивая, — ни за что в жизни не пропущу твою готовку.       — хорошо. тогда увидимся в пятницу, — кивает сокджин, маша на прощание, а затем аккуратно закрывает дверь позади себя.       он улыбается. он уверен, намджун не стал бы говорить это так легко, если бы он знал, что (точнее — кого) сокджин накрывает ему каждый раз, как он приходит к нему домой на ужин. и всё-таки лучше, если не знает.       намджун — другой тип чудовища — тот, который любит обманывать самого себя, думая, что в нём всё ещё осталась частица хорошего. он воспринимает сокджина как убийцу, а не хищника, каковым он является на самом деле, и не считает нужным изучить сокджина получше, чтобы понять это. и даже если сокджин предпочтёт увидеть осознание на лице мужчины, он знает, что тот не скажет ничего.       по крайней мере, не до тех пор, пока сокджин извлекает выгоду из всего, что даёт ему намджун.