Сквозь пространство и время. Часть 2

      

MAIRI — Wild Lovers

      — Нервничаешь?       Нагато вздрогнул, когда сбоку послышался мягкий шелест, давно позабытый, утерянный в стремительном потоке времени — но распаливший в его сердце обжигающее пламя.       Подернутый взгляд перевели на миниатюрное создание, стоявшее с ним на крыльце одного из домов. Нагато попробовал улыбнуться, затем возникло желание забраться под несменяемую маску холодности, чтобы скрыть свой страх перед самой важной встречей. Он пытался стать суровым, в меру безразличным, однако в конце даже и припомнить не смог, каково это быть жестоким, бесчувственным Каге.       Нагато застыл, вглядываясь в чарующие глаза своего ангела. Так близко к нему, так горячо от ее близости. Свет заходящего солнца завораживающе переливался в струящейся платине, поистрепавшейся порывистым ветром. Он всегда любил перебирать волосы любимой, была ли это привычка прошлой жизни или Нагато действительно полюбил вдыхать их аромат в свое время — оставалось лишь догадываться. Но внутри ни на йоту не утихало желание прикасаться к этой девушки. Одного взгляда, мимолетного, обжигающего, достаточно, чтобы сгореть в своих же чувствах, желаниях.       Легкие задрожали от родного аромата. Он ничуть не изменился — всё такой же дурманящий, пропитанный воздушной легкостью. И покоем. Тем хрупким, утраченным, проблески которого замаячили на горизонте одинокой жизни. Сглотнув, Нагато лишь кивнул, признался самому себе, что он страшится переступить порог и посмотреть в глаза дочери.       Вдруг она отвернется от него, отвергнув?       — Не стоит, — Изанами ответила улыбкой, невесомо касаясь руки бывшего. Тела обоих содрогнулись мелкой дрожью, когда ее пальчики провели по холодной коже. Взгляд кровавых глаз потупился, и девушка поспешила спрятать ладошку в рукаве плаща. Незаметно от парня она выдохнула и сразу же усмехнулась: как маленькие и еще глупые девственники. В следующий момент ее лицо вернуло больше невозмутимости, в которой замерцала добрая улыбка. — Асура очень ждала встречи с тобой. Поэтому просто зайди и поздоровайся с ней… Как отец.       На последнем слове она чуть прищурилась, тонко намекая на последствия ошибки. За дочь порвет любого, даже чертовых папаш.       В ответ Нагато поджал губы, втянул побольше воздуха и без стука прошел в дом лучших друзей. Один шаг за порог — и он застыл, позабыл о том, чего хотел секунду назад. Все мысли и само естество понеслись к маленькой девочке, застывшей возле двери. Ее черные бусинки горели ярче звезд, а прижимаемые к груди кулачки дрожали в ожидании чуда — пусть папа улыбнется ей, пусть скажет, что любит. Она ведь так хотела познакомиться со своим великим родителем, и выдержать его безразличие попросту не сможет…       В прихожей внезапно повисла давящая тишина. Рокот настенных часов превратился в набат колоколов. Детское сердечко неистово колотилось о грудную клетку, Асура ждала, смотрела в глаза отцу и мысленно умоляла того сказать ей что-нибудь. Хотя бы короткое словечко. Прошу, то-сан…       — Асура, — девочка подпрыгнула на месте, когда родитель внезапно заговорил спокойным голосом, опускаясь на корточки. Выглядывающие из кухни Яхико и Конан держали кулачки, готовые в любой момент прийти на помощь. А со второго этажа выглядывал мальчик, неотрывно рассматривая пришедшую к ним гостью. Улыбка дрожала на губах, и в душе ликовали от восхищения. В любое другое время Нагато бы согласился с мыслями Соры, но сейчас центром его чувств, жизни стала другая. — Наверное, я должен попросить прощение за то, что случилось в нашу первую встречу. Для…       — То-сан!       Обрадованная услышанным, Асура бросилась к отцу, которого тут же и сковала своими детскими ручками. Улыбка затерялась у него на плече, и только тогда оба смогли отпустить всё затаившееся напряжение. Нагато крепко обнял дочь и, скрыв лицо за ее длинными волосами, позволил себе обронить пару слезинок.       Счастлив. Он был несказанно рад просто от того, что маленький человечек принял его даже после стольких лет. Она не оттолкнула, не накричала — просто приняла как отца.       Я стал папой, — в голове мелькнула невероятная мысль, которая теплом растеклась по каждой фибре его души. Судорожно прижимая к себе маленького ангела, Нагато мысленно просил у своих девочек прощение, он благодарил их, как безумец орал, кричал, танцевал от мысли, что семья вернулась. Его семья.       Но в действительности он лишь улыбался.       Вскоре со стороны дочери стало доноситься непонятное похрюкивание. Нагато резко отстранил ее от себя и сразу взметнул глаза к пунцовому лицу. Получив немного свободы, Асура блаженно втянула воздух, который так сильно перекрыл любимый то-сан. Даже кости захрустели от его стальных объятий.       — А теперь валим отсюда! — категорично заявила она и утянула родителей из дома, не давая тем и шанса что-либо понять. Напоследок дочь Лидера оглянулась на Сору, чтобы состроить ему самую мерзкую рожицу и показать язык. Мальчик на это лишь покачал головой: чего с глупых людей взять?       Уже на улице она запросилась к Нагато на руки, который охотно исполнил волю своего ребенка. Чтобы лишний раз не травмировать психику жителей, он попросил Изанами перенестись к его дому незаметно — паники разводить не хочется. Оказавшись на пороге своего жилища, парень прислушался к ощущениям, а потом снял защитные барьеры с входной двери.       Появившаяся в потоке тьмы, Изанами оценивающе оглядела местность, где и поселился бывший. Сам дом оказался небольшим, в два этажа. Находился он в отдалении шумной деревни, посреди зеленой чащи. Отовсюду доносилось тихое поскрипывание сухой древесины, звонко щебетали птицы. Под девушкой скрипнула первая ступенька, усеянная сухими иголками. В лесном воздухе бродила опьяняющая свежесть, которой ей так не хватало. Изанами лишний раз пожалела, что они вынужденно перебрались в страну вечной мерзлоты, но затем улыбнулась своим же мыслям, проходя за Нагато: теперь они могут перебраться сюда. Она не будет препятствовать этому приказу, поскольку сама хочет покоя — в последнее время Изанами стала ловить себя на мысли, что уже устала быть Лидером. Хочется положить голову на мужское плечо и отдать своей опоре всю ответственность…       Но она по-прежнему этого не делает — просто боится. Боится того, что Нагато или Обито не справятся со своими обязанностями, боится упустить все ниточки, которые старательно плела все эти годы. Боится потерять маску, за которой так просто скрывать себя настоящую.       Хотя, кем она уже стала в этом мире?       Потерявшая себя настоящую, лишившаяся всякой божественности, перестав быть человеком. Изанами обхватила дверной проем и со вздохом прошла в прихожую. Навевает воспоминания, когда она еще была простой девчонкой, порой глупой, беспечной. Сколько же наивности в ней было тогда. Иногда вспоминая прошлое, Лидер не может сдержать улыбки, грустной, ведь она ловит себя на мысли вернуться в те времена, когда самой страшной проблемой казался поцелуй с парнем, а за порогом ее дожидались не враги, а простая обыденность.       Сандалии бесшумно опустили рядом с двумя другими, и с губ слетела немая печаль. Отыскав на тумбочке в прихожей расческу, девушка подошла к зеркалу. Острые зубчики распутали прядку волос — затем по спине рассыпалась гладкая густая копна, на которой Нагато, вышедший из кухни, опять задержал восхищенный взгляд.       Зеркало — великолепное изобретение человечества. Порой, когда не хватает смелости посмотреть прямо в глаза, можно заглянуть в зеркальную реальность, которая кажется другой. Там и любимая девушка похожа на милого ангела, не убийцу, не душегуба, забравшего жизни тысячи людей. Можно разглядывать ее отражение сколь угодно — и он бы всё равно не увидел никого, кроме самой прекрасной женщины. А теперь и матери его ребенка. Уже только за это ее нужно считать богиней.       — Мы тут чай решили выпить. Тебе как всегда, зеленый с мятой? — наконец произнес он, разрушая всё таинство, возникшее между ними.       Изанами опустила расческу обратно и бесшумно прошла к бывшему. Нагато пропустил ее вовнутрь, а сам еще целое мгновение стоял в проеме, растерянный от одной только мысли, что любимые девочки сейчас у него дома. Асура болтала ногами на стуле, куда он ее самолично посадил. К раскрытому шкафчику, откуда он не успел достать кружки, крутилась Изанами, периодически бросая взгляд на свою непоседу. А он сходил с ума, давился улыбкой, которая так и ползла наружу — и жутко хотел плакать. Впервые за столько лет.       Вот только кое-что всё равно не меняется       Приглушенно рыкнув, Нагато потрепал дочь по волосам, встал позади своего ангела и взял сахарницу, до которой она не могла достать. Коротышка — но его любимая и очень вредная.       Дыхание стало обжигающе горячим, тяжелым, когда Изанами ощутила его спиной. Нагато прижался к ней, руками оперся о край столешницы, заключая в зыбкий плен. Кончик носа невесомо прошелся по волосам на макушке, которую защекотало теплым шепотом:       — Хотя бы дома его сними…       — Не могу, — на выдохе ответила, оглядываясь, встречаясь взглядом не просто с могуществом самого бога, внезапно в этих глазах она увидела свое прошлое, того человека, которого когда-то полюбила. Только у мужа, ее обожаемого, единственного, был такой проникновенный взгляд, прорывающийся к взбесившемуся сердцу, поражая множеством электрических импульсов.       И лишь эту девушку сам Нагато готов любить и оберегать. Только она достойна его чувств, которые не смогли остыть даже после смерти того человека, из прошлого. Он испытывает невыносимую тягу к своему ангелу, она словно магнит для него, такая нереальная, красивая, обжигающе горячая. Кажется, даже одного прикосновения будет достаточно для полного испепеления. Но он хочет ощутить вкус этих губ, жаждет задохнуться от аромата ее волос, ее тела — того жара, в котором они растворятся вместе.       Рука, зажившая своей жизнью, провела по плотной ткани плаща, легла на плоский живот, ощутимо вдавливая женское тело в себя. С губ сорвался шумный вздох, который Нагато поймал раскрывшимся ртом. Кончики их носов соприкоснулись, и сердца обоих запели в унисон, остервенело разрывая грудную клетку, рвясь к тому, кто находится так близко — осталось преодолеть последнюю и такую долгую преграду…       Изанами уже почти прикрыла глаза, ощущая на губах чужое дыхание, Нагато сглотнул в предвкушении самого сладкого поцелуя за все эти годы, но именно в этот момент со спины прилетело громкое покашливание.       Кухня утонула в противном свисте чайника, и пара одновременно отпрянула друг от друга. Всполошившийся, Нагато поспешил выключить плиту, в то время как жутко красная, робеющая девушка начала выдергивать нижние ящики в поисках простой ложечки. Но в коротких промежутках они поглядывали друг на друга, давились глупыми улыбками и мыслью, что Асура еще по-прежнему с ними.       Сама девочка была бы и рада уйти, да только обещанные конфеты ей так никто и не выдал, а без сладкого она не готова идти спать.       — Что она любит? — Нагато раскрыл ящик со всевозможными сладостями, которые он скупил в магазине перед прибытием дочери. Заметив это блестящее и ароматное богатество, Асура чуть слюной не подавилась. Изанами же иронично хмыкнула, разливая по кружкам кипяток.       — То же, что и я, — взяла одно кружку и, дернув бровью, прошла мимо парня. Тот быстро обернулся и неосознанно провел языком по нижней губе. Низ живота стянуло болезненной, зудящей истомой, от которой уже хотелось не просто избавиться — это многолетнее чувство неполноценности, брошенности мечтали вырвать с корнями, чтобы впредь такое больше не появлялось. Он так долго ждал ее… — У нас с ней вкусы похожи.       Асура закатила глаза, когда ей вручили обожаемый мятный чай, но без сахара. Примеченные конфеты всколыхнули необузданный энтузиазм, и девочка в считанные секунды оказалась возле отца. Тот сразу помог дочери забрать несколько пакетов с конфетами и прочей смертью для здоровых зубов.       — Она очень… красивая, — с трудом подобрал нужное слово, когда подхватил свою кроху и вернул ее на стул. И на этом все мысли опять устремились к глазам любимой женщины, оказавшейся так близко, чтобы прошептать лишь для нее: — как и ты.       Ощутив, как щеки покалывает слабым румянцем, Изанами обогнула парня, отчего тот незаметно выдохнул — и опять она убегает.       — А еще эта проныра очень вредная, хитрая и совершенно неконтролируемая, — радостно проговорила она, затем положила руки на плечи дочери. К этому времени Асура закидывала в рот уже четвертую конфету, но вот пятую так и не успела съесть. Нахмурившись, она оглянулась на мать, возмущенная таким нелестным отзывом. Еще и перед отцом позорит.       — Да брешишь… Джузо говорит, что я ангел во плоти. А Сасори-сама пророчит мне судьбу великого шиноби, — и гордо вздернула носом, по которому тут же щелкнули. Девочка ойкнула и обиженно посмотрела на ка-сан.       — А еще ей самомнения не занимать.       — По твоим стопам идет, — Нагато незлобно усмехнулся, затем прошел за стулом, на котором восседала дочь и, не отрывая взгляда от любимых глаз, вокрузил ладонь на деревянную спинку. Изанами в ответ наигранно прищурилась, с улыбкой и вызовом смотря в божественное доудзюцу своего мужчины. И видится ей, что не такого уж и бывшего…       — Хочешь сказать, что я выскочка?       Уловив уже знакомые нотки, после которых обычно ка-сан и то-сан Обито занимаются всякими непотребствами, Асура по-тихому пробралась в коридор и подбежала к лестнице. На первой же ступеньки ее застал громкий стук в дверь.       — Я открою! — прокричала она и жестом показала родителям не отвлекаться. В следующий момент подозрительный взгляд уткнулся в размалеванную фифу, возникшую на пороге ее дома. По виду она больше походила на тех девиц, о которых обычно рассказывал им Джузо. «Прекрасные девы из квартала красных фонарей». Потом от Какузу Асура и ее братья узнали, что так называют девушек легкого поведения. Шлюхи, проститутки. И одна сейчас явно заблудилась, оказавшись не в том месте и уж точно не в то время: там у нее родители воссоединением занимаются!       — А… ты кто? — грудастая шатенка пораженно похлопала накрашенными ресницами. Асура демонстративно сложила руки на груди и с тихим фырканьем ответила:       — Вообще-то, дамочка, Вы сюда приперлись, поэтому я не должна представляться первой.       — Кимико… — озадаченно пролепетала, но затем сразу натянула милую улыбку, поправляя подол короткого платья. — Девушка Нагато.       Тут девочка изумленно присвистнула, принимая вид театрально пораженный.       — Де-е-евушка, говорите. Ну я тогда сам Хагоромо, получается.       Шатенка ответила не сразу, она явно была озадачена таким ответом, который прямо сочился издевкой и мыслью проваливать. Но то ли Асура недостаточно грозный вид приняла, то ли баба тупая попалась — груда мяса так и продолжила мозолить ей глаза.       — Ты, наверное, племянница нашего Каге, — наконец выдала Кимико, принимая вид приторно-добродушный.       — Вообще-то его дочь, — монотонный голос поверг девушку в искренний шок, заставив ту округлить глаза. У Каге есть дочь? Но откуда?! И почему никто об этом не знал? — А на кухне сейчас находится моя ка-сан… И она очень не любит, когда к то-сану приходят всякие девицы, — детские губы сломались в зловещем оскале. — Поэтому если не хотите лишиться головы, будьте так добры — валите.       На последнем слова она захлопнула входную дверь и сразу защелкнула ее на замок. Смахнув с плеч косички, Асура уже хотела пройти на второй этаж, как вдруг услышала тишину. Со стороны кухни больше не доносилось голосов, а потоки чакры очень резко изменились, перестав походить на ровное течение реки. Добраться до комнаты она решила излюбленным, но запретным для нее способом — зачем родителям сейчас мешать?       Изанами резко повернула голову к дверному проему, когда уловила всплеск тьмы. Мысленно сразу пообещала дочери наказание за это, вот только уже потом и позабыла об этом, затерявшись в жаре мужских рук, покоящихся на бедрах.       — Вы, Лидер-сама, настоящая заноза в заднице практически у всех Каге и даймё, — Нагато иронично бросил и придвинулся к своему ангелу еще ближе, ближе настолько, чтобы наконец ощутить биение ее сердца, почувствовать эту хрупкую красоту кончиками пальцев — и опьянеть, потерять рассудок лишь от близости своего наркотика. — Вас боится и ненавидит почти весь Какурезато. Но есть один человек, который любит такого Лидера. И хоть она не ангел во плоти, зато подарила самому счастливому мужчине на земле прекрасную дочь…       Шумный вздох ударился в мужские губы, и девушка приподнялась на носочках, кладя свои ладошки на плечи своего Каге. Одурманенный давно забытой эйфорией, Нагато прикрыл глаза, повел кончиком носа по красной щеке любимой, выдыхая свою жажду, свой неутолимый голод до единственной и неповторимой.       — Еще любишь?       — Всегда, — сбивчиво прошептал и в нетерпении вцепился пальцами в женскую ягодицу. — В любой жизни. Где бы мы не были.       Ощутив, как он пытается хотя бы задрать ее форменное одеяние, Изанами неожиданно отстранилась, отошла от растерявшегося парня и тонкими пальчиками обхватила высокий ворот.       — Тогда я, пожалуй, сниму плащ Лидера, чтобы чуточку побыть… женщиной.       Тишина рассыпалась точно разбившееся зеркало, когда послышался щелчок первой заклепки. Нагато быстро облизнулся, часто, рвано вдыхая тяжелый воздух, насытившийся ее ароматом, их желаниями почувствовать друг друга. По мере движения за женскими руками, он всё сильнее и сильнее терял рассудок, отказываясь принимать эту реальность за настоящую — он явно видит сон.       С последней заклепкой к ногам девушки упал форменный плащ Акацуки, и температура вокруг них мгновенно подскочила к критической. Огорошенный взгляд Риннегана заметался по хрупкому женскому телу, на котором из одежды оказалось лишь нижнее белье. Белоснежное, кружевное, подчеркивающее даже не округлившиеся формы любимой, а ее божественность.       — Вау… — вытерев уголки рта, Нагато не смог даже выразить своего восхищения и удивления от такого подарка. Он застыл, превратился в статую, не решаясь ни шелохнуться, ни оторвать своих глаз от двух рубиновых камушков. На секунду ему показалось, если он это сделает, если моргнет и отвлечется, его ангел исчезнет. И вся красочная пелена спадет, реальность посереет, вернув обратно к одиночеству.       — Так и будешь стоять или наконец покажешь мне, как сильно любишь.       Брошенная в него колкость заставила Нагато взглянуть на дверной проем.       — Асура?.. — осторожно уточнил, на что Изанами незаметно качнула головой. Ну чистый ребенок, которого надобно не просто в спальню провести, а подтолкнуть к тому, о чем он думает, из-за каких мыслей пылают его глаза.       — В кровать улеглась, — и нежной кошечкой прильнула к своему Каге, закидывая на него ногу, потираясь и намекая, что пора бы сделать шаг к их воссоединению. Она долго этого ждала.       Пораженный в самое сердце, Нагато рывком подхватил любимую на руки и широким шагом направился в спальню. Всю дорогу, столь длинную, он смотрел в ее глаза, дышал даже не воздухом — ею. Своим взглядом она пробиралась под кожу, острыми когтями вгрызалась в самую душу и хищно, грозно показывала, кому он принадлежит. Ее собственность, часть сердца, которого она была так долго лишена. И сейчас ни Лидер, ни женщина внутри хрупкого ангела не собираются упускать найденное — больше не отпустит, не даст уйти.       Не успела за ними прикрыться дверь, как Нагато оказался прижат к стене, где сразу поставил звукоподавляющие печати — комната дочки напротив.       В следующий момент он и девушка поменялись местами, приводя последнюю в еще большее озорство, интерес перед той мужественностью, взращенной в юном Узумаки. Холодными пальцами тот обхватил ее подбородок, наклонился к губам и нарочито медленно повел по ним горячим языком.       Изанами жалобно хныкнула и дернулась, ощутив его шершавую ладонь на своих бедрах. Слизывая всю сладость, которой он так давно не ощущал, Нагато огладил кожу стройных ножек, подцепил резинку трусиков, загадочно улыбаясь в губы любимой.       Швы с треском разошлись, и с девушки сорвали мокрую тряпочку, насквозь пропитанную манящим ароматом возбуждения, ее липкими выделениями, в которые окунулись пальцы Каге. Ресницы задрожали, бедра поспешили сдвинуть как можно сильнее, дабы зажать его ладонь, не позволить упорхнуть от источника мучительного пожара. Нагато оттянул пальцем нижнюю губу и беспрепятственно протолкнулся языком в сладкий ротик. Утопая в его жаре, растворяясь в авторитете, которым он пытался ее задавить, девушка на ощупь отыскала края плаща и рвано потянула его с мужского тела. Но затем расстроенно ахнула, попыталась сохранить ладонь меж ног, когда Узумаки резко отстранился от нее.       Риннеган подернулся плотной пеленой желания, Нагато больше ничего не видел, не ощущал и не слышал, кроме своего ангела. К одежде, которую он спешил содрать с себя, отбросили снятый лифчик. Увиденное окончательно помутило и так опьяненный рассудок, притягивая обратно к хрупкой красоте. Потеряв весь интерес к своим штанам, Узумаки прильнул к любимой и жадным поцелуем втянул ее губы, заполняя собой горячий ротик.       Рука вернулась к разгоряченной промежности, которой Изанами стала энергично тереться о ладонь своего мальчика. Липкая влага, стекая по бедрам, облепила мужские пальцы, помогая им с легкостью проникнуть в заветный проход.В поцелуе, мокром, больше похожем на зверином, затерялись тихие стоны. Изанами задыхалась от ощущения заполненности, которое то усиливалось, когда Нагато проталкивался в нее по корень своих фаланг, то исчезало, заставляя обиженно мычать и в отместку покусывать напористый язычок.       Насаживаясь на умелые пальчики, Лидер сорвала с любимого штаны с бельем и с трепетом души обхватила эрегированный член. Оба выдохнули шумно, прерывисто, а после прижались лбами, чтобы не упустить ни одной эмоции на лице другого. Дыхание, даже сердцебиение подстроилось под ритм второго. Нагато зажимал девушку своим телом и сдавленно мычал, ощущая, как ее острые соски вырисовывают на его груди горячими мурашками, как она ласкает его ладошкой. Близость Лидера будоражила до кончиков пальцев, а нежность, граничащая с необузданной страстью, топила его в сладостной эйфории.       Сбивчиво прошептав что-то неразборчивое, одной рукой он помог девушке заскочить на себя, а второй направил плоть к мокрой промежности.       Голова откинулась назад, ударяясь о стену, когда налившейся кровью головкой провели по влажным складочкам. Длинные ногти проникли под разгоряченную кожу спины, губы отыскали такие же горячие, покрасневшие от рвущейся страсти, и девушка толкнулась бедрами, пытаясь насадиться на заветную плоть — лишь бы она и любимый мужчина снова были единым целым. Разлука разрушала их изнутри, всё сильнее отталкивала от прошлого, отчего существующая между ними связь почти порвалась.       Нагато чувствовал, что теряет кусочек себя прежнего.       Изанами забывала, каково это быть простой девчонкой, в глазах которой может существовать лишь один бог.       Но сегодня, сейчас — в эту секунду они смотрят друг другу в глазах и задыхаются от счастья. Плавные толчки наполняют податливое нутро, входя всей массой. Голоса обоих сливаются в одну мелодичную песнь, и пара перестает понимать, где находится разница между его желаниями и мыслями и ее. Они забывают, где находятся, зачем встретились. Лишь тонут в бездонной трясине удовольствия, захлебываясь эйфорией вместе, как и должно быть.       К влажному лбу прилипают сбившиеся пряди волос, тела обоих покрывает липкая испарина. Узумаки прижимается лицом к щеке любимой и тихо стонет, стонет от наслаждения, пока вбивается в горячее влагалище. По разодранной спине скатываются капельки крови, смешиваясь с потом. Щиплет, кожу саднит неприятной болью, которая сразу же теряется в неописуемой неге, растекающейся по ватному телу. На задворках мутнеющего сознания Нагато ощущает, как плоть зажимают внутренние мышцы влагалища, на самое ухо протяжно кричат, неразборчиво перебиваются просьбами двигаться быстрее — она уже почти.       Утонув сознанием в волне горячего блаженства, Нагато на инстинктах добрался до кровати, повалил на нее любимую — и в следующий момент его пальцы проникли во влажное нутро. Вязкая, вытекающая сперма смешалась с женскими выделениями, которые он энергично размазывал по клитору, в которых утопал, чтобы довести своего Лидера до оргазма. Уже на второй минуте грубых, быстрых ласк тело девушки напряглось, предвещая конец их успешному воссоединению.       — Ками, давно мне… так хорошо не было, — парень скатился на вторую половину кровати и блаженным взглядом уткнулся в однотонный скучный потолок. Сбивчивое дыхание постепенно пришло в норму, даже сердце успокоилось, но вот сознание по-прежнему плыло по сладостным воспоминаниям. Низ живота стягивало незабываемыми ощущениями, которые хотелось лишь усилить, сделать постоянными, чтобы уже точно знать: ангел больше не уйдет.       — Неужели за столько лет так и не завел отношений? — сбоку иронично хмыкнули, и Узумаки подложил руку под голову, возвращая себе задумчиво хмурый вид.       — Была одна, — глухо отозвался, отчего Изанами приподнялась на локте и пытливо посмотрела на своего мальчика. Пальчик коснулся его влажной груди и дразняще дернул скукожившийся сосок. С мужских губ слетела грустная усмешка, рожденная мыслью, что все эти годы он мог быть с любимой, мог воспитывать свою дочь, а не жить одинокой жизнью, перебиваясь временными любовницами. Отпустив эти мысли, Нагато навис над той единственной и с ласковой улыбкой прошептал: — но потом я понял, что она и рядом с тобой не стоит.       — Сочту за…       — И чего так шумно? — всего секунды хватило Нагато, чтобы свалиться с кровати, спасаясь от нежданного гостя. Изанами же быстро нырнула под одеяло, огорошено смотря на вошедшую к ним дочь. Асура замерла в пороге, продолжая держаться за ручку двери, и недовольно переметнулась взглядом от матери к покрасневшему отцу. — Вы видели, какой сейчас час?!       — Су, ты чего не спишь? — девушка спрыгнула с кровати и ногой подпихнула голому папаше его одежду. Как истинный шиноби тот оделся в считанные секунды, скрывая всё бесстыдство от глаз дочери. И почему он еще дверь не подумал закрыть?       — Уснешь тут… — потирая заспанные глаза, Асура буркнула, чем сразу привела отца в легкое потрясение. Он даже перепроверил все фуины, которые были призваны подавлять всякий шум. Неужели их «встреча» смогла пробиться даже сквозь такую мощную защиту?       Нагато хмыкнул, убедившись в правильности всех кандзи, после чего взял дочь на руки и озадаченно покосился на ее мать.       — Я же поставил шумоподавляющие печати.       — А эта мартышка иногда ко мне в голову пробирается…       Изанами подошла к своим зайчикам и с улыбкой потрепала самую вредную, за которой она никогда не могла поспеть. Всё же смешение генов Учиха и Узумаки оказалось той еще гремучей смесью: не просто сильной, но еще и почти неконтролируемой.       — Я не специально… — девочка потупилась, из-под пушистых ресниц смотря то на мать, то на отца. — Мне кошмар приснился. Можно к вам?       — К-конечно…       Растерявшись от подобной просьбы, Нагато прошел к своей кровати и вместе с дочерью улегся на сбитые простыни. Вскоре к ним присоединилась уже переодевшаяся Изанами, выключая свет и укрывая их одеялом. Как только она прижалась к дочери со спины, ласково целуя ту в висок, девочка со спокойной душой провалилась в сон, который нынче будет охранять ее великий, могущественный и самый крутой папа на земле.       Сам же Нагато всю ночь не смог сомкнуть глаз. Он прижимал к себе самое бесценное, что может быть у человека, сироты, и с нежной любовью смотрел на расслабленное лицо Лидера. Сон одолевает сильных, но еще он дарует другим шанс лицезреть истинную сущность вещей — и просто наслаждаться невинной красотой своего Лидера.       Не удержавшись, парень протянул к ней руку и невесомо провел костяшками по щеке. Курносый носик дернулся, однако Изанами не проснулась. Лишь на подкорке своего расслабившегося сознания расслышала тихий шепот, заставивший ее улыбнуться:       — Спасибо, мой ангел.