Возвращение Дворецкого.

       День только начался, а граф уже чувствовал усталость. Однако, устал он или нет, документы фабрики за него никто не проверит. Поэтому он приступил к внимательному их изучению. За бумажками время текло невероятно медленно. О том, что приближалось время обеда, Сиэль понял по приятному аромату, что доносился с первого этажа. Он посмотрел на часы и — действительно — через полчаса слуги должны начинать накрывать на стол. Откинувшись на спинку кресла, граф устало потер переносицу. Звать человека с чашкой чая не имело никого смысла, так как скоро следовало спускаться в столовую.        Отложив бумаги в сторону, он таки направился к выходу из кабинета. На половине пути в столовую на него налетела горничная, неудачно споткнувшись о ступеньку. К счастью девушки реакция у графа была отменная — он ее тут же поймал за талию, предотвратив встречу милого личика с полом.        — Мей-лин, — строго произнес владелец дома. — Что за манеры? Бегать по особняку строго запрещено!        — Про… Прощу прощения… — испуганно произнесла служанка. — В прачечной я увидела мышь…        — Мышь? Избавьтесь, — хладнокровно отрезал Сиэль. — И, впредь, будь добра соблюдать правила этого дома.        Горничная кивнула. А граф продолжил путь как ни в чем не бывало.        За обеденным столом были все, кроме малышки, которая спала после пережитого. Фантомхайв пожелал приятного аппетита.        — Сегодня на обед ризотто, запеченная форель с лимоном, салат с тушеным шпинатом и перепелиными яйцами. — Перед графом тотчас возник поднос с аппетитно пахнущими яствами.        Вдруг на улице что-то громыхнуло и упало, да так, что по полу прошлась мелкая дрожь. Граф нахмурился и поднялся с кресла.        — Что происходит? — испуганно спросила Элизабет.        — Не знаю, оставайтесь здесь, — он бесстрастно кивнул сидящим за столом и вышел. Вернулся граф только через несколько минут. Лицо его было застывшее и как бы побледневшее на пол тона, будто каменное.        Он встал на одно колено перед сыном, и, когда их глаза оказались на одном уровне, тихо, но твердо произнес:        — Сара, возьми маму за шею. Пока не выйдете — не отпускай. — Мальчик серьёзно кивнул, а потому граф, не мешкая, поднял его и бережно передал супруге.        — Идите, только спокойно.        Тряхнуло с новой силой. К панике присоединились трое слуг.        — Бардрой, выводи слуг из дома. Только без огнеметов! — вдогонку крикнул граф, припоминая о его пагубной страсти.        Сиэль, конечно, постарался сострить, но паника начинала захватывать и его сердце. Только бы все успели выйти…        — Финниан, бери Мейлин. Если Бардрой все-таки захочет решить проблему по-своему, командование переходит к тебе, девочка, — кинул он служанке, головой и сердцем находясь уже в другом месте.        — Так точно! — гаркнули слуги в голос и побежали исполнять приказ.        — Господин Танака, Вы тоже идёте за мной! — наигранно грозно сообщил крупный блондин, хитро покусывая тростинку, которую он умудрился где-то найти. Кивнув, старик покорно поковылял за ними.        Тем временем Фантомхайв направился в комнату, где мирно спала его маленькая дочурка.        — Лишь бы не рухнуло сейчас! — повторяла про себя графиня, все еще держа сына на руках.        — Папа! Джесси! — Мальчик кричал и тянул руки в сторону дома. На глазах всех здание начало складываться, словно карточный домик.        В пыли, что начала подниматься, за пару мгновений до того, как поместье должно было рухнуть полностью, из него выбежал граф с пустыми руками. Вопрошающий и почти горячечный взгляд супруги говорил сам за себя. Фантомхайв упал перед ней на колени, уронив взъерошенную пыльную голову себе на грудь, и беззвучно без слез зарыдал. В груди у него что-то давило и разрывало на части. Внутри стало невыносимо больно… Но что же болело? Душа?.. Сердце?..        Большие зеленые глаза заполнили слёзы…        В душе женщины что-то упало и с грохотом разбилось. Графиня побелела, лицо её застыло. Каким-то чудесным образом сохраняя самообладание, она спустила с рук сына, подтолкнув его к мужу, отошла на несколько десятков шагов, в сторону поместной рощи, и там стояла, закрыв лицо, в тихой безнадежной женской истерике.        Граф не стал препятствовать желанию жены побыть в одиночестве. Ему бы и самому хотелось…        Всё то время, что леди Фантомхайв провела в глубине зелени, граф пытался найти в себе силы рассказать сыну о невосполнимой потере, постигшей их семью. Сиэль чувствовал ту же боль, как в тот самый день, тот десятый день рождения, когда он продал душу дъяволу.        — Да пошло оно всё к!..        — Демону? — с хитрой доброжелательностью поинтересовались за спиной. Красивый черноволосый мужчина как ни в чем не бывало стоял со спящим ребенком на руках. Фантомхайв подпрыгнул на месте от неожиданности.        В этот момент зашуршали листья, и к ним вышла графиня. Заплаканная, опухшая и понурая. Она явно хотела сообщить что-то ещё более удручающее, и только она открыла рот, как её намерение сразу же перебили:        — Моя госпожа, — учтивый, почти ласковый голос Себастьяна вырвал её из тягостных дум. Женщина грозно вскинула на него красные от слез глаза. — Ваши мысли столь удручающи. Позвольте, я разгоню мрак над вашей головой. Взгляните, что я для вас нашел.        Он деликатно отступил в сторону, открывая графине мужа, который крепко держал на руках заспанную копошащуюся дочь. Себастьян вежливо улыбнулся, опустив глаза.        Элизабет выдохнула с облегчением и теперь, окончательно ослабев, упала на колени и громко разрыдалась, не в силах больше перенести столько невероятных потрясений.