Возвращение Дворецкого.

      Действительно, ненавидеть мужчину будет за что. Она проснется, и, пусть не сразу, поймет почему оказалась в больнице.       Возможно правильнее оставить все как есть. Она мать, и всю оставшуюся жизнь, если выживет, будет помнить, как её муж отправил на аборт… Будет помнить, что его руки в крови их нерожденного ребенка. Он сидел и смотрел на жену потирая виски, в надежде избавиться от головной боли. Чем больше сомнений, тем меньше времени у неё остаётся.        — Сиэль… — Маркиза схватила его запястье. — Сынок... — Она никогда раньше так его не звала. — Я прошу тебя, не дай беде случиться...       Родители Милфорд смотрели на зятя с надеждой – пусть он сделает правильный выбор и не даст умереть их дочери. А может он решил, что будет правильней отпустить её?.. Мужчина встал.       — Пусть я буду последней тварью, зато она будет жить. Себастьян!       Дворецкий, всё это время стоявший рядом, был готов исполнить любой приказ.       – Я даю согласие на госпитализацию.       И дворецкий без лишних слов направился к карете скорой помощи, которая находилась у порога особняка.         Граф старался мыслить рассудительно, однако сейчас для этого ему приходилось прикладывать невероятные усилия. Только утром он чудом не потерял дочь, а сейчас сам отправляет супругу в больницу, чтобы избавиться от ни в чем неповинного ребёнка… Но если это спасет ей жизнь, он должен так поступить. Ради себя, ради неё и ради детей.        Дверь через минуту распахнулась и в комнату вошли врачи с носилками. Вслед за ними появился Себастьян. Графиню Фантомхайв осторожно положили на доску. Верный дворецкий накрыл её одеялом, закрепил ремнями, и санитары пошли к выходу со своей нелёгкой ношей.           — Пожалуйста, Лин, будь очень осторожен, — доброжелательно произнес врач. – Сейчас важно очень аккуратно перевезти больную. Граф, вы поедете с ней?        Фантомхайв громко выдохнул, борясь с желанием накинуться на пожилого мужчину. По его мнению, ответ был очевиден, а потому он не счёл нужным отвечать на совершенно лишний вопрос.        — Мистер Эйдриан, — заговорил практикант, смотря на лестницу. — Как нам спустить леди, не подвергая её опасности? Лестница оказалась залита водой, поэтому даже ковёр, приколоченный к ступенькам, вряд ли мог дать гарантию безопасного спуска.       Пока Лин что-то бурчал себе под нос, Себастьян оценивал ситуацию, деловито и хмуро глядя по сторонам и на леди Элизабет, которая беспомощно лежала на носилках. Не желая раскрывать свою сущность и вызывать лишние вопросы, он ещё больше не хотел никаких промедлений. А потому решительно и почти незаметно выхватил широкую дощечку с телом и спустился, ни разу не пошатнувшись, будто ноги его и не касались лестницы.        Молодой парнишка оцепенел от увиденного. Эта доска весит около двадцати фунтов когда она пуста. Однако пуста она не была. Леди хоть и выглядела хрупкой, однако совсем пушинкой она не была.       Сиэль невозмутимо кивнул и пошёл следом за своим слугой. Врачи последовали их примеру.        Размещение госпожи в карете скорой помощи тоже было задачей не из лёгких. Путь до больницы был долгий, а на каменистых дорогах не избежать тряски. Граф сел внутрь вместе с двумя крупными немыми санитарами. Доску положили им на колени ради бóльшей амортизации.       Граф всей душой хотел верить, что всё будет хорошо. Он действительно был готов на всё, чтобы его супруга была здорова. После смерти родителей она стала единственным счастьем в его жизни.       Фантомхайв посмотрел в окно. Экипаж остановился. Они уже были на месте.       Вынимали госпожу из кареты более слаженно. Санитары знали свою работу. Один споро пошёл за каталкой, а второй остался присматривать за графиней. Ее поместили на кушетку и повезли к дверям больницы.       — Си… — девушка очнулась. Сиэль посмотрел на супругу и грустно улыбнулся. Элизабет зажмурилась от боли.       — Милая, милая... Я с тобой, только потерпи ещё немного...       Элизабет выглядела измученной и растерянной. Она явно не понимала, что происходит. Девушка шумно выдохнула, борясь с болью.       — Приготовьте операционную, пациентку поместите в палату. Готовьте к аборту по показаниям и гистерэктомии. Граф, сопроводите супругу на УЗИ, ничего ей не рассказывайте, ей ни к чему лишнее волнение. Лин будет с вами, он знает, что делать.       — Сиэль…       Голос её был слаб и полон ужаса. Сквозь пелену обморока она слышала смутные отрывки разговоров и начинала понимать, что происходит.              – Сиэль, скажи им, чтобы они ушли. Я смогу... Я рожу этого малыша. Я чувствую, как он шевелится... Не позволяй им сделать это со мной, я знаю, ты не позволишь, не бери грех на душу, умоляю...       Мужчина молчал, а по его щекам текли горячие слезы. Он любил её, и этого малыша успел полюбить. Но ребёнка больше не было в этом мире, а жену он потерять не мог. Пусть ненавидит его, пусть обижается, он готов на коленях вымаливать прощение, лишь бы она была жива.       — Но малыш не виноват... Вы ошиблись, я чувствую, он шевелится, Сиэль!..       — Я так тебя люблю, ангел мой... – виновато прошептал граф, пряча исказившееся от рыдания лицо.       Лин сохранял невозмутимость и выполнял свою работу со знанием дела. В кабинете УЗИ вместе с врачом они перенесли леди на специальную кушетку и представили её в удобном положении для осмотра. Элизабет покрылась испариной и что-то судорожно шептала себе под нос. Кажется, она молилась, но даже Сиэль, крепко державший её за руку, не мог расслышать ни одного слова.       Доктор приступил.        — Ваш срок десять недель. Граф, у плода действительно отсутствует сердцебиение. Я сожалею. Поговорите с женой, за ней скоро придёт хирург.       — Нет… Нет… — девушка заплакала в голос. — Мой ребёнок жив! Я его чувствую, он шевелится...       – Милая, милая, как бы я хотел, чтобы это было правдой! – Сиэль рыдал ей в плечо, не в силах видеть её мучения.       Врач пришел быстро и жёстко скомандовал: "Увозите".       Лиззи начала вырываться. Сиэль прикрыл глаза и сделал длинный выдох. Затем расправил плечи и повёз жену туда, куда указал Лин.       Одиннадцатая палата была недалеко. Они быстро прибыли на место. Фантомхайв взял супругу на руки и переложил ее на белую застеленную простынями кушетку. Элизабет вяло сопротивлялась и пыталась оттолкнуть Сиэля.        — Элизабет Мидфорд! — возмутился граф. – Вы ведёте себя как маленькая! — Наш ребёнок жив… Я это чувствую… Они все ошибаются! — Если так оно и есть – будешь сучить ногами — будешь виновата, если он погибнет! Срок маленький, тебе надо быть очень осторожной. Иначе попрошу вколоть успокоительное. — Он сел на кровать рядом с ней и нежно обнял свою графиню. — Почему ты не сказала, что находишься в положении?       В комнату так невовремя вошли врач и медбрат с капельницей. В глазах графини ясно читался ужас, она посмотрела на любимого.       — Я не хочу, пошли домой… С малышом всё хорошо!        — Можете оставить нас ненадолго? — попросил Сиэль. Доктор с помощником вышли, оставив оборудование.       — Ты умрёшь. — Он был безжалостен, это было последнее средство, которое ему оставалось. — Скоро плод начнет разлагаться внутри тебя, отравляя твой организм.       Элизабет тихо рыдала, она всё ещё не могла этого принять.       — Итак, я тебя спрашиваю. Я теперь вдовец с двумя детьми? Если ты действительно этого хочешь, мы поедем домой хоть сейчас же. Подумай хорошенько. Я выйду на пару минут.       Он действительно вышел, растер руками лицо, оправил одежду, пригладил волосы и стал нервно ходить перед палатой, думая, как поступить. Он понимал, что логика сейчас бессильна, его жена в глубине души сама всё понимает, однако её материнский инстинкт, её эмоциональная натура даёт мощный отпор любым доводам разума. И он вновь принял решение во что бы то ни стало спасти ее, даже если сейчас она будет против. Мертвого за живую.       Он снова вошёл в палату. Лицо Лиззи было безумно искажено. Увидев мужа, она крикнула, помогая себе всем телом:       – Он жив!!!