Две половины одного целого

      После обеденного перерыва Люсиль вернулась в лекторий вся разбитая и подавленная. Внутри нее бушевал целый ураган самых разнообразных чувств, которые разрывали душу и подхватывали сердце, словно домик Элли из «Волшебника изумрудного города» ,чтобы оно придавило злую колдунью трусости, хоть и принадлежит уже самой великолепной ведьме на свете. Девушка мысленно корила себя и обвиняла в неоправданном страхе. Почему? Ну почему она не вышла к ней, ведь оставалось всего несколько небольших шагов, и вот, совершенство бы было совсем рядышком!? Они бы смогли прогуляться и поговорить не в сети через черные бесчувственные буковки, а теплыми и трогающими само существо словами. Внутри Люсиль все сжималось от злобы и чувства вины. Что теперь дальше? Рим, наверняка, обиделась. Она ведь надеялась на лучшее: была уверена в том, что трусиха Люси придет, откликнется на порыв ее нежных и светлых чувств, что только начали зарождаться в ее великолепной душе. Но нет, пугливая девчонка не смогла выйти. Возможно, Рим видела ее, когда оглядывалась: акации не такие массивные, как дубы или клены, за их стволами невозможно как следует спрятаться. Возможно, она даже обо всем догадалась и специально не стала идти следом или что – то кричать, чтобы не спугнуть. Но как поступит теперь после этого? Будет еще одна записка или же девушки прервут общение раз и навсегда? Люсиль кусала свои тонкие губы, а от обрушившейся безнадеги хотелось не просто сидеть и плакать, а забиться куда – нибудь в какой- нибудь темный угол, где ее больше никто и никогда не увидит и не заметит. Во всем виновата была она и только она. - Эй, ты что такая убитая? – Окликнула ее подруга, - то такая загадочная, с улыбкой, срываешься резко и убегаешь, а тут мрачнее тучи. Что произошло? Дома что – то не так или же что – то более личное?       Люсиль подняла глаза на девушку и, уткнувшись ей в плечо, тихо расплакалась, не говоря ни слова. Ей сейчас надо было выплеснуть пусть даже так все свои накопившиеся эмоции, что концентрировались внутри, а теперь небольшим фонтаном грусти и скорби вырывались наружу вместе с горячими слезами. Подруга стала поглаживать ее по плечам, пытаясь утешить, понимая, что сейчас ничем не может помочь. - Не плачь, не расстраивайся, все будет хорошо, - успокаивала она ее. - Не будет хорошо, ты понимаешь, Лён, что она больше не придет и не напишет мне. И в этом виновата только я, - сквозь слезы прошептала Люсиль, - я должна была перебороть себя, задавить змею страха внутри, и выйти к ней, навстречу своему счастью, но не смогла. - Ты про что? – Недоуменно пролепетала подруга. - Я сегодня обнаружила у себя в сумке странную бумажку. Думала, что чей-то лист запихнула по ошибке, ну, ты знаешь, со мной бывает такое, вытащила, развернула, а там послание от Рим. Вот, прочитай его.       Люсиль наклонилась и стала судорожно копаться в своей сумке, откуда достала нужную тетрадь, в которой аккуратно сложенным лежал тот самый памятный лист бумаги, и дрожащими руками протянула его Льне. Подруга осторожно взяла бумагу, развернула и стала внимательно читать, стараясь не пропустить ни одной малейшей детали. С каждой новой строчкой выражение ее лица менялось от удивленного, до крайней степени умиленного и недопонимающего все происходящее. - И, как я понимаю, исходя из того, что ты скомкано наговорила, ты не вышла к ней навстречу, да? Почему? Что тебе помешало? – Поинтересовалась удивленно подруга, - какого лешего ты вообще упустила такой случай?       Люсиль кивнула головой и помялась на стуле, не найдя слов в ответ. Льна была права, а ее вопросы жалили за живое, словно рой пчел. Девушка уже сама тысячу раз пожалела, что пошла на поводу у своей трусости и неуверенности. Ах, если бы сейчас можно было отмотать все назад, то она бы непременно встретилась с Рим, заключила бы ее в свои жаркие объятия и сейчас бы плакала от счастья, а не от печали упущенной возможности. - Поднимать тебе надо свою самооценку, - вздохнула подруга, - ты не хуже других, перестань себя принижать. Она – такой же человек, как и все остальные. Рим не покусает, не побьет, бояться нечего. С другими людьми ты ведь нормально общаешься, даже как – то выходишь на контакт, иногда. А здесь – то что? Что вот тебе помешало? Она ясно дала тебе знать, что ты ей нравишься, возможно, даже и больше, а ты вот сама чего – то испугалась.       Во время своей речи подруга активно жестикулировала руками, чем невольно напомнила Люсиль дирижера, руководящего целым оркестром, чтобы разные инструменты слились в единую великолепную мелодию. Вот и в ней сейчас на разные лады играли совершенно разные эмоции. Девушке хотелось плакать от собственного бессилия, истерически смеяться и просто закрыться и больше никогда и никому не показываться. Как же? Как найти в себе силы продолжить жить дальше и преодолеть эту глухую стену страха перед своей мечтой. Люсиль прикрыла глаза, и опустила голову, погрузившись с головой в свои мысли. И только голос подруги, отзывавшийся белым шумом в сознании не давал ей потерять связи с этой реальностью. Наверное, стоит найти Рим, поговорить с ней, все объяснить, постараться хоть как – то загладить свою вину и вернуть расположение. Но, а что если все повторится снова. Люсиль просто не сможет подойти, встав словно восторженный зритель около совершенного произведения искусства, боясь не то, чтобы прикоснуться к нему, а просто лишний раз вздохнуть рядом. Вывод был лишь один, надо собрать всю свою волю в кулак и разрушить стену неуверенности и социофобии, выйти в люди и перестать стесняться себя, считая кем – то совершенно неказистым и нелепым. Но это легко на словах. Как де превратить все это в реальность?       А тем временем пара началась. Подруга легко толкнула ее в плечо, подумав, видимо, что соседка спит. Люсиль нехотя подняла глаза. Опять эта скучная пара с этим же нудным учителем. Можно было бы и не тратить сил и не активизировать внимание, все равно через каких – то 15 – 20 минут глаза соберутся в кучу, веки станут тяжелыми, дико захочется спать, начнется увлекательная борьба между собой и Морфеем, заканчивающаяся всегда с переменным успехом. Однако в этот раз пара началась с довольно странного объявления. Люсиль, как и все студенты, конечно, знала, что в университете есть действующий театральный кружок, куда может записаться любой желающий, чтобы проявить себя в актерском деле, показать на публике, приобрести новые знакомства, да и просто с пользой скоротать свободное время. Все же лучше, чем просиживать вечерами и ночами за компьютером, протирая дыру в штанах и в собственном зрении. И тут как раз было объявление о том, что для новой постановки требуется тройка юношей и пара девушек. Планировалось что – то грандиозное, активистов не хватало. Эта постановка была приурочена к дню толерантности, на который должны съехаться представители различных национальностей из разных учебных заведений, поэтому уже неделю администрация университета носилась сама и гоняла студентов, ведь у нас все как всегда. Все начинают суетиться, когда что – то кому – то надо или же кто – нибудь едет. Вот и сейчас просто все уши прожужжали своим этим: «мы должны достойно встретить гостей». Конечно, мы «должны», а влетит потом по первое число студентам.       Предложение учителя занять одну из ролей вызвало, как и ожидалось, вялую реакцию у группы. Никто не хотел попросту тратить свое время и выступать на потеху всем, особенно не зная, что вообще за представление планируется, ведь это был, так называемый, сюрприз. Люсиль задумалась. Ведь она же решила побороть свой страх перед людьми, а это значит, что надо идти к ним навстречу. Сыграть в постановке пусть даже незначительную роль – большой подвиг для нее. Это станет хорошим подспорьем и проверкой себя. К тому же, убежать будет совершенно невозможно, чувство долга непременно пересилит чувство страха. Девушка поежилась на стуле, взвешивая тщательно в своей голове варианты и не решаясь поднять руку на вопрос учителя, который, впрочем, не стал никого ждать, а начал вести лекцию.       И опять во время пары Люсиль думала не о том, о чем надо, а о Рим, о постановке, о том, как она будет играть роль, возлюбленная ее увидит и ахнет от удивления и восторга, зайдёт за кулисы и тут они встретятся лицом к лицу совсем близко и признаются друг другу во всем. Люсиль непременно поборет свой страх, и все будет хорошо. Под конец пары учитель снова спросил насчет желающий занять вакантные места. Девушка хотела было поднять руку, но, как и тогда, что – то ее остановило в самый последний момент. И вот, кажется, она уже на все решилась, некуда отступать, а все равно внутри находятся причины для ухода, которые, словно балласт, тянут вниз, на самое дно разрушенного внутреннего мира, который Люсиль отчаянно пытается отстроить снова, но каждый раз на месте красивых лугов и шумных лесов, обломки крепости и выжженное поле сражения.       Прозвенел долгожданный звонок, все засобирались поскорее выйти из душной аудитории на волю, подальше от нудного преподавателя и его кружка художественной самодеятельности. Люсиль же продолжила сидеть, скованная собственными мыслями и неуверенностью. Подойти – не подойти. А вдруг сейчас учитель уйдет, роли займут другие, и она навсегда потеряет возможность показать себя, открыться перед Рим и вернуть снова ее расположение, исправить допущенную по глупости ошибку. Сжав руки в кулак, Люсиль резко выдохнула встала и подбежала к уходящему преподавателю. - Я х-хочу участвовать в представлении, запишите меня, - неуверенно произнесла девушка, не веря сама тому, что решилась.