Я тоже его люблю

Ятен стоял в углу гостиной и украдкой поглядывал на Минако, которая увлеченно о чем-то разговаривала с Макото – всякий раз, когда девушка смотрела в сторону, он смотрел на нее. Рей по-доброму переругивалась с Усаги. Ами “наедине” с толстущей книгой. Его Величество, как хозяин дома, усердно следил за тем, чтобы у друзей все было в полном порядке. Такой привычный приятный пятничный вечер. Наверное, их последний вечер. В четверг, третьего августа, свадьба. Коу-старший сжал да разжал руку – минуло уже несколько дней, а его ладонь до сих пор хранила тепло ее ладошки… «Мина». На губах невольно возникла улыбка. «Интересно, она замечает мои неуклюжие взгляды?.. А догадывается ли о моих чувствах?..». На лбу – глубокая морщина. Целитель мог назвать множество самых разных причин, по коим полюбил ее. Впервые повстречав очередную якобы глупую фанатку, он и подумать не смел, что та оставит такой яркий след в его душе. Она очень добрая, и веселая, и забавная, и умная, и красивая, и страстная, и неуверенная в себе, и амбициозная, а еще весьма-превесьма талантливая. У нее восхитительный голос, и на все есть сугубо свое мнение, но оно совершенно ненавязчиво. Она – да и ее подруги тоже, – открыла ему новый дивный мир, показала всю силу веры, надежды и любви. До встречи с ней, он всегда был одинок – находился среди семьи, как в пустыне, – однако теперь все было иначе: стало жутко представлять свою жизнь без нее. В груди Ятена болезненно кольнуло. Он остро ощущал, что с каждой проведенной рядом с ней минутой, с каждой беседой, с каждой ее милой улыбкой влюбляется все сильнее и сильнее. И если так будет продолжаться дальше, то пути к отступлению окончательно отрежутся. А он должен. Просто-напросто обязан быть верен священному долгу, который превыше всего. В омут с головой… Нет! Он не Сейя. Для него клятва не какой-то пустой звук. Так, целитель, возможно, спасал сам себя. Ибо он крайне удивится, кабы младшенький сможет выбраться из всей этой ситуации без вконец разбитого вдребезги сердца. «Сейя». Вот братишка у стола с закусками, где Мамору лично отрезал тому кусок знаменитого лимонного пирога Икуко. У окна, где Чиба что-то показывал в ночном небе. У дивана, куда они хотели вместе присесть, но вмешалась Рей. Хино неожиданно налетела, сравни мощному пламени огня – истинная хранительница Марса – втиснулась между ними да о чем-то горячо вопросила у Чибы, тыча указательным пальчиком в альбом с фотографиями. Его Величество коротко кивнул, явно подтверждая правоту брюнетки. При этом мягко дрогнули уголки губ. Победительница чересчур довольно зарделась и гордо явила Цукино язык. В ответ блондинка по-королевски снисходительно закатила очи цвета чистого неба. А вот Сейя, странно побледнев, молчаливо зашагал к балкону. Покинув свой наблюдательный пункт, Ятен с тревогой поспешил за братом. Ладный стан воина был напряжен – руки цепко вжимались в перила, словно страшась безоглядно упасть в пустоту. – Что случилось? – заговорил целитель. – Мамору женится на Усаги только из-за ребенка! – скрипнув зубами, процедил Сейя. От небрежно брошенного имени девушки Ятен горько поморщился. Захотелось попросить отныне и вовек звать ее «Куколка». Однако удержался. – И что? – Что – «и что»?! – раздалось раздосадованно. На лице старшего не отобразилось ни грамма эмоций. Спокойно молвил: – Извини, но я не вижу: в чем суть-то проблемы… – В том, что вся жизнь Мамору и вправду распланирована в вечность! – зло выпалил воитель. – Токио! Врач! Муж! Отец! – И сие абсолютно нормально: все парочки располагают, заводят детишек, – насмешливо констатировал простую истину целитель. – Соглашусь. Но одно дело лишь вовсю мечтать об этом. И совсем иное – знать наперед своего будущего малыша самолично. – Вдох. Глубокий выдох. – У него прелестная дочурка. Она может путешествовать сквозь пространство и время. Он ни за что не откажется от нее. – В своем волнительном запале Сейя не заметил о ком так пылко отзывалось его сердце. Ятен исполненный сострадания крепко обнял брата да прижал к себе. – Мне жаль. – Мне тоже. Вскоре воин осторожно выводился – ему было мало воздуха четырех стен жилища; ему была необходима свобода всего города. Сейя одиноко брел вдоль по улице. Ночь нежна и тиха. Эндимион и Серенити. Мамору и Усаги. Король и королева Хрустального Токио. Красная нить их судьбы простиралась через печальное прошлое в славное настоящее к прекрасному будущему. К ЧибиУсе. И с этим ничего не поделать, придется принять и жить дальше. Но… Воитель всем своим существом жаждал остановить, объяснить, попросить отменить дурацкую свадьбу и выбрать его. Вот только Мамору был таким счастливым. А это значило, что звезда должен навсегда покинуть землю. Но… Он полюбил Мамору с первого взгляда. Они случайно прошли мимо друг друга в аэропорту и Сейя отчаянно надеялся на то, что незнакомец обернется*. Увы. Он пытался забыть Мамору всеми силами – убедил себя в том, что влюблен в Цукино; начал вовсю увиваться за ней. Коу хорошо помнил, как низко опустился тогда, когда на колесе обозрения принялся упрекать ее жениха в бессердечности да обвинять в неверности**. Тщетно. Сейя яро хотел быть лишь с ним. И фотография в комнате Усаги прямое тому подтверждение. Опуская рамку, его душа, разум, сердце, плоть громко вопили: «Он причина твоей грусти»***. Верно. Сейя искренне думал, что любит Усаги. Но ключевое слово «думал». Думал, потому что так ему было удобно. Но и здесь ключевое слово «было». Ведь возле незнакомца была она. После – в школе. От нее, именно от нее исходило трепетное сияние. Его сияние. Только вот… – Я люблю тебя, Мамору!.. Признание смело слетело с губ. Звездный воитель опешило застыл посреди проезжей части. Тьму прорезал ослепительный свет автомобильных фар. У подъезда его дома стояла "карета скорой помощи". Сейя наблюдал за тем, как кто-то из врачебного персонала хлопотливо помогал Усаги забраться вовнутрь машины. В полнейшем замешательстве он сделал к ним стремительный шаг. Однако был резко остановлен старшим братом. – Что случилось? Снова. Снова этот бесполезный вопрос. – Дошло, да?! Они воззрились в упор. Так братья и стояли: глаза в глаза. У Сейя в груди невыносимо защемило. Казалось, сердце сейчас разорвет сдавливающую его клетку из ребер. Он осознавал, что должен что-то сказать? Но что?! Что можно сказать человеку, которого безвозвратно разочаровал. Мигнули красно-синие огни. – Ятен, пожалуйста… – взмолились напротив. – Мамору вдруг упал, и на груди стало разрастаться кровавое пят… – целитель, направив взор куда-то вниз, запнулся. – …Но. – Потом проворно застигнул ему пиджак на все пуговицы. Взвыла громко сирена. Старший с трудом продолжил: – Иди уже за ним. Минако бесшумно подошла к Ятену. Она подняла голову и заглянула в его огромные зеленые глаза. – Ты как? – обеспокоенно. – Я боюсь, – поведали откровенно. В думах звездного целителя тупой болью стучала догадка, требуя немедленно ее проверить. Потому что он навсегда запомнил то дикое чувство страха да печали – тогда впервые на Земле, – когда исчезает звезда*. Но Айно поддерживала. – Я с тобой… Вокруг них тишина – этакое затишье перед бурей. Будет поддерживать. – …Всегда. И этим все было сказано. * – 173 серия или 7 серия 5 сезона. ** – 181 серия или 15 серия 5 сезона. *** – 184 серия или 19 серия 5 сезона.