Я тоже его люблю

Минако легкой походкой, точно бабочка, впорхнула в гостиную очень-преочень красивая, нарядная, и веселая. До странного веселая. На вопрос Мамору «Что такого случилось», она резво поведала, что Ятен сделал ей предложение. Последовало долгое таинственное молчание. После которого девушка неунывающе завершила: «пойти на свадьбу вместе, как лучшие друзья». Было бы грустно, если бы не так смешно. Чиба никогда б не подумал, что Айно сможет сказать что-то этакое со счастливым выражением лица. – Маленькими шажками к большему будущему, – мягко заключил он. С чего-то нужно было начинать, чтобы к чему-нибудь таки прийти. – Угу. Я не готова покинуть Землю. Ему трудно поступиться со своим домом, долгом. Даже несмотря на Какю, – она присела на краешек дивана. – В голову сроду не пришло б, что это доставит мне столько удовольствия. Мамору был искренне рад за нее – Минако, как никто другой, заслужила свое право на любовь. – Вы молодцы, – похвалил Чиба. – Спасибо, – поблагодарила Айно и аккуратно продолжила: – Мамору?.. – М-да, – он встал у зеркала и принялся повязывать галстук-бабочку. – Ты уверен?.. – она все же вступила на тонкий лед. Вопросила Минако несколько невразумительно, но Чиба ее понял и тяжело вздохнул – сызнова к этой теме ему совсем не желалось возвращаться. – В чем? Перестать ли мне быть королем? Вновь причинить адову боль Усако? Пожертвовать Малышкой? – в его словах сквозила безысходность. – Послушай, Мамору, не руби ты так с плеча, подожди немного и, возможно, что-то, да измениться, – прозвучал ее осторожный совет. – И что именно?.. – настроение умудрилось пробить дно. Девочки занимали огромное место в жизни Усаги, но порой их присутствие… раздражало. – К тому же, Мина, Усако твоя подруга. – А мне ты друг, – парировали сходу. – На чужом несчастье – свое счастье не построишь. Айно знала о чем говорила. У Катерины так и не получилось стать центром мира для Алана. Была всегда рядышком. Помогала всем, чем могла. Однако же ответной любви не дождалась – встретил другую. – Минако, у нас все будет хорошо, – он затянул узел на шее туже, изо всех сил стараясь передавить себе глотку, дабы ненужные фразы вовсю не полезли из него наружу. Не хватало еще обидеть ту единственную, что поддерживала его. И будет поддерживать. – Как знаешь, Мамору, – Айно оставила Чибу в одиночестве слушать свое затрудненное дыхание в такт с тиканьем часов. – Да… Мамору по-прежнему стоял у зеркала и повторял, повторял, повторял. – Да. Он быстрой поступью зашагал в спальню. Подошел к рабочему столу. Отыскал в глубинах конверт. Вскрыл послание. «У тебя волосы цвета лаванды», писала Окада Каори. Маленькая девочка, которую не спас. Он не свернет с верного пути. Вот и все. – Да! Сейчас Мамору уверен в правильности своего выбора. Но ни от чего не застрахован. – Привет. Потому что стоило ему лишь только увидеть глаза цвета василька, как слово вмиг застряло в горле. – Привет. – Я не буду делать тебе комплементов. С того самого дня в больнице Сейя не видел ни Чибу, ни Цукино. Из квартиры благополучно съехал. С глаз долой – из сердца вон. Мамору в удивлении изогнул брови. – Фрак – это так привычно. Земля усмехнулся. Звезда добавил: – Вот он и настал – день твоей свадьбы. – Коу, прошу, не надо, – прозвучало негромко. – Я не стану устраивать жутких сцен ревности, – отмахнулся Сейя и достал из внутреннего кармана пиджака золотую цепочку. Розочка да звездочка блеснули в ярких лучах солнца. Бережно положил на журнальный столик. – Теперь сие не имеет абсолютно никакого смылся. Я тебя люблю. А ты женишься на Усаги. Все идет, как идет. К прекрасному будущему. Никто не виноват. И никто не будет счастлив. Прощай, Мамору. Чиба сделал решительный шаг вперед. – Папа! Папочка! С днем рождения! – из недр темного коридора вдруг раздался бойкий детский голосок. – Я знаю, что снова предаю тебя, – шепотом произнес он, прислоняясь своим лбом ко лбу Коу. – Я тоже люблю тебя. Но это не единственное, что имеет значение. Мамору коснулся его губ, также прощаясь – ласково и тепло. Где-то глубоко внутри хотелось сдаться, бросить вызов судьбе, но… Чиба сделал два шага назад. В дверях тотчас возникла ЧибиУса. – Крестный! И бросилась на шею Сейи, крепко-крепко обнимая. Да. Он должен. Нет. Они должны отпустить друг друга. Коу покинул их первым. Мамору с Малышкой тоже вышли из дома и направились в сторону церкви. Пешком. Сознательно, или нет, но он оттягивал момент. – Мамору! Жду тебя в тридцатом веке! – ЧибиУса нежно, почти невесомо поцеловала его в губы и мгновенно растворилась в пространстве и во времени. Как они начали, так они и закончили. – А ты злая! – слышит она, стоило только ее ноге коснуться мраморных плит зала Хрустального дворца. – Кто бы говорил, – лукаво улыбнулась розоволосая девочка. – Ты же убила родного отца. – Нечестно! Забыла? Я сделала это ради него! Ради них! – возмутились наигранно. – И я… – вымолвила тихонько ЧибиУса. Он пришел к условленному месту, не опоздав ни на минуту. Музыка торжественно заиграла марш. «Жестоко». Мамору встал прямо, гордо. «Что я сделал не так? Влюбился в тебя? Но ты ведь такой хороший парень». Гости трепетно замерли на своих местах. «Ты заботишься обо всех, кроме меня». Под руку с отцом невеста вошла в церковь – она сияла. «Я сдаюсь». Сейя тут же покинул дом Господа. Быстрые решительные шаги по ступеням. Внутри клокочет так много чувств: печаль, отчаяние, вера, обида, гнев, надежда, боль. В последний раз бывший солист группы "Три звезды" запел не ради своей принцессы, а для него: – Начну скучать о нем… Спросите, в чем дело? Пусть лик его от идеала отдален. И все же я думаю о нем. Интересно, думает ли обо мне он?* С земли обратно на небеса. Мамору ушел. И как оказалось, забрал и его сердце с собой. Пусть не сказал бы вновь, За весь день приятных слов. Пусть хмурым был и злым, Но, а в другие дни, Он был совсем невыносим…* Сейчас ему плохо… Но со временем боль обязательно отступит. А вот любовь… Любовь останется с ним вечно. Ну а пока, шагал не Сейя Коу, шагал Звездный Сейлор Воин. …Настрой его так мрачен. Он одиночеством охвачен, И нрав его жесток. Но коль сказать честней. Он лучшим был из всех гостей… За очень долгий срок.* Священник готовился к церемониальным клятвам брачующейся пары. Наклонился к жениху, поощрительно улыбаясь. Но Мамору не смотрел на него. С полными слез глазами он посмотрел на свою невесту. – Прости меня… – глухо пробормотал он. – Усако… Я чувствую вину за то, что втянул тебя в эту ситуацию. Но подумал, что если сейчас этого не сделаю, то потом нам всем будет еще больнее. Чибе хотелось быть честным с собой. Хотя бы с собой. Он хотел заниматься тем, что ему нравилось. Быть с тем, к кем всей душой и сердцем желалось. И больше не притворяться для того, чтобы не быть одиноким… чтобы его наконец-то полюбили. Затем стремительно побежал по проходу прочь. Усаги бессильно опустила руки. Букет красных роз упал на пол. Весь зал в унисон громко охнул и вскочил на ноги. Девочки бросились к ней. Чиба выбежал в громоздкие деревянные двери. Жаркий летний воздух ударил в лицо. Заставил остановиться. С высоты пустой паперти Мамору увидел, как по небу, к которому он не мог подняться, ибо земля цепко удерживала его, плыла звезда. А после ощутил тесные объятия, дарующие покой. * – для песни Сейи использован перевод "I Guess I'II Miss The Man" ("Pippin").