Я тоже его люблю

From: ChibaMamoru Может прилетишь ко мне в Нью-Йорк?.. Может попробуем начать жизнь заново?.. – Усаги-чан, тебе написал твой парень! – хором воскликнули девочки, кивнув стройно на дисплей. Цукино воззрилась на маленьких сестер, озорно улыбнулась им да продолжила читать сказку, в которой Золушка как раз собиралась на бал к прекрасному Принцу. Мобильный телефон Цукино еще пару раз весело побрякал, сообщая своей владелице о новых sms-сообщениях. Стоял ясный осенний день. Парк Адзабу вовсю украшали простенькие космеи, насчитывающие около тысячи цветков. Сейя восторженно застыл. Куда не брось взор – вокруг были голубые, красные, белые, розовые лепестки с желтыми серединками, покачивающиеся на зеленых стеблях. А вот мальчуган лет пяти-шести, увидавший мягкое падение звезды с небес на землю, наоборот восторженно подпрыгивал с ноги на ногу, дергая папу за края рубашки и тыча в удивительного пришельца указательным пальчиком. На аккуратных пешеходных тропках, проложенных через красочные клумбы, и вправду толпились целые семьи; то тут, то там на глаза попадались фотографы-любители с большими фотоаппаратами и штативами в руках. Отец обернулся, окинув равнодушным взглядом незнакомца в странном одеянии, воспитательно одернул сына, мол, неприлично так себя вести, и возвратился к любованию цветением. Воин довольно ухмыльнулся – верно, принял за косплеера. Весело подмигнул малышу да отменил свое превращение. Ребенок громко ахнул. – Папа! Коу же заспешил с глаз долой, ведь хорошо помнил, что прямо напротив парка располагалось кафе "Crown". Звезда зайдет туда на чашку ромашкового чая, затем неторопливо прогуляется по знакомым улицам до дома Его Величества, а уже потом возвратится после долгого отсутствия на Кинмоку. Подул теплый ветер, было приятно и немного грустно. В груди отчего-то как-то странно заныло. Словно что-то упустил из виду. Что-то весьма важное. Воитель не придал этому особого значения. Ибо мысли блуждали… Ибо когда-то Сейя называл его совершенно иначе, еще очень сильно любил. Хотел сделать его счастливым. По-настоящему счастливым. Хотел, чтобы он был только с ним. Но судьбой ему был предначертан другой человек. И он не смог прыгнуть в пропасть вслед за Коу. Сейя упал туда в гордом одиночестве. В тот день в нем что-то сломалось. Сейя перестал чувствовать хорошее. С ним осталась лишь боль. Коу нужно было что-то срочно изменить, и Сейя изменил все: покинул Землю с разбитым, однако теперь с вдребезги, сердцем, оставил службу, поменял полностью круг общения. Сейя думал, что у него получилось позабыть его. Просто-напросто взять и вычеркнуть из своей жизни, закрасить в черный квадрат его красивое лицо в своей памяти, забыть голос, запах, прикосновения. Чтобы все получилось, Коу вновь оправился за сотни тысяч световых лет. И у него вышло. Почти вышло. Ведь звезда снова вернулся обратно. После работы Усаги привычно зашла к Унадзуки. У стойки из цельного куска дерева она заказала лимонад да пирожное, дабы усесться с ними за столик у окна. С недавних пор девушка трудилась социальным работником. На ее попечении была одинокая многодетная мать с четырьмя детьми, чей муж бросил бедную ради той, которая родила мужчине долгожданного сына. Мерзко и недостойно. Бойкая старушка, что писала пьесы для местного театра, и которой нужна была помощь с покупками да уборкой. Служить богу вдохновения порой непросто. И дедушка, которому ничего особо не надо, так, иногда, поменять в старом доме лампочки, потому что ноги тряслись и совсем не держали. Старость – не радость. Оттуда Цукино и увидела Коу. Восседая в своем неизменном красном пиджаке на табурете, он перелистывал "Popteen" с Минако и Ятеном на глянцевой обложке и что-то пил из огромной чашки. Погруженный в чтение, Сейя подносил ту к губам, делал большой глоток да ставил на место, чтобы быстро перевернуть страницу. Выглядел, как и всегда, мило и очаровательно. Цукино заулыбалась, на цыпочках подошла к нему и аккуратно поставила рядом с чашкой звезды свой напиток. Коу взял бокал, не поднимая головы, отпил и так же машинально вернул обратно. Он завершил чтение, явно доставившее ему громадное удовольствие, отодвинул журнал, и широкая улыбка возникла на устах. Да, ЯтМи блистали в мире шоу-бизнеса: и как звездный дуэт, и как влюбленная пара. Лишь только после этого воитель в полном замешательстве от вкуса спелой сладкой клубники на своем языке уставился на нее. – Привет, – сказала Усаги. – Привет, – ответил Сейя. В помещении было весьма шумно – старшеклассники отдыхали после занятий и клубов, – Цукино предложила прогуляется на свежем воздухе. Они вышли на улицу. Там неторопливо зашагали по длинному тротуару вдоль красочных витрин магазинчиков да различных офисных строений. Солнце садилось, и блекло проступала луна, ласковый ветерок шевелил листву деревьев. – Не говори Его Величеству, что мы случайно встретились, – глухо проронил Коу. – Почему? – мягко спросила Цукино. – Ни к чему все это… Да и вообще, если честно, то я думал, что вы до сих пор проживаете в Штатах, – горькая усмешка. – Поэтому решился на сей глупый поступок. Боль со временем ни на йоту отступила. – Так ты ничего не знаешь?.. – проронили растерянно. – Все правильно, – с трудом вдохнул Сейя. – Я ничего не знаю. Со дня вашей свадьбы я ни одной минуты не был дома. Не видел своих братьев. Оттого-то с таким интересом читал о популярной парочке. Я очень рад за Ятена с Минако. И за вас с Его Величеством. За ваши уверенные шаги к прекрасному будущему. Усаги повернулась и взглянула на него. Он плакал. Тоненькая, блестящая полоска пересекала светлый лик звезды и заканчивалась крошечной капелькой на идеальном подбородке. Больше ничто не выдавало воина. Губы были плотно сжаты, глаза не мигая смотрели вперед. А что еще ему оставалась делать? Только смотреть вперед. Однако же была эта, одна-единственная слезинка – ее в утешении коснулся последний солнечный лучик, – которая говорила о многом. – Сейя… – она не могла найти никаких слов поддержки и участия. Они присели на скамейку. Сумерки сгущались все сильнее, над их головами разгорался фонарь. – Усаги, пожалуйста… – Коу попросил Цукино не продолжать. – Тебе хорошо ведомо, как я люблю Мамору. Даже пять лет спустя я по-прежнему его люблю. Я нисколечко не изменился. И знать о вас, о том, что ты делаешь его счастливым, мне больно. По-прежнему больно. Нестерпимо больно. Не желаю ни одной секунды существовать без него. Те дни получились чудеснейшими в моей жизни, все, что я пережил прежде, не стоило счастья, которое даровал мне Мамору. Но повторю еще раз: я рад за вас. Правда. Перед Мамору был лишь необъятный океан, чистое небо, куда хватало глаз, да утреннее солнце, что картинно превращало Всемирный торговый центр в слепящие маяки – те гордо стояли, разбрасывая над городом ослепительные белые лучи. Нью-Йорк жил и днем, и ночью. Ни на миг, не сбавляя своего ритма. Жил и он. Чиба сделал большой глоток кофе из стаканчика. Улыбнулся. Тогда Мамору не женился на Усако. Ее поддерживали да успокаивали все, а в особенности Рей, терпеливо ожидая, когда «Дурочка Усаги» наконец-то оценит свою самую верную и преданную подругу. О том, что Хино неравнодушна к Усако, он понял давным-давно. Их отношения не клеились сходу. Просто Рей хотела, чтобы Цукино ревновала. И отпускала Рей не его, Рей после возвращения всех утерянных воспоминаний отпускала свою дорогую Усаги к ее принцу. Вся тревога, вся забота была направлена не на дорогую Серенити, а на горячо любимую девушку. С ним же были Мина и Хина, именно они велели ему «быстрее катиться прочь». Тогда Мамору переехал к отцу в Америку. Поступил в Гарвард, да стал изучать право. Тогда Мамору написал письмо Коу. Сообщил, как круто и резко менял свою жизнь. Он не ждал от возлюбленного прощения, не ждал что тот последует его примеру. Он принял решения только за себя, но принял его твердо. Ответного послания не последовало. Ятен с Минако, отчего-то пряча стыдливо очи, тихонечко в унисон бормотали: Сейи также необходимо время. И оно шло. Дом. Учеба. Подработка. Сигарета. Подработка. Учеба. Дом. От игры в свидания он вежливо отказывался. Пускай его постоянно на них зазывали. И сегодня настал первый день новый жизни Чибы Мамору. Юриста Чибы Мамору. Он еще раз взглянул на голубые небеса. Там четко скользил самолет. Неожиданным оказалось совершенно другое. "Боинг" направлялся прямиком в одну из башен-близнецов. Рука резко разжала пальцы. Бумажный стаканчик с русалкой еще не успел коснуться земли. А Мамору, окутанный золотым светом, уже стремительно бежал вперед. Усаги упросила Сейю остаться еще на день. И даже великодушно дала ему ключи – братишка с Айно гастролировали сейчас по стране – от квартиры Мамору. Коу никаких вопросов не задал, рассудив, что, наверное, они теперь проживали в кукольном домике с садиком, где восхитительно цвели розовые кусты. Звезда включил телевизор, попутешествовал по каналам, – там было одно и то же, новости: как высочайшее здание из стекла и бетона насквозь пронзает самолет. Он сидел на диване в гостиной и смотрел на город, который вдруг не казался ему чуждым, а напротив, хрупким и ранимым, точно ребенок отчаянно храбрый от ужаса. Как Мамору. Люди изо всех сил боролись за свои жизни – при этой мысли сердце сжималось в огромный комок. Мамору также изо всех сил сражался с демонами ради мира на Земле. Но как победить хаос в сердцах людей? В сердцах его народа. Воин подумал о Галаксии, о той, чей золотой блеск в глазах был смутно знаком; о том, как ей, да и Сейлор Мун, впрочем тоже, не удалось навсегда уничтожить хаос. Возможно, это никому не под силу, ибо свет рожден из тьмы. Потом поднялся и подошел к окну. По дороге приезжали немногочисленные машины, он долго провожал их задние габаритные огни. Черная "Тойота" плавно притормозила у входа в подъезд, из автомобиля резво вышла Усаги вместе со своим отцом. Почему-то в этот самый момент Сейя испугался. До дрожи во всем теле. Коу медленно вновь перевел взор на экран. И вдруг явственно осознал, где сейчас находился Мамору. Понял, что за странное чувство терзало нутро. Мамору. Он более не ощущал связи с ним. И тогда снова стал просить Бога, чтобы с Мамору ничего не случилось. А затем на негнущихся ногах, едва-едва, направился открывать входную дверь.