Я тоже его люблю

Мамору удобно устроился в постели с книгой в руках. Сегодня вечером выбор его пал на Дональда Вудса Винникотта "Разговор с родителями". И он не знал, чего здесь было больше – личного, или все же профессионального. С недавних пор, им возглавлено одно из отделений юридической службы Нью-Йорка, кое представляло интересы детей и малообеспеченных граждан. Сперва Чиба, как и большинство других амбициозных выпускников-отличников Гарварда, начал свой путь по карьерной лестнице с гигантской фирмы, где на золотой табличке высокопарно писалось "Фамилия, фамилия и партнеры", и ему весьма успешному юристу это самое партнерство уже всего лишь через год усердной работы прочили. Сие крайне польстило его самолюбию. Ведь Мамору ведал наперед, что не останется там надолго; что совсем скоро возгласит компанию отца – постепенно перенимал бразды правления, – который вовсю мечтал о заслуженном отдыхе на пенсии. Пока по воли случая коллега не попросил подменить на одном судебном заседании. Плевое дело. Кража в магазине. И вина тут была очевидна и доказана. Как бесплатный адвокат, представленный государством, ему надобно было для галочки просто поприсутствовать на слушание. Однако же познакомившись с подростком чуть ближе, Мамору увидал не вора, а бедолагу. Этакого Жана Вальжана.* Он не только убедил владельца, прокурора снять все обвинения; еще нашел двум братьям любящую семью. А затем принял новое дело: девочки, которую растлевал родной отец; матери, что пыталась несмотря на душевную болезнь отстоять сына. И с каждым новым днем – делом – все больше и больше уходил всем сердцем и душой в общественные работы, да так в них и остался: этим положив-таки конец совмещению мира акул бизнеса и помощи людям. Значит, получалось, второе. Или… Чиба закрыл томик. Снял очки и потер глаза. Отложив те в сторонку, взглянул на Сейю. В своей красной пижаме Коу и вправду походил на огромных размеров воздушный шар. Как-то раз звезда вскользь упомянул, что если привязать к его отекшим ногам корзинку, то можно было бы смело отправляться в кругосветное путешествие за восемьдесят дней. Сейю это не расстраивало, а малость пугало. У многих по фигурам и не видно даже, а у него… Мамору нежно улыбнулся, наоборот считая, что супруг стал еще более красивее. Тот вышагивал по комнате туда-сюда, не находя себе покоя. В волнении спросил: – Все хорошо? Коу, вмиг уловив в дорогом голосе тревогу, покачал головой. Хотя спину дико ломило. В придачу страшно подташнивало. Посему за ужином наотрез отказался от еды. Воин заключил, что заболел. Сезонная простуда дюже свирепствовала сейчас в городе. Ибо ему рано, да и доктор Томо по телефону подтвердил слова и мужа, и Ами, перебравшейся в Штаты, о том, что вероятнее всего результат «пара недель спустя от предполагаемой даты», – на последним приеме Мидзуно твердо заверила «так чаще всего бывает». Посему надо успокоить и себя, и любимого. – Да, все хорошо. – Точно?.. – Угу… Сейя ни за что не побеспокоит Мамору, – ибо тому изначально нелегко было согласиться. Утром обязательно посоветуется с Ами. Чиба кивнул и, протянув навстречу руку, трепетно произнес: – Иди ко мне. Он до сих пор не мог поверить своему счастью. Семья. У него самая настоящая семья. А начала все это Минако. Она во всем виновата. Звездный Сейлор Целитель выбрал Землю своим единственным домом. А точнее, будет сказать, Ятен выбрал Минако. Тайки решение старшего брата не принимал, человеческая жизнь так коротка… Но примирился. Создатель понимал желание целителя «они жили долго и счастливо, и умерли в один день». И все ж таки было нестерпимо больно от мысли, что сей момент когда-нибудь рано или поздно настанет. Тайки потеряет Ятена навсегда. А они действительно жили. Крепкий брак. Успешная карьера. Великолепная пара. И… …Минако, гостившая у них, однажды заявившееся к Мамору в кабинет без предупреждения вся в слезах да с тестом на беременность. Положительным. Венера горько всхлипывала да исступленно причитала, что этого просто-напросто не может быть. У воительниц не могло быть детей. Они на веки вечные одиноки. Их долг служить верой и правдой своей принцессе. Но она уже знала о своей беременности. Она уже любила этого ребенка. Она уже боялась его потерять, боялась выкидыша. Тогда взяв ее изящную ладошку в свою широкую ладонь, он снова увидел это. Пророчество. Эти видения всегда до жути пугали его, но не теперь. Теперь перед ним предстала картина будущего. Прекрасного будущего. ЧибиУса. Хотару. И амазонский квартет. Новое поколение сейлор защитниц в розовом свете. На губах у Чибы невольно возникла улыбка и он прошептал ей: «Ваша дочка будет самой настоящей красавицей, Мина». А вот офис потом долго сплетничал о его восхитительной любовнице, и искренне жалели Коу. С которым Мамору и поделился секретом. И этим самым самолично посеял в Сейи эгоистичное желание. Коу не падал окончательно с небес на землю. Здесь Его Величеству не пришлось запрещать – выбрать только его. Звезда и сам хорошо помнил очаровательную розоволосую девчушку и ее одно-единственно радостное слово «Крестный!». А следовательно, жизнь его должна быть долгой-долгой; следовательно, и ему придется отпустить. Как отпустила Куколка. Однако хорошо помнил и другое, кем, по сути своей являлся, звездой. И пускай Коу предпочитал мужской облик, в нем жило и женское начало. А значит, он родит ребенка не для любимого человека; он родит ребенка для себя. Чтобы, когда Мамору покинет его, не остаться совсем одному. Этому желанию Чиба яро сопротивлялся. Приводил аргументы лишь против: опасно для здоровья, как обойти закон. Дети ведь не падают с неба. И больше года избегал их близости. Сейя настаивал. Мамору сопротивлялся, в тупике отчаянно выкрикнув: «Я так сильно тебя люблю, что безумно боюсь потерять!». Разумеется, Коу знал. Хотя и слышал это от самого Мамору за почти десять лет их отношений всего три раза. Чиба относился к той категории людей, кои говорят важные слова однажды, а потом навсегда молчат. Ничего же не изменилось, так зачем тогда повторять? Зато такие люди отлично умели выражать свою любовь по-другому, и Сейи эта его черта до чертиков нравилась. Все чувства к нему Мамору прекрасно вкладывал в жесты, касания, взгляды. Этого вполне было достаточно. Это нужно было понять Сейи. Мамору не бесчувственный. И пообещать, что никогда его не оставит. Не тогда. Не сейчас. Не после. Коу просил. Молил. А Мамору… Мамору увидел искаженное мукой лицо Сейи. Тот тянулся к мужу, и вдруг резко вскрикнул. А потом все прошло, лик звезды вновь стал мирным. И они обескураженно посмотрели друг на друга. – У тебя схватки, – уверенно заключил Чиба. Курс акушерства прочно засел в его памяти. – Возможно… Наверное… Может быть… Я не знаю, – Сейя также прочел пару-тройку медицинских книг Мамору – те поселились вместе с юридическими справочниками в кабинете супруга, – но все равно весьма плохо представлял, как начинаются роды. Минако в один прекрасный день просто взяла да родила. – С вечера как-то не по себе, – воин лихорадочно сжал в ладони золотую цепочку с кулончиками – розочка да звездочка – на груди, как напоминание о… О любви. Оставаясь абсолютно спокойным – с виду, – Чиба заботливо накинул на Коу и на себя халаты. Одеваться им было некогда. По тому, как морщился Сейя, он определил, что частота сокращений была уже довольно малой. Позвонил и предупредил Ами. Подхватил сумку с заранее приготовленными вещами. И осторожно повел Коу по лестнице. Земле хотелось бережно нести звезду на руках, но воин настоял, что дойдет сам. Через пять минут они уже сидели в автомобиле. Еще через десять минут они подкатили к приемному отделению, и Мамору со всем вниманием вывел супруга из машины. Его посадили в коляску и увезли. Он поспешил следом. А еще через триста шестьдесят минут родилась толстенькая, крепенькая девочка. Мамору на цыпочках вошел в палату, Коу был еще в полусне и, открыв глаза, не сразу его узнал. Роды были тяжелыми. Темные волосы обрамляли бледное лицо. Муж показался ему совершенно неземным. Истинная звезда, что сияла ярко-ярко. Он не мог отвести от него очей. – Привет, как малышк… – голос дрогнул то ли от слабости, то ли, даже сквозь замутненное лекарствами и болью сознание, Сейя тактично не желал напоминать ему о совершенно иной девочке. – Какая она? На кого больше похожа? Измученному воину ребенка еще показывали. Ее только-только должны были принести. – Коу, – Чиба устало опустился на стул рядом с кроватью. – Прошу тебя, не волнуйся. Звезда моментально пришел в себя. Полностью собравшись, возбужденно спросил: – С ней что-то не так? Мамору отрицательно покачал головой. – С малышкой все порядке, – ему не страшно было сие произносить. Называть так совершенно иную дочь. – Просто… У них всегда все непросто. И тогда Сейя тихонько попросил: – Обещай мне, что тебя это не остановит. Обещай мне, что мы попробуем снова. Обещай. Пожалуйста. Чиба моргнул. Раз. Другой. – Э… – Обещай, – зашипел Коу почти свирепым рыком, моля. И откуда только силы взялись у любимого воина, гадал он. – Обещай, что мы попробуем еще раз! Сына! Наследника! Наше с тобой наследие! Обещай! Пожалуйста! Я не вынесу, если ты вновь сдашься, если откажешься от меня, Мамору. Я не переживу этого. Обещай, что мы попытаемся снова. Ведь это все было прекрасно. Эти ощущения были волшебны. Чиба молчал. Горло сдавило спазмом. В голове предупреждающе всплыло воспоминание давно минувших дней. Сапфировые глаза молодого человека и его последние слова ему: «Прости, я не смог тебя спасти»**. Ибо был первым. У тела. Мамору боялся. Боялся проделок судьбы. Но… – Хорошо, я обещаю. Обещаю тебе, Коу. Потому что… С ним он взирал на будущее с надеждой. – Имя, думаю, звездное имя Коу, что мы выбрали, ей не совсем подходит. Сейя уставился в упор, прищурился, вовсю размышляя: куда ведет супруг? К какой именно странности в их жизни? И тут-то к ним вошла Ами с розовым свертком в руках. Спокойная. – Ваша дочка, папочки! Мидзуно мягко, но твердо, вложила кроху в руки Сейи. Коу удивленно застыл. Точно так застывал и Мамору в родильной палате. Эти пронзительные золотые глаза. Они вернули воспоминание из далекого прошлого. Вернули его твердые, уверенные слова. «Не надейся… На этой планете я не один… Мир для людей хранят борцы за добро и справедливость… Я уверен… Они поставят тебя на свое место…»***. Она знала. Сейя моргнул. Раз. Другой. Вымолвил: – Ты прав, имя Коу ей совсем не подходит. – Да, – прошептал Мамору. Поддался ближе. Поцеловал в губы. – Галла. Галаксия. Он знал. Чиба нежно приобнял любимого. Дочку. И тогда его дар снова проявил себя, поведал новоиспеченным отцам картину из прекрасного будущего. ЧибиУса. Хотару. С белым и черным зонтиками на фоне высотки из стекла да бетона. Кажется, Гелиос не принц Маленькой Леди. А посередине она… …малышка, что привела его к Усако. Она сделала это однажды. И сделает это вновь. А пока… …у него другая судьба. Другая Любовь. Семья. – Я люблю тебя, Коу. – Я люблю тебя, Мамору. Безвозвратно. Однажды и навсегда. * – главный герой романа Виктора Гюго "Отверженные". ** – 86 серия или 40 серия 2 сезона. *** – 197 серия или 31 серия 5 сезона. То, что увидел Мамору, а потом уже вместе с Сейей: https://images2.fanpop.com/image/photos/8900000/Sailor-Moon-Sailor-Stars-Artbook-sailor-moon-sailor-stars-8934790-560-829.jpg https://www.deviantart.com/lady-angelia-13/art/Sailor-Moon-Artbook-by-Naoko-Takeuchi-18-779249757