Я тоже его люблю

Усаги полная волнения дожидалась Сейю под табло посадки на рейс 110, Токио – Нью-Йорк, провожая глазами последних пассажиров, исчезавших в рукаве. Коу осторожно положил руку Цукино на плечо, та облегченно обернулась и увидела, как потерян ее друг. – Мне не стоит туда лететь, – тяжело выдохнул он. «Да!» – яростно вопило нутро блондинки. В ней по-прежнему сохранялась капля жгучей обиды. Луна. Девочки. Они не упрекали. Доверили ей принять решение. А вот Харука с Мичиру наоборот взывали оставить всякие сантименты и начать движение к прекрасному будущему. Ибо король выбрал ее. Точка. Но Усаги не могла со всем этим согласиться. Сие было совершенно неправильно. Еще и подло для защитницы добра и справедливости. Она сощурила пронзительные голубые очи. Мягко спросила: – Тебе будет достаточно моего телефонного звонка? Только честно. Сейя удрученно отвел взгляд в сторону. Лишь под вечер следующего дня с ними, окаменевшими от страха, горя да долгого ожидания, связался Кусака-сан, приемный отец Мамору. Они не дыша выслушали рассказ старшего мужчины о состоянии своего возлюбленного. С момента теракта до поступления Чибы в Центральную больницу прошло более трех часов. Пока Мамору везли, у него не раз останавливалось сердце; Мамору возвратили к жизни, но за это время он успел побывать в несусветной дали. Тщательно проведенное обследование не выявило каких-либо внутренних травм, да и внешних – также. Словно все жизненные силы – вся энергия – просто-напросто покинули тело молодого человека. Тогда растерянным врачам ничего не оставалось делать, как развести руками, и действуя по протоколу, подключить необычного пациента к аппарату ИВЛ, дабы тому легче дышалось, вливать при помощи капельниц физраствор для поддержания искры жизни, да уповать на чудо. Либо на Бога. Выживет ли господин Чиба, было неизвестно, сие станет абсолютно ясно в течении последующих двух-трех суток. Какой-либо иной информации поведать им не мог. Прощаясь с ними, Кусака-сан пожелал: не терять надежду. В жизни, сказал он, бывает всякое. «Вместе с вами, я молюсь за своего мальчика». – Нет, – признались глухо. Ответственный за посадку лихорадочно поманил парочку нетерпеливым жестом: все уже давным-давно находились на борту, ждали только их двоих. – Идем. Цукино уверенно зашагала вперед. – Усаги… Коу как и прежде не двигался с места. Будто врос. Она грациозно повернулась. – Тебе необязательно встречаться с Мамо-чаном лично, можешь посмотреть на него украдкой издалека. Он коротко кивнул, признавая тут ее правоту. Они, к великой радости обслуживающего персонала, заспешили на посадку. Сейя по-джентельменски уступил даме кресло у иллюминатора. Едва он успел выслушать инструктаж по технике безопасности да пристегнуть ремень, самолет отправился в полет. Коу летел к нему. Спустя полчаса милая стюардесса, подошедшая к красивой паре, услышала от девушки вежливый отказ от еды за обоих. Из-за сильной тревоги им и кусок в горло не лез. Дома за ее питанием внимательно следила Рей с родителями. Здесь же Усаги сумела самую малость отпустить себя. Затем она прижалась виском к холодному щитку, и оба углубись в свои тягучие мысли. Благодаря связям Кенджи Цукино-сана в журналистской среде дочурке с “другом” удалось разузнать еще и то, что в момент теракта Мамору не находился в башнях-близнецах. С утра его, новичка, с командой других юристов вызвали срочно в суд. Тот располагался неподалеку. Несмотря на весь творившейся вокруг ужас, сотни очевидцев запомнили странного парня в латах и с мечом в ножнах оказывающего первую медицинскую помощь пострадавшим. Чуть позднее, того же самого парня, но уже, правда, в офисном костюме-тройке. Также многие свидетели упоминали свет, золотое сияние, а после, не веря самим себе, смущенно качали головами, говоря, что, наверное, от страха все привиделось. Однако Усаги поняла: Мамору использовал всю мощь золотого кристалла. Как и ее серебряный кристалл, который нес в себе не только лишь спасение, но и верную гибель владельцу, его являлся таким же. Мамору поддерживал, спасал, исцелял людей до той самой минуты, пока силы вконец не покинули его. Мамору… …ждал их у эскалатора, в привычном черном смокинге, идеально сидевший на измученной фигуре, с букетом красных роз на коленях; такой же неотразимый и элегантный, как всегда. Даже усталость была ему к лицу. Инвалидное кресло тоже вовсе не портило внешний облик. Чиба попытался встать, но был тотчас остановлен отцом. В придачу смотрел лишь на него. На Коу. Цукино это хорошенечко заприметила. – Кажется, все-таки вам суждено быть вместе, – изрекла Усаги, пока они неспешно спускались вниз. Ей с колоссальным трудом удавалось удерживать спокойствие. Сейя хлопал длинными темными ресницам, не в силах вымолвить ни единого слова от удивления. И в тот же миг ему до чертиков желалось бежать к Мамору. Хоть он и знал, что в день трагедии, любимый попросил Куколку вернуться к нему. Окончательно назвал ее со своей судьбою. А теперь она… Ему… В сие совсем не верилось. – Ты?.. – в груди все болезненно сжалось от трепета. – Я!.. – бойко потвердела Усаги. – Но сперва… Она легко сбежала по ступеням. Стремительно подошла к Чибе. Наклонилась. Прошептала на ухо: – Только в этой жизни я отпускаю тебя. Ей безумно хотелось поцеловать его, как тогда на Северном полюсе в точке D, в Темном королевстве, но не посмела. Ведь она не прощалась с Мамору, а просто говорила ему: до свидания. – Усако, я… Их взоры полные печали на мгновение пресеклись. – Мамо-чан… Не нужно. Ты. Я. Он. Никто не виноват. Просто здесь и сейчас не для нас с тобою. И направилась прочь. Это как с пластырем. Сдернуть. Вот и все!.. Правда?.. Не оборачиваясь, изящно помахала ладошкой, прокричав: – Мамору! Жду тебя в тридцатом веке! Вся в слезах Усаги вышла на улицу. До возвращения домой целые сутки. Она отыскала свободное такси, толком не зная куда податься. – Вам куда мисс? – будничным тоном вопросил водитель. – Не знаю, – на чистом английском откровенно призналась девушка. Харуно-сенсей ей бы сейчас очень-преочень гордилась. Больше никаких тридцати баллов. Ради него Пирожок с мясом училась получше. Он широко улыбнулся, продемонстрировав ряд белоснежных зубов. – Хммм… Забавно. Мне казалось, люди всегда знают, куда им нужно. Цукино утерла горькие слезы, бросив взгляд на громадное здание аэропорта из стекла и бетона. – Я думала, что знаю, куда иду. Что поступаю правильно. Но мне так больно. Мне ужасно больно. Водитель заволновался: – Мисс, вы в порядке? Девушка отрицательно качала головой. – Я не знаю. Она действительно не знала. Знала только одно – Мамору любил Коу сильнее ее. И с этим знанием ее ждало прекрасное будущее. Отныне и навсегда. – Эй! – мужчина достал из кармана пиджака билет. – Вы любите музыку? Сын постоянно приглашает меня на свои выступления. Но сегодня коллега попросил его подменить. День рождения дочурки. У друзей также, всякие-разные там дела. А знаете, вы у меня нынче вторая такая интересная пассажирка. До вас была красивая брюнетка. Тоже ведать не ведала, куда хочет. Ей я подарил первый билет. Усаги вспомнила о Минако. Музыка дарила подруге истинное счастье. Тихонько ответила: – Да. Люблю. – Тогда и вас отвезу в Мет, – прохмыкали довольно. – В Мет? – озадачилась она. Он уставился на нее, как на маленького ребенка. Пояснил: – Метрополитен-опера. – Отлично, – широкая улыбка возникла на ее устах. – Спасибо. – Надеюсь, вам там понравится, и вы найдете то, что ищите, – заговорщески подмигнул водитель. Цукино решительно кивнула. – Надеюсь… И это была правда чистой воды. Она действительно собиралась оставить свои горькие слезы где-то на полпути отсюда к Метрополитен-опера. Когда выйдет из такси, уже будет в полном порядке. Они будут счастливы. Будет счастлива и она. Покуда желтый автомобиль вез Усаги к ее новой судьбе, Сейя неторопливо – ему до сих пор не верилось – подошел к Мамору. Кусака-сан тактично оставил их одних. Правда, перед этим благосклонно коснувшись плеча нового сына. Вверяя и благословляя. Миссия мужчины была исполнена. – Я писал тебе, – произнес Чиба. – Прости… – от стыда Коу перевел взгляд в огромных размеров окна. Ему было совестно от того, что замкнулся в своей боли, отказался от него, бросил семью, потерял пять лет их совместной жизни. Я, я, я, я – сыграло с ним злую шутку. В небо устремлялся самолет. – Я думал… – Я тоже… После того, как Усако тайком связалась с ним, Мамору был полностью разбит. Он готов был примириться с тем, что Коу больше… И вдруг все резко изменилась. Вдруг он должен был вновь принять решение. Сейя обещал любить его. Обещал сделать по-настоящему счастливым. Коу никогда не отказывался от него. И теперь, хоть раз в жизни он собирался совершить непрактичный, неумный, опрометчивый поступок. Он собирался послушаться голоса сердца, а не рассудка и главное, не чувства долга. Он собирался сделать что-то для себя и будет счастлив, что так поступил. – Ты уверен, что хочешь остаться со мной? Я же бессердечный парень. Буду тебе еще изменять. Щеки Сейи вспыхнули алым цветном точно спелые вишни. В голове вплыли его собственные слова, те самые гадости, что звезда говорил Пончику на колесе-обозрения*. – Куколка?! – выпалил Сейя, посмотрев в упор на Чибу. – Нет, – усмехнулся он. – Наша связь. На Земле я остро чувствую тебя. – Что ж, тогда тебе хорошо известен мой ответ. И наконец-то Коу позволил себе поцеловать желанные губы. Нежно и страстно. – Я люблю тебя, – с неохотой оторвавшись, негромко проговорил Мамору, надеясь, что этого достаточно. Чиба отдаст ему всю эту свою жизнь, и хотел бы отдать и все остальные. Но… – Я тоже тебя люблю, – прошептал Сейя, разделяя свое дыхание с любимым, и улыбнулся, потому что – да, этого достаточно. А дальше… Дальше – да, все будет в порядке. Звезда искренне в сие верит. – Пойдем домой. Потом аккуратно взялся за ручки инвалидного кресла и бережно повез Мамору сквозь толпу наполняющую аэропорт. Места радостных встреч и горестных расставаний. Места точь-в-точь такого же, в котором они семь лет назад встретились и полюбили друг друга с первого взгляда. * – 181 серия или 15 серия 5 сезона.