Всё человеческое.

Оскар сиял от счастья и довольства собой. Ещё бы он не был доволен - никто ведь не верил, что он приведёт бириссцев, а он взял и привёл! Три лапы бириссцев (ну, в данный момент - чуть меньше двухсот человек, потому что бириссцы в плен не хотели), конечно, изрядно потрепали его отряд, но это всё равно была победа. Алва изумлён, Савиньяк изумлён, Манрик изумлён, и только Александра не изумилась - она-то поняла, что Оскар выиграл бой ещё за час до официального объявления победы. Живот наконец-то сработал, необходимость идти к лекарю и претерпевать унизительную процедуру отпала, так что Ричард Окделл снова стал мечтательным, милым и разговорчивым юношей, радовался победе Феншо и насмешливо поглядывал на своего эра. А тот, поймав взгляд своего оруженосца, вспомнил недавний разговор и прямо на глазах у окончательно офигевших генералов пожал Оскару руку. Тот растянулся в таком выражении блаженства, какое бывает только у кошек, когда они сыты, всем довольны и милостиво разрешают себя чесать. Бириссцы, они же седуны и витязи в барсовых шкурах, стояли связанные по рукам и ногам, мрачно смотрели на талигойскую армию и делали вид, что не понимают ни слова. Алва в этом резонно усомнился и подослал к ним своего оруженосца для разговора, справедливо рассудив, что опыт в забалтывании у Ричарда есть, а если и нет, так пусть он хоть выговорится и остаток дня будет помалкивать. Разрешили говорить всё, что душе угодно, только не читать. Александра подошла к мрачным бириссцам. Улыбнулась в предвкушении (не подействовало, у негодяев были крепкие нервы), прокашлялась и начала говорить. Под мрачными взглядами она начала тараторить, сбиваться и растекаться мыслью по древу - иными словами, они же сами себе хуже делали. - Итак, господа, сейчас я...э-э-э...я тут на днях ходил и вдруг понял, почему дважды два равно двум и только двум. Ой, то есть четырём, прошу прощения, я оговорился, конечно же четырём. По крайней мере, в нормальном исчислении. На самом деле дважды два может быть равно не двум, ой, то есть четырём, конечно, но в классической арифметике...или как там эта наука называется...в общем, дважды два в реальности равно четырём. Да, четырём. Итак, возьмём вот этот камушек и назовём его единицей... - Мы понимаем талиг! - перебил её ближайший дикарь, - Да, понимаем. Мы будем говорить. - Эй, я только начал! Так вот, возьмём этот камень-единицу... Но тут бириссцы так чётко и ясно выразили желание говорить с талигойцами, на что Алва пришёл, удовлетворённо усмехнулся и жестом велел оруженосцу идти вон. Эмиль с улыбкой похлопал по плечу и шепнул "молодец". Пришлось уйти. Так и не рассказала Саша о своём гениальном открытии. А ведь оно было воистину гениальным. С него начиналась длинная цепочка рассуждений о человечестве, развитии математики и геометрии, открытие было глубоким и философским...эх. Не ценит народ гениев. С такими безрадостными мыслями Саша пошла есть. Съев тарелку перловки, она несколько снисходительнее посмотрела на ситуацию и простила бириссцев за нежелание просвещаться. Дикари, что с них взять? Пока она ела, Бонифаций выполнял свой долг, а как доела, встал вопрос: что с этими негодяями делать. - Повесить мерзавцев! - рявкнул Леонард Манрик, у которого на любой проступок всегда было наготове наказание. - Не слишком ли просто? - зевнул Алва, - Вешают в Талиге любых мерзавцев, а эти господа явно заслуживают чего-то большего. Вот вы, юноша, что бы с ними сделали? Александра вздрогнула и вновь пожалела, что согласно кодексу оруженосца должна всегда быть рядом со своим эром в такие моменты. Впрочем... Алва прав. Они не просто негодяи. Они пришли в Варасту и принесли огонь, голод и смерть. Они даже не пожелали выслушать её гениальную мысль! И потому она, окинув их отчего-то радостным взглядом, ответила кротко и удивительно нежно: - Выпотрошил. Нет, всё-таки правильно подобранная интонация - великая вещь. Скажи она это грубым, низким голосом, окружающие бы фыркнули и не обратили особого внимания. Но она сказала это голосом, специально приберегаемым для пения, мелодичным тенором - так стоит ли удивляться, что на неё уставились, как на...как на...вы ведь помните, что она плохо знает психологию, не так ли? - Дикон, но как...- опешил Эмиль и вытаращил чёрные глаза. - Обыкновенно. Берётся достаточно острый нож... - Достаточно, юноша, никто не сомневается в ваших познаниях, но ваш, хм, способ казни, конечно, соблазнителен, не спорю, но занимает слишком много времени. - Минуты две-три на человека? Почему-то её предложение всё равно не поддержали и заменили потрошение банальным обриванием налысо и повешением. Хотя теперь бириссцы воспринимали позор и вполовину не так тяжело, как в каноне, потому что знали: могло быть хуже. А она и впрямь не понимала, что такого? Её спросили - она ответила. Алва ждал другой ответ? Ну, простите, господин Ракан, не всему же быть по воле вашей... Что-то ей нехорошо. Нет, не от первой в жизни казни - тогда её бы стошнило, она упала бы в обморок, в крайнем случае просто заплакала. Нет, сейчас...сейчас было как-то... ...тесно. ... - Отыскался, жабу их соловей! Александра медленно и неохотно выплыла из темноты, неспешно оценила обстановку. Она лежит на траве. Прохладно, дует лёгкий ветерок, ну просто чудо, а не погода. Во всём теле слабость, особенно ноют ноги, будто она пробежала несколько километров без остановки. Болит голова. А главное - она совершенно не понимает, как так получилось. Открыв глаза, она почти не удивилась, увидев прямо над собой добродушную морду Лово, который широко облизал её лицо и гавкнул. Два адуана, ныне два полковника стояли рядом и смотрели - кажется, обеспокоенно. Точнее не скажешь - солнце уже село. - Где я? - только и смогла спросить Саша. В горле комок. - Да в степи, в степи, где ж тебе ещё быть? Зачем сбежал-то хоть? - покачал головой Клаус. - Я сбежал? Не помню... - Оставь его, - махнул рукой Коннер, - Не в себе ж парень, по нему видно. Идти-то хоть можешь? - Не знаю, - честно ответила Саша и попробовала встать. В принципе, получилось, только голова практически немедленно закружилась, в глазах потемнело, череп налился свинцом, так что стоило значительных сил просто устоять на ногах. Словно она снова в своём старом теле и снова мучается от пониженного давления... К счастью, головокружение прошло, а идти через силу она и раньше умела. Не было ещё случая, чтобы она не смогла дойти до дома (в качестве дома сойдёт и палатка), а в каком состоянии она до дома или его аналога доберётся, это уже несущественно. "И всё-таки," - думала она, пока озадаченные и малость испуганные варастийцы сопровождали оруженосца Алвы в лагерь: "И всё-таки странно. Почему я пошла в степь? Я ведь не обиделась на Алву, не испугалась казни, даже не расстроилась из-за Феншо - да и с чего бы мне расстраиваться, он же выжил и в данный момент наверняка в пятый раз пересказывает свой подвиг. Значит, меня в степь понесло, сама бы я в неё не пошла, я же не Окделл, я не способна на такие глупости (способна на другие). А если способна...а если это была не я? А если это был настоящий Окделл?" Ей стало страшно. Но, пережив испуг и вернув способность рассуждать, она понемногу успокоилась. Будь это Ричард, он бы проявил себя раньше, несколько месяцев же прошло. К тому же, с чего бы ему первым делом бросаться в степь? Ну...в каноне он тоже в степь зачем-то пошёл, но там это как-то объяснялось, только Саша никак не может вспомнить, как. Но как-то точно! Вроде. И вообще, всё это домыслы и размышления. Фактов гораздо меньше: последнее, что она помнит, это казнь бириссцев, потом...потом ей стало как-то не по себе, и очнулась она уже на траве в паре бьё от лагеря. Но казнь была ещё при солнце, а сейчас солнце уже зашло... Что было в каноне? Поддавшись порыву, Александра обернулась. На западе, там, где ещё виден был след недавнего заката, между небом и землёй она различила очертания Гальтарской Башни. Вот и ответ.