Всё человеческое.

Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы. Должен признаться, что с самого начала не верил в пользу адмирала Бермессера для домашнего хозяйства. Я мало про него знаю, но почему-то был уверен, что и на суше он мало чем может мне помочь. Я взял его в управляющие только чтобы спасти от неминуемой гибели, и мы оба это понимали. Поверить не могу, что так ошибался. Когда мы прибыли в Надор, нас встретил почти отремонтированный замок, в котором хозяйничали кэнналийцы. Хуан передал мне, а позже и Вернеру столько бумаг, что я чуть не заплакал от безысходности. А вот Вернер просто вздохнул и взялся за дело, пусть и с очень большой неохотой. Сейчас мы с ним вместе рассортировали свыше сотни разных документов, впереди ещё втрое больше, но уже сейчас ясно: Надор ни капельки не нищий! Вся эта пушнина, и лес, и руда, и даже драгоценные камни - всё просто не покидало карманов Мирабеллы, а то и тихонечко шло Раканам. Хотя я почти уверен, что ничего они не получали, всё забирал себе Штанцлер. К сожалению, по итогам уже первых дней аудита я был вынужден обвинить Эйвона Ларака и некоторых других вассалов в нарушении присяги. Они не имели права покрывать махинации моей матери и Штанцлера, а что они именно это и делали, было очевидно даже мне. По закону им грозила как минимум тюрьма, а то и потеря дворянства, но я придумал другое решение. На северных границах продолжается спор Дриксен и Талига, и смерть кесаря ничего не изменила. Поэтому я призвал их искупить вину делом. Теперь мои вассалы собирают войска, которые я очень скоро лично поведу в бой. Как бы ни хотелось вернуться к эру, я всё же герцог, и мой долг перед короной чуточку важнее. Вернер мои порывы не одобряет, но и не препятствует, в некоторых даже помогает. Он вообще много знает об управлении поместьем и людьми, что же его на флот-то потянуло? Также я выделил моей дорогой сестре, пусть и с запозданием, внушительное приданное мехами и драгоценностями. Фельсенбург женился, ни на что не рассчитывая, но я не позволю считать сестёр герцога бесприданницами. Параллельно послал младшим в подарок несколько пар рубиновых серёг, пояса и браслеты, потому что теперь мне предстоит искать женихов уже им. Ну, так я это объяснил. На самом-то деле я просто захотел их порадовать, ведь повидаться мы сможем ещё ой как нескоро... День герцога Надорского был расписан по часам. В шесть утра его будил Хуан. Умывшись и наскоро позавтракав, Ричард плёлся во двор, где худо-бедно фехтовал с собственным управляющим, просто чтобы не терять форму (хотя умелым фехтовальщиком Ричард не станет никогда). Потом пару часов работы с документами, особенно отчётами и прошениями. Потом просители, ведь о появлении герцога в родовых землях стало известно уж слишком быстро. С главами артелей и мануфактур, которых Мирабелла будто бы все эти годы и на порог не пускала, общаться приятно и полезно. С вассалами, спешно пытающимися доказать свою верность и пользу, Ричард говорил через силу. Вернер уверял, что потом станет легче, просто нужно найти толкового секретаря и пару толковых заместителей, но Ричард пока ему не верил. Как бы то ни было, потом был обед, дела домашние и герцогские, снова визитёры и бумаги. Только к месяцу Весенних Ветров Ричард добрался до письма Леонарда и узнал о рождении первенца, которого назвали, вы не поверите, Ричардом. Окделл обрадовался за Леонарда и Луизу, словно родился его собственный сын, и послал с ответным письмом небольшие подарки. Вернер хотел жить, причём долго и счастливо, и поскольку только Ричард не возражал против этого желания, то держался экс-адмирал к герцогу Окделлу как можно ближе. Хуану Ричард врать не стал, честно назвав адмирала по имени, но умолчал о стоимости. Сказал просто: уговорил Вальдеса отдать приговорённого к казни. История Хуану была знакома, так что больше вопросов рэй Суавес и не задавал. Для всех остальных Вернер фок Бермессер стал Эрихом Шалем, человеком без прошлого и с сомнительным будущим, но с кольцом герцога Окделла на пальце и шансом устроиться в Надоре. И он оказался прав: в один из дней бумаги закончились. Просто взяли и завершились, последняя подпись поставлена, последнее дело передано. Ричард сперва не мог поверить своему счастью, но как поверил - тут же вскочил на застоявшуюся Сону и отправился на прогулку. И управляющего с собой взял. Горы родные, но мало ли что. Да и он тоже устал за последний месяц. Весна, холодная и мокрая, на исходе стала приличнее. И день стоял наконец-то тёплый, пусть даже и только на солнце. Стоило уйти в тень, и словно опять ранняя весна в Хексберге. - Всё такое же, как и в прошлом году, - вдруг вырвалось у Ричарда, когда лошади вывели их к памятному камню, даже на вид сухому и нагретому тёплым солнышком: - Но тогда я был здесь с Айрис. А сегодня с тобой... - Вы быстро привыкли звать меня на "ты", как я погляжу. Но почту за честь. - Да, быстро переучился. Редкость, у нас с монсеньором не один месяц ушёл. Ну и ладно. Сделаем привал? - Этот камень имеет значение для Окделлов, верно? - Вдруг спросил Вернер, спешиваясь и привязывая гнедую к ближайшему дереву. - Да, этот камень важен. Определённо. Просто я не знаю, чем. Ричард не врал. Его память о каноне не вместила всю суть магии Окделлов (возможно, точный ответ не дала бы и автор), но вот магическую силу камня он не отрицал. Может, так просто совпало, но в прошлом году именно после посиделок с Айрис на этом камне попаданец пробудил либидо. Может, и сегодня что-то случится? Хорошо бы хорошее. Они сели рядом, едва соприкасаясь, и долго молчали, греясь и отдыхая от суеты дней. Смешно, но беда дриксенского флота оказалась настолько полезна в управлении аллодом, что Ричард раз десять за последний месяц благословил тот день и час, когда поддался порыву и вынул Бермессера из петли. Один он бы не выжил. - Я переговорил с некоторыми знающими людьми и узнал кое-что интересное о вас, герцог, - вдруг заговорил Вернер. - Когда успели? Впрочем, не важно. И что же вы узнали? - Лениво повернул голову Ричард. - Ваша старая нянюшка много рассказывала о вас. Подумать только, всего лишь пару лет назад вы были истовым эсператистом, а теперь и цитаты из священных текстов не узнаёте. - Да, есть такое, - признал Ричард, а внутренне напрягся. И не зря. - Отчаянно стремились походить на покойного отца, слушались матушку и любого, кто назывался Человеком Чести. В общем и целом походили на флюгер: кто говорит, того и слушаетесь. - Я много пережил и очень постарался измениться. А может, просто повзрослел. Или влияние герцога Алвы перебило все прочие, - Ричард уже понял, что аппеляция к имени эра работает. Потому что Алва может всё. - Скажите, а какое ваш любимый цвет? - Вдруг спросил Вернер. - Эм...- Ричард почувствовал подвох и пытался одновременно придумать верный ответ и заполнить паузу, пока будет этот ответ искать: - У меня их несколько... - Не стесняйтесь, поведайте. Мне, скажем, нравится жёлтый. Цвет золота, солнца, благополучия... - Мне нравятся синий, фиолетовый и красный, - сдался и выдал правду Ричард: - Синий как небо и вода, только не Устричного Моря. Красный как победа и рубины, а ещё он приносит удачу...вроде бы. А фиолетовый просто люблю, даже не знаю причину. - Мило, - кивнул Вернер и повернул лицо к солнцу, греясь в щедрых лучах: - Интересный вы человек, герцог. И чем лучше я вас узнаю, тем вы интереснее. - Это была какая-то проверка, - понял сбитый с толку Ричард: - И что вы узнали? - Ваши любимые цвета. Только и всего. - О. Что ж, а я знаю твой...правда, только один. - На самом деле я узнал ещё много, - всё же смилостивился над любопытным герцогом дрикс: - Раньше вы были высокомерным и при случае подчёркивали своё происхождение. Как будто бы любили сестёр, но ничего не делали, чтобы им помочь. Впрочем, и вам никто не помогал. Откуда же взялось всё, что я вижу теперь? Вы очень добрый и смелый человек, другой не возился бы столько с совершенно незнакомым адмиралом вражеского государства. Ричард вдруг понял, что краснеет. Он был готов к обвинениям, но не к похвале. Причём не очень-то и заслуженной, Ричард ведь не из доброты спас Бермессера, а чтобы загладить вину теперь Альдо. И разве из смелости он спорил с Вальдесом? Его ведь вело что-то другое, просто он не помнит уж, что именно! Этими соображениями он поделился с Вернером, и дрикс от души над ними посмеялся. Вот как всегда, стоит Ричарду хоть на миг стать серьёзным... - Вам надо научиться владеть собой, герцог, - отсмеявшись, заключил Вернер: - Вы рассказываете о себе то, что я и узнать не надеялся. - Да, держать язык за зубами мне бывает тяжело, - согласился Ричард. Про себя же Лекси подумала: "Но одну тайну я храню свято, и даже алкоголь не развязал мне язык". - Просто вы слишком легко начинаете нервничать. Скорее всего, из-за воздержания. Ваша сублимация страсти в творчество не может полностью заменить тёплую постель с красивой девушкой. Или юношей, у вас определённо есть некоторая склонность к гайифским отношениям. - Это оскорбление, - голос звучал неуверенно, потому что Ричард внутренне не считал это оскорблением. Это была констатация факта. Но реагировать надо как на оскорбление. - Нет, вовсе нет. Я лишь говорю то, что вижу. Не переживайте, при дворе Дриксен связи мужчин были весьма распространены, да и в Талиге, я уверен, с десяток придворных хоть раз да пробовали. - Опять за старое. Я уже говорил, что потеряю невинность только по любви или большой взаимной симпатии. Я не собираюсь никому платить и уж тем более насиловать! И нет, спать с кем-то по пьяни я тоже не буду! - Герцог, я прекрасно помню ваши слова, - спокойно отозвался наглый дрикс, выждав паузу после эмоциональной тирады Ричарда: - Не нужно сразу кричать. Дело вот в чём: я поговорил с вашей нянюшкой, и она поведала мне пару старинных надорских легенд о Повелителях Камня. И знаете, учитывая уже проявленные вами способности, я считаю эти легенды отражениями реальности. Пусть и приукрашенными. - Так. И? - Я предполагаю, что вы войдёте в полную силу только после того, как из мальчика станете мужчиной. "Скала треснула, и из неё забил родник, смягчая сухую землю и наполняя жизнью побеги. Трещина ушла вглубь, и открылись полные серебра и злата недра. Раскололся надвое камень и оказался жеодой аметистов чище росы". Я считаю, что в этой сказке уж слишком много метафор полового акта. - Это тебе нужно с кем-то переспать, - буркнул Ричард: - Видишь всякое в обычных сказках. Вот я ничего такого не замечаю! Вернер поднял бровь. - Может, ты и прав, только и я могу быть прав, - поправился Ричард: - Может, в сказке и впрямь что-то такое, но и тебе женщина нужна. И...ты можешь пойти в бордель или к служанке, если хочешь. Я не могу запретить связь за деньги. Только насиловать нельзя! - У меня есть предложение получше, - улыбнулся Бермессер. Улыбка показалась какой-то нехорошей, какой-то очень уж... тёмной. "Карьярра, уж не собирается ли он..." Прикосновение к руке. Ричард, окончательно сбитый с толку, посмотрел вниз. Сухая белая ладонь с длинными пальцами лежала поверх его, оказавшись чуть уже. Она просто легла, тёплая и неподвижная, совершенно ничего не делала, но... Ни одной мысли в голове. Ричард просто медленно перевернул ладонь, протянул вторую, и теперь чужая рука лежала как в лодочке. Кожа мягче, чем у него, но в руке есть сила. Возможно, впервые в жизни Ричард понял намёк. Вот уже шесть месяцев Лионель не думал о Ричарде Окделле. Алва взял на себя конфликт с Гайифой, на долю Лионеля же выпали Дриксен и Гаунау. Назначение маршалом Северной Армии вообще не радовало, отчаянно хотелось поскорее заключить мир и вернуться с братьями домой. К счастью, из Дриксен шли добрые вести: гибель сперва одного, а потом и второго правителя и зачинщика войны точно скажется на эффективности армии. Словом, Савиньяк отводил на кампанию в худшем случае ещё три месяца. Бергмарк стал для него маленькой, но очень ценной отдушиной: пока подтягивались отряды Валентина и Арно (Лионель гордился младшеньким), маршал Севера основательно наставлял рога маркграфу Бергмарку. Его жена красива, но не настолько, чтобы ссориться из-за неё с ценным союзником, и потому на становящиеся всё более нежными взгляды Лионель всё тяжелее молчал. В первый день Летних Молний взмыленный гонец свалился с коня во дворе маркграфа, прохрипев лишь "Послание маршалу". Неладное Лионель почувствовал, стоило увидеть оттиск герба Повелителей Скал на сургуче, а уж когда он разорвал конверт и проглядел письмо... Окделл ехал в Бергмарк с семи сотнями солдат и офицеров, готовый послужить Талигу на его северных рубежах. Лионель стиснул зубы. Спокойно, СПОКОЙНО. Окделл всего лишь теньент...нет уже капитан, как же можно забыть то повышение...а хотя погодите-ка, король за выдающиеся заслуги и верность в дни оккупации Олларии жаловал Окделлу чин полковника! Теперь эта Тварь лишь на два чина ниже, и Лионелю придётся часто его видеть, порой даже отдавать личные приказы...Роке достаточно внятно донёс старому другу свою позицию, а это значит, что с головы этой Закатной Твари и волоска упасть не должно. Савиньяк полдня не мог заставить себя наскрести даже самый сухой ответ полковнику Окделлу. В итоге приписал его полк к ставке генерала Придда и спросил Урфриду, нет ли в замковой библиотеке книг о борьбе с нечистью. Таковых, увы, не было, но гоганни Меллит как-то шепнула ему, что даже древнее зло бессильно перед благословенной сталью в руке эория. Пусть только лже-Окделл попробует навредить Арно. Роке далеко, он ничего не узнает...