Волшебство внутри нас

      Прогуливаясь неподалёку от хижины профессора Гая, Саске и Наруто плодотворно обсуждали квиддичный матч между командами Рейвенкло и Хаффлпафф, последние из которых оказались проигравшими. Несмотря на то что игроки барсучьего факультета были довольно неплохи, они заметно уступали соперникам, в рядах которых был семикурсник — Хидан, что претендовал на место в сборной Великобритании в качестве охотника и чьи меткие броски не оставляли шанса быть отражёнными.       — Не то чтобы я боюсь, но играть против Хидана как-то стрёмно, — пробурчал Наруто, припоминая, что через две недели его команде придётся выйти против рейвенкловского факультета.       Вскинув бровь, Саске перевёл вопросительный взгляд на друга и тут же сощурился — солнечный луч внезапно полоснул по глазам.       — Трус, — усмехнулся он.       — Ой, заткнись, тебе тоже скоро предстоит с ним столкнуться, — недовольно изрёк тот, неспешно передвигая ногами. — Хидан просто монстр: так двигается, забил столько голов, что хаффлпаффцам не помогла даже поимка снитча, — восхищённо рассуждал Наруто, прикидывая, что тот, должно быть, тренировался всё лето, ведь в прошлом году играл не так хорошо.       — Значит, нужно всего лишь поймать снитч раньше.       Несмотря на то что Саске не озвучивал вслух подобные опасения, он тоже думал о предстоящей игре против столь серьёзного противника: все остальные в их команде заметно уступали слизеринцам, однако Хидан был действительно весомой проблемой, которую необходимо решить. К счастью, шестой год обучения обещал быть достаточно простым, ведь не нужно было забивать голову подготовкой к экзаменам, а значит — пришло время полностью сосредоточиться на Кубке по квиддичу. Но всё, что Саске пока что приходило на ум, — чаще тренировать их ловца, чтобы тот в кратчайшие сроки поймал снитч. Он был уверен, что сможет побороться против звезды рейвенкловского факультета и попытаться выровнять счет, ведь вратарь команды соперника — новичок в этом году.       Саске не любил хвалиться, но знал, что играет намного лучше большинства в Хогвартсе, поэтому был уверен, что с правильной стратегией они смогут завоевать Кубок в этом году.       — А это мысль, — обрадовался Наруто отличной идее. — Но мне всё ещё не даёт покоя Кимимаро и Сакура, она сегодня, кстати, была довольно жестокой.       Вздохнув, Саске потянулся к еловой ветке, что попалась им на пути, и оторвал одну из длинных иголок, пуская промеж зубов. Он действительно обратил внимание, что Сакура сегодня играла довольно агрессивно: раньше она никогда с такой силой не била по бладжерам в сторону соперников, что наводило на мысль о чётко продуманной стратегии с их стороны, чем он тоже пообещал себе заняться перед ближайшей тренировкой.       — Кимимаро — не такая уж и проблема, — подумав, изрёк Саске, облизнув губы, на которых остался хвойный привкус. — И тем более — не твоя.       — Ну да, как же, на воротах-то я. — Почесав затылок, Наруто пытался представить, как будет отбивать сильные атаки Хидана и Кагуи, но негативные мысли продолжали лезть в голову.       Хотя Гриффиндор, как все вокруг шептались, смог в прошлом году завоевать Кубок по квиддичу именно благодаря Наруто и его недюжинным способностям вратаря, что принесли ему долгожданный успех и уважение со стороны даже многих слизеринцев, он страшно хотел закрепить свой статус и теперь. Пусть ему и придётся выйти на поле против лучших друзей, которые, к счастью, понимали, что это всего лишь игра, и радовались его достижениям, особенно Сакура, бросившаяся обниматься после их грандиозной победы над Слизерином.       Размышления о ней заставили мысли потеплеть. Узумаки уже давно не питал иллюзий на её счет, однако это не значило, что он полностью выкинул из сердца романтические чувства. С недавних пор Наруто попросту оставил пустые надежды относительно неё, воспринимая как лучшую и близкую подругу, которой он желал всего самого замечательного. Однако это самое замечательное в её понимании сейчас гордо вышагивало рядом с ним.       Наруто знал, что Саске вряд ли ответит на её чувства, так как у него самого куча собственных загонов в голове о будущем, ко всему прочему он знал отношение Фугаку к смешению кровей — тот наверняка будет против, выбери Учиха-младший себе в спутницы магглорождённую.       Наруто искренне не понимал их родовых заморочек: его мама тоже была чистокровной, но ей никто и никогда не мешал и не указывал, с кем связывать свою жизнь. Будь у него ситуация, схожая с Саске, он точно был уверен, что послал бы к чёрту всех недовольных. Впрочем, Наруто явно не собирался лезть в их отношения с отцом, которые в последнее время начали налаживаться, а даже если и попытается направить лучшего друга на правильный жизненный путь — тот всё равно безоговорочно примет выбор Фугаку, отчего вдруг стало обидно за Сакуру и её безответные чувства.       Из мыслей Наруто вывело озадаченное хмыканье Саске. Проводив его взгляд, он приметил неподалёку Сакуру, которая не спеша прогуливалась с Хиданом по едва заросшей пожелтевшей зеленью тропинке, ведущей в сторону главного входа в замок. Они шли почти что вплотную друг к другу, а их опущенные ладони порой соприкасались, но никто из двоих не чурался невольной близости.       Обратив внимание на заливистый смех Сакуры, которая часто улыбалась и покачивала головой в знак согласия со своим спутником, Учиха нахмурился и отвёл взгляд от столь радужной картины — в его обществе она не смеялась уже много лет, отчего старые воспоминания потревожили разум.       Однако их прогулка, очевидно, подошла к концу, так как Хидан, послав на прощание воздушный поцелуй, который она встретила заливистым хохотом, поторопился к своим сокурсникам, стоявшим неподалёку.       — Сакура-а, — вдруг услышал Учиха громкий голос лучшего друга и заметил, как тот широко машет руками, обращая на них внимание.       Харуно оглянулась, заметив Наруто и Саске, находившихся буквально в ста метрах от неё, и повторила приветственный жест, но, видимо, не собиралась подходить, направившись в сторону замка.       — Мы здесь, — не унимался тот, совершенно не понимая и не принимая, что она не собиралась почтить их своим присутствием. И Саске точно знал почему, однако твердолобый друг ещё не осознал, что Сакура избегает его с начала года.       Глубоко вздохнувшей Харуно ничего не оставалось, как пойти им навстречу, ведь Наруто не успокоится, пока не скажет, чего хотел, а потом ещё и допрос устроит, почему это она их проигнорировала, хотя ответ, на её взгляд, очевиден.       — Привет, — поздоровалась волшебница, поравнявшись с ними.       — Здравствуй, — ответил Саске, глядя в зелёные глаза. Ему доставляло особое удовольствие видеть, как она тушуется перед ним, — это была единственная эмоция, которой он от неё удостаивался.       — Сакура, а чего это ты с Хиданом одна гуляешь, и что это за воздушные поцелуйчики? — хитро прищурившись, спросил Наруто, отметив их необычное прощание. Подойдя ближе, он наклонился вперёд, почти что вплотную к её лицу, чтобы услышать детали.       — Обсуждали игру, — улыбаясь себе под нос, промычала она, что не скрылось от внимательных чёрных глаз.       — Ну вы сегодня, конечно, устроили разнос хаффлпаффцам, — восхищённо хвалил её Наруто. Удивительно, но у него хватило такта не настаивать на подробностях в присутствии Саске. — Боюсь представить, что будет на игре с нами.       — Пощады не ждите, — весело ответила Сакура, заливисто рассмеявшись.       — Ещё чего! — наигранно обидевшись, пробурчал Наруто, легонько пихая её в плечо. — Прогуляешься с нами?       — Нет, прости, много домашки, — соврала она, мельком глядя на Саске, который не сводил с неё изучающего взора, от которого по позвоночнику вмиг поползли мурашки и захотелось ретироваться куда-нибудь подальше — желательно на край света.       Саске видел, что она врёт, ведь Сакура совершенно не умела это делать. Укол обиды отозвался где-то внутри: она была совершенно не рада его компании, несмотря на то что их давний инцидент казался исчерпанным. Но, с другой стороны, он понимал, что Харуно столько лет считала его откровенным козлом и ей непросто принять новые факты, однако его немного задевала мысль, что она просто-напросто не хочет иметь с ним ничего общего.       Саске много думал о том, как изменится его жизнь после примирения с Наруто, и он не скрывал, что рад возобновлению их дружбы. Вдали отсюда, будучи ещё дома, Саске казалось, что ему не будет дела до Сакуры и он легко сможет придерживаться её решения относительно их дальнейших взаимоотношений. Пусть Наруто и сказал ещё летом, что она его простила, но по её поведению это совершенно не было заметно.       Раздражённо усмехнувшись себе под нос, Саске всё-таки сознался сам себе в чрезмерной наивности — полагая, что отчуждённость Сакуры не будет его задевать.       Он совершенно не думал о ней, когда её не было рядом, но каждая их встреча и напрочь отрешённое поведение с ним раздражало, но куда больше злило, что всякий раз, когда Сакура маячила перед глазами, он не мог выкинуть из головы тайную надежду, что их отношения наладятся. Было неприятно и даже немного грустно видеть, как она радуется обществу Наруто или того же Хидана и искренне смеётся над их тупыми шутками, ведь раньше подобной улыбки он удостаивался намного чаще остальных.       «Чёртова Харуно», — пронеслось в темноволосой голове, когда он попытался вновь отделаться от мыслей о ней, но в который раз его планы проваливались, отчего Саске злился, но в основном на самого себя — прошлого — одиннадцатилетнего, ведь поступи он тогда иначе, она бы не чуралась его, как огня.       — Пока, — на бегу кинула Сакура, оставляя их позади.       — Если хочешь с ней пообщаться, можем встретиться в другой раз, — сухо выдал Учиха, глядя ей вслед.       — У неё ведь много заданий, — вздёрнув плечами, ответил Наруто, переведя взгляд на друга.       Саске надменно закатил глаза, мысленно коря Узумаки за тугодумство. Два месяца прошло с их возвращения в Хогвартс, а она ни разу не провела с Наруто больше пары минут, когда тот был в обществе Саске, отчего он начал задумываться, когда же до лучшего друга дойдёт весь каламбур. Учиха не считал его идиотом, но, когда дело касалось Сакуры, он многое упускал из виду, отчасти из-за того, что она из раза в раз придумывала отмазки, которые тот попросту не укладывал у себя в голове, например относительно учёбы, которой он занимался весьма халатно.       — Дай ей время, она привыкнет, — почти шёпотом проговорил Наруто, на что Саске даже слегка удивился, подумав, что, возможно, тот всё-таки догадывался об истинном положении дел.       — Сомневаюсь.       — Задето чьё-то самолюбие? — по-доброму усмехнулся Наруто. — От великого Учихи Саске бегает девочка, — дразнил он, раззадоренный происходящим.       — Мне всё равно, — сухо выдал тот.       Но ему не было всё равно, и понимать это было совершенно в новинку. Учиха помнил подобное чувство ещё с первого курса, когда в нём промелькнула искра симпатии к ней: её неловким движениям; вечно смущённому, когда он был рядом, выражению лица; глупым вопросам, которых Саске порой ждал, чтобы продемонстрировать свои знания и встать на ещё одну ступень выше в её глазах, хотя куда уж выше.       А потом случилось то, что случилось. Саске долго корил себя, отца и сокурсников, что подтолкнули своими словами к подобной ситуации, но попросить прощения не мог — гордость не позволяла. Он и сейчас не извинился, убеждённый, что это сделает за него Наруто и справится намного лучше, но порой его голову посещали мысли, что всё-таки стоило, и, возможно, когда-нибудь настанет подходящий для этого момент.       Так что Саске твёрдо полагал, что Наруто не прав, — задето совершенно не самолюбие, а нечто куда более глубокое, что приходилось отталкивать, прятать, выдёргивать из себя каждый раз, когда Сакура мелькала рядом и в памяти проскальзывала детская симпатия. Но Учиха был готов к тому, что она никогда не сможет примириться с произошедшим, допуская, что оно и к лучшему. Ведь вспыхни в нём подобное чувство вновь, его непременно нужно будет задушить, запереть, убить: он знал, что отец не примет такой расклад, а его мнение крайне важно.       Наруто промолчал, и Саске где-то в глубине души был благодарен, что тот не достаёт вопросами, которых к самому себе было и без того не счесть.

***

      Пир в этом году выдался довольно весёлым, особенно для рейвенкловского факультета, ученики которого бурно праздновали свою победу в квиддиче и громко чествовали капитана команды — Хидана. Развязав галстук, он оставил его свисать по обе стороны воротника белой рубашки с парой расстёгнутых верхних пуговиц и шуточно бил себя в грудь со словами о том, что скоро будет играть за сборную страны.       Сидя за столом Слизерина, Саске с долей недовольства и отвращения наблюдал за открывавшейся ему картиной, особенно когда Хидан вёл себя, как самый что ни есть клоун, однако его поведение, очевидно, забавляло всех присутствующих, особенно Сакуру. Она сидела рядом с ним и часто посмеивалась над его шутками, а когда он склонился к ней чуть ближе, что-то шепча на ухо, слегка краснела, прикрывая лицо хрупкими ладонями.       Саске весь вечер наблюдал за неприятным ему зрелищем, отчего кусок в горло не лез, хотя стол был совершенно изысканный: жареные индейки, пудинги, даже любимая учиховская лазанья с томатной пастой. Все вокруг за обе щеки уплетали вкуснейшие угощения, заботливо приготовленные эльфами, а он, выбиваясь белой вороной, сидел с недовольным лицом и ждал завершения пира.       По правде говоря, ему давно хотелось уйти, только вот они с Узумаки договорились ещё днём пройтись по ночному замку и попугать младшеклассников. Естественно, Саске не станет заниматься подобным, оставляя эту прерогативу Наруто, это было попросту не в его характере — страдать столь очевидной ерундой, плюс ко всему в его теперешнем настроении он запросто мог довести до сумасшествия кого угодно и вовсе без волшебной палочки.       Когда чуть позже они встретились, Наруто сразу же потащил его в сторону кабинетов, пытаясь разглядеть притаившихся где-нибудь от преподавателей студентов, при этом сам часто озирался по сторонам, надеясь не нарваться на пугающий взор Анко. Она совершенно не поддавалась духу Хэллоуина, в отличие от некоторых учителей, которые были в этот день чуточку снисходительнее и всего лишь заставляли вернуться в гостиную своего факультета.       Заглянув в щёлку очередного кабинета, Наруто заметил внутри блёклое мерцание, похожее на сияние волшебной палочки при использовании световых чар.       — Фумос, — прошептал он заклинание, которое постепенно начало наполнять помещение дымом. — Риктусемпра, — добавил Узумаки и услышал, как от заклятия щекотки дети, находящиеся внутри, начали визжать.       В его голове выглядело очень забавным, как младшекурсники, не видя ничего из-за дыма, будут слышать кряхтение и смешки друг друга. Однако когда из-за дверей раздался крик, он тут же ворвался вовнутрь, отменяя шуточные заклинания:       — Финита!       На него тут же уставились четыре пары ничего не понимающих глаз, в которых тот узнал второкурсников своего факультета.       — Так это был ты, Наруто? — хором облегчённо вздохнули они, когда поняли, что им ничего не угрожает. Всё-таки в Хогвартсе немало приведений, и вдруг какому-либо из них вздумается пошалить в хэллоуинскую ночь.       — Да, расслабьтесь, — просмеялся он, держась за живот. Всё-таки Узумаки оказался прав — зрелище и впрямь забавное.       — Мы думали, полтергейст какой, — проговорила синеволосая девочка с выпученными глазами, которая, очевидно, не до конца отошла от шока.       — А вы слышали о призраке Астрономической башни — кровожадном Кровавом Бароне? — наигранно страшно произнёс Наруто. Для пущего эффекта он выпучил глаза и протянул перед собой руки, согнутые в локтях, слегка подёргивая пальцами.       Возможно, на сидящих на полу в круге второкурсников это и произвело эффект, особенно в тёмной комнате, которую освещал лишь яркий диск луны, но Учиха не проникся. Усмехнувшись реакции тринадцатилеток, он облокотился на парту, готовясь слушать друга, который, видимо, намеревался поведать им историю призрака.       — Расскажи! Расскажи! — шёпотом залепетали дети, с восторгом глядя на Узумаки.       Задорно улыбнувшись, он присел на пол в импровизированный круг, потирая рука об руку, а затем применил световые чары. От палочки исходил свет прямо на его лицо, чем он пытался создать более пугающий вид.       — Однажды жил на свете очень сильный, храбрый, но до чего вспыльчивый барон, — начал он, поочерёдно переводя взгляд на каждого. — И он был страшно влюблён в одну прекраснейшую особу, внимания которой надеялся добиться. Но однажды в приступе животной ревности он убил свою возлюбленную, а когда понял, что натворил, — покончил жизнь самоубийством. — Наруто остановился, обращая внимание на заинтересованные взгляды вокруг. — И теперь его призрак бродит по Хогвартсу, пугая всех вокруг серебряной кровью на длинной мантии, в поисках любви своей жизни.       Закончив рассказ, Наруто был страшно доволен собой, подмечая в детских глазах любопытство с отдалёнными нотками страха. Он отлично ладил с детьми и был добр ко всем, отчего те отвечали ему взаимностью.       — А теперь мы с Саске пойдём его искать, — прошептал Наруто, на носочках удаляясь к двери, не сводя радостного взгляда с машущих ему гриффиндорцев с выпученными глазами от последних слов.       Осторожно закрыв за собой кабинет, Саске, ухмыляясь, перевёл взгляд на счастливого Узумаки, который уже отправился к лестнице, что вела выше, в поисках новых приключений.       Они собирались подняться на седьмой этаж, где также было благодатное место для шалостей, однако, минуя очередной пролёт, услышали взрослый грубый голос и поспешили укрыться в первом попавшемся коридоре.       Оказавшись на четвёртом этаже, они прошли мимо Зала трофеев, где Наруто впервые узнал, что его мама была ловцом. После чего он часто приходил сюда просто посмотреть на её фотографию, на которой она была запечатлена в форме гриффиндорского факультета и нежно улыбалась, оглядывая сокомандников.       Пройдя чуть дальше, они наткнулись на дверь, которую прежде никогда не замечали или попросту не обращали внимание при дневном свете.       — Заперто, — констатировал Наруто, дёрнув засов. — Алохомора!       — Полагаешь, хорошая идея? — скептически поинтересовался Саске. — Она ведь не просто так закрыта.       — Струсил? — смешок слетел с его уст, призванный взять лучшего друга на слабо, что всегда получалось отменно, ведь сопернический дух, что разгорелся между ними на первом курсе, всё ещё не угас.       Недовольно хмыкнув, Саске дёрнул на себя дверь, что отворилась с характерным скрипом, пропуская незваных гостей.       Когда они вошли, им предстала пустая аудитория, убранством чем-то напоминающая их каморку в башне: голые каменные стены, от которых веяло холодом и сыростью, и окно, ночной свет из которого позволял без труда ориентироваться в пространстве. А в паре метрах от входа был небольшой проход через арку, что разделял комнату на две части. Без капли сомнений скрывшись в нём, они оказались в точно таком же помещении, однако здесь стоял странный предмет, завешанный светлой пыльной тканью, из-под которой торчала золотистая окантовка, чем-то напоминающая раму.       Саске отошёл к окну, пытаясь понять, с какой стороны замка находится эта комната и куда выходят окна, пока Узумаки заинтересованно оглядывал необычную находку.       Одёрнув ткань вниз, он увидел зеркало. Его взгляд сразу приковала надпись, выгравированная на окантовке, однако сделана она была на незнакомом ему языке. Отойдя чуть поодаль, он решил рассмотреть его с другого ракурса, однако когда взглянул в своё отражение — замер, не в силах вымолвить и слова.       Моргнув, словно пытаясь проснуться ото сна, Наруто обомлел. В зеркале он увидел стоящих рядом ним родителей, которые нежно обнимали его с обеих сторон. Но, обернувшись, никого не увидел, кроме Учихи, стоящего у окна.       — Саске, смотри скорее! — с долей испуга выпалил тот, тыкая указательным пальцем в магический предмет. — Давай же, смотри! Мои родители в зеркале, видишь?       Но Учиха их не видел. Он застыл, заворожённый своим отражением. Сердце забилось чаще, готовое напрочь выброситься из груди, он смотрел и не мог отвести взора от того, что происходило, казалось, с ним, но это не было реальностью.       — «Я покажу не твоё отражение… — озвучил Саске надпись на зеркале. — А желания твоего сердца».       И вдруг он вспомнил рассказы Итачи, что существует магический предмет, который зовётся зеркало Еиналеж, показывающее смотрящему в него сокровенные желания души. Однако многие люди сходили с ума, глядя в него днями напролёт, поэтому было принято решение укрыть его в надёжном от чужих глаз месте, чтобы трагические истории не повторялись вновь. И теперь Саске понял почему.       — То есть оно показывает то, о чём я мечтаю? — тихо спросил Наруто, не сводя взгляда с себя, окружённого родительской теплотой, которой ему всегда не хватало, отчего слёзы скопились в уголках глаз. Ему было невыносимо больно и радостно одновременно видеть себя рядом с мамой и папой, которых он почти что не помнил при жизни.       — Да.       — А что видишь ты? — поинтересовался он, нехотя оторвав взгляд от зеркала.       — Я работаю в Министерстве магии мракоборцем, — сглотнув вставший в горле ком, ответил он. — Рядом с отцом и Итачи.       Отвернувшись от заинтересованного взгляда Наруто, Саске мягко улыбнулся своему отражению.       Он соврал.       Учиха действительно хотел стать мракоборцем, пойдя по стопам Фугаку, хотел превзойти его, чтобы тот мог гордиться. Последний год Саске часто убеждал себя, что это действительно его мечта, его жизненный путь — быть признанным отцом, однако зеркало показывало совершенно иную картину.       Заглянув в него, он сразу понял, что это за магический предмет, но напрочь отказывался верить собственным глазам, видя то, что оно ему показывало. Почти что до крови прикусив губу, Саске прикрыл глаза, опустив голову, надеясь, что, когда поднимет её, картинка изменится.       Но она была прежней.       Рядом с ним стояла Сакура. Счастливая, улыбающаяся, она совершенно не прятала от него красивого лица, а подавалась ближе, крепко обнимая Саске, который в своём отражении не был холоден и отчуждён от окружающего мира. Его рука по-хозяйски располагалась на тонкой талии, а чёрные омуты не сводили нежного, до боли приторного взгляда с зёленых глаз. Эта картина напомнила ему фотографию молодых родителей, где отец с чуждым ему теперь восхищением и любовью смотрел на маму.       Саске сглотнул, словно наяву почувствовав, как аккуратные розовые губы коснулись его бледной щеки, к которой он тут же спешно прикоснулся пальцами, проводя вниз, до скул. Приступ паники обрушился на Учиху-младшего, заставляя сердце громко колотиться, когда его отражение мягко поцеловало Сакуру в нос.       Губы свело улыбкой. И он зарёкся больше никогда не приходить сюда.