Волшебство внутри нас

      Стоя на влажной зелёной траве квиддичного поля среди сокомандников, которые бурно обсуждали стратегию игры со Слизерином, Сакура мельком улавливала на себе частые взгляды Сасори, с которым не так давно произошёл инцидент, что она пыталась всеми силами выкинуть из головы, — он поцеловал её.       Когда несколькими днями ранее она прогуливалась по территории Хогвартса после тяжёлого учебного дня, Акасуна внезапно подловил её, изъявив желание прогуляться вместе, что Сакура молча проигнорировала, продолжая как ни в чём не бывало свой путь, правда, уже будучи несколько напряжённой оттого, что тот следовал за ней по пятам и пытался разговорить.       Его вопросы не казались чем-то из ряда вон: он спрашивал о будущем, интересуясь, какую профессию она для себя выбрала; о повседневной жизни дома — в мире магглов. Сакура не видела никакой подоплёки в их диалоге, посему преспокойно отвечала, отмечая, что он внимательно слушал и даже уточнял некоторые моменты. И в какой-то из них ей стало не по себе, что говорит только она, поэтому Сакура решила перейти в наступление и задала несколько аналогичных вопросов в ответ.       Удивление прошибло с ног до головы, когда он начал с охотой делиться планами на будущее и рассказывать о своей семье, которая уже давно решила, чем и где он будет заниматься, отчего Сакура даже прониклась сочувствием к его давно предопределённой судьбе. Как выяснилось, ему нравился спорт, и Акасуна хотел бы связать жизнь с игрой в квиддич, однако отец чётко видел его в Отделе тайн при Министерстве магии, о чём Сасори рассказывал с некой неприязнью в голосе.       Их разговор казался Сакуре до ужаса странным: в первую очередь потому, что он был именно с Акасуной, которого она избегала всё время, проведённое в Хогвартсе, как главного заводилу слизеринской банды. Отчего-то ей казалось очень неправильным и необычным, что спустя столько лет испытываемого перед ним страха теперь она совершенно не боялась его общества, особенно когда он вновь угостил её любимыми конфетами.       Однако когда они проходили мимо Чёрного озера, Сасори остановился, взглядом пробегаясь по окрестностям. Заметив, что тот не двигался, Сакура вернулась к нему, дабы поинтересоваться, почему он не шёл дальше, но Сасори внезапно притянул её к себе, касаясь бледных пухлых губ своими, мягкими и тёплыми. Она ощутила согревающую влагу его уст, и зелёные глаза широко распахнулись, после чего, возмущённо ахнув, Сакура оттолкнула Акасуну и убежала прочь, услышав вслед недовольно-разозлённый голос, который гласил, что они на этом не закончили.       И теперь Сакура была твёрдо уверена в своём решении избегать общества Сасори, ведь ей были совершенно не интересны всплески его гормонов, так как помимо того, что она была влюблена в другого, он был явно не тем человеком, с которым Харуно могла бы иметь что-то большее, чем просто приятельские узы. По крайней мере, с таким, какой он сейчас.       Стоя на ватных ногах, она поёжилась от подобного умозаключения: одна только мысль о том, что её и Сасори могут связывать романтические отношения, шибко напугала, отчего юная волшебница тут же помотала головой, отбрасывая минутное наваждение.       — Сакура, ты всё запомнила? — уточнил Кимимаро Кагуя — капитан команды и ученик шестого курса рейвенкловского факультета, — заметив, что Харуно витает в облаках, но, увидев её кивок, продолжил, обращаясь теперь ко всем, подводя итог: — Они играют грязно, будьте осторожны, и давайте наваляем им!       Погода не задалась: шёл сильный дождь, холодные капли которого били игрокам в лицо, гонимые сильными порывами ветра. Трибуны бушевали, поддерживая своих фаворитов, казалось, что толпа совершенно не обращает внимания на негодование природы.       Утерев лоб рукой, Сакура откинула назад волосы, что были собраны в высокий хвост, но тем не менее лезли в лицо из-за бури. Будучи загонщицей, она защищала сокомандников от бладжеров, пара которых летала по всему полю, пытаясь навредить игрокам. Заметив один из них, что направлялся прямиком к одному из охотников её команды, у которого в руках находился квоффл, Сакура покрепче перехватила биту и полетела к нему, чтобы не дать шару-вышибале коснуться товарища.       Поравнявшись с Кимимаро, на хвосте которого летел Сасори, Сакура со всей силы ударила по тяжёлому железному мячу, направляя в сторону ворот команды Слизерина, и вдруг заметила, что Акасуна удерживал метлу Кагуи с целью замедлить полёт, чтобы приближающийся к ним капитан команды — Саске, смог перехватить квоффл.       — Это нечестно! — прокричала Сакура, указывая на вопиющее нарушение правил, однако помимо неё, видимо, этого никто не заметил.       — Тогда поцелуй меня — и я не буду так делать, — усмехнувшись, ответил Сасори, глядя в её расширившиеся от шока глаза, а затем подмигнул подлетевшему к ним Саске, который сверлил его непонимающим взглядом, напрочь забыв об игре.       — Берегись!       Предупреждающий крик донёсся с ближайшей трибуны. Обернувшись, Сакура заметила, что с двух противоположных сторон на них летят бладжеры. За долю секунды осознав, что отбить оба точно не получится, а второй загонщик их команды явно не успеет, она решила попытать удачу хотя бы с одним. Однако замахнувшись, Сакура почувствовала, как её тянут за капюшон вверх, а затем увидела, как один из мячей-вышибал прошиб метлу Акасуны, приводя в непригодность.       — Учиха, какого хрена! — орал Сасори, падая.       Обернувшись к своему спасителю, Сакура увидела перед собой лицо Саске, что всё ещё парил рядом с ней, позволяя Кимимаро забить гол его команде.       — Осторожнее, — мягко выпалил Учиха и мигом улетел, чтобы нагнать очередного загонщика с рейвенкловского факультета.       Но как бы Саске ни пытался вытянуть команду, с учётом потери одного из игроков это стало заметно труднее, что заставляло слизеринцев всё чаще нарушать правила. Однако мухлевали они настолько искусно, что судья не улавливал противоправных деяний, а сам Учиха никак не реагировал или вовсе не замечал нечестных действий сокомандников, что порой злило Сакуру до глубины души.       Несмотря на то что Слизерин лидировал на несколько десятков очков, спустя сорок минут ожесточённой игры снитч поймал проворный третьекурсник рейвенкловского факультета, принося сто пятьдесят очков и победу своей команде, игроки которой после объявления их выигрыша судьёй летали по всему полю, ликуя и радуясь, что сегодня — в канун Дня всех Святых — они отметят ещё одно счастливое событие.       Проигрыш жутко разозлил прошлогодних чемпионов, особенно Сасори, которого до одури взбесил Саске, спасший от удара Сакуру, а не его, ведь он полагал, что именно этот факт стоил им победы. Самолюбие Акасуны и без того задел инцидент двухдневной давности, а теперь он и вовсе жутко бесновался оттого, что Учиха вновь выглядел чёртовым героем в глазах Харуно, на которую у него были определённые планы.       Взбешённый произошедшим, Сасори после игры выследил Сакуру, что поначалу долго обсуждала выигрыш с сокомандниками, а когда те разошлись, решила вытряхнуть свой плащ от промёрзлого дождя под одной из трибун. К тому времени добрая половина зрителей и игроков уже разбежались кто куда, скрываясь от ненастной погоды, которая испортилась ещё сильнее, — ливень стоял стеной.       — Могу тебя поздравить! — недовольно с долей иронии выпалил он, глядя ей в лицо, подходя ближе.       — Ты получил то, что заслужил, — это было нечестно, — исподлобья глядя на него, ответила Сакура и, отступив к трибуне, упёрлась спиной в деревянную сваю.       — Ещё нет.       Его сиплый голос заставил поёжиться и так снизу доверху продрогшую от холода Сакуру. Сжав руки на груди, словно это поможет согреться, она хотела вскарабкаться на метлу и пуститься наутёк подальше от въедливого, пугающего взгляда. Сакура уже давно не чувствовала перед ним страха, что заставлял трястись колени, и твёрдо убеждала себя, что этот случай не должен стать исключением. Она отчётливо помнила ещё с первого курса, как клялась самой себе каждую ночь, проливая тонны горьких слёз в подушку, стать сильной и дать отпор обидчикам.       Выпрямив спину, юная волшебница подняла на него строгий взгляд зелёных глаз, полных решимости постоять за себя, тем более сейчас у неё под плащом спрятана волшебная палочка, которую она не побрезгует применить, но Сакура отчего-то была уверена, что он точно её не ударит.       — Чего тебе нужно?       — Ты прекрасно знаешь, что мне нужно.       Шёпот, что срывался с его губ, заставил Сакуру поморщиться. Лицо Сасори было всего в паре сантиметров от её, отчего она ощущала его сбитое дыхание. Холодные капли часто скатывались с красных волос, попадая на её одежду и бледные щёки, ведь он был выше почти что на голову.       — Мне это не интересно, — отчеканила она, вдохнув покрасневшим от холода носом сырой воздух.       — Правда?       Коснувшись рукой её лица, Акасуна заправил выбившуюся прядь волос за ухо, проводя кончиками пальцев по гладкой щеке, спускаясь к бледным от холода устам. Большим пальцем он прошёлся по нижней губе, слегка оттягивая, отчего рот приоткрылся и его тут же обожгло тёплое дыхание Сасори.       — Что конкретно из её слов ты не понял?       Спасительный голос раздался в метре от них. Саске появился буквально из ниоткуда и рассматривал открывшуюся ему картину, крепко сжимая в руке метлу, что, казалось, ещё чуть-чуть — и та переломится пополам.       — Умеешь же ты испортить момент, Учиха, — недовольно выдал Сасори, подходя к нарушителю его планов. — Мало тебе этих одноразовых девок, что только и думают, как бы расставить перед тобой ноги, хоть бы её мне оставил! — выпалил он, указывая на ошарашенную Сакуру.       Харуно глубоко поразило сказанное Акасуной, однако не та часть, где он сравнил её с легкодоступной женщиной, а то, что Сасори явно намекал на сексуальные связи Саске с, как он выразился, одноразовыми девками.       Проглотив вставший в горле ком, Сакура обняла себя руками. Сердце жутко саднило: оно стучало, словно бешеное, выдавая реакцию на услышанное, отчего в груди сильно закололо — казалось, будто её проткнули изнутри. Не хватало ещё в копилку страданий об Учихе добавить сексуальный окрас, однако она уже чуяла, что ей будет сложно не надумывать ночами, как он занимается с кем-то сексом, наряду с частыми мыслями о его невесте, что последние несколько недель не давали покоя. Хотя в чём-то она была даже благодарна Акасуне: за прошедшие два дня он абсолютно точно сумел подвинуть Саске, перехватывая пальму первенства в её голове своими губами.       Проигнорировав слова Сасори, Учиха подошёл к Сакуре и аккуратно взял её за руку, отчего она тут же ощутила тепло его прикосновений.       — Идём, — тихо обронил он, уводя подальше от квиддичного поля и назойливого внимания однокурсника.

***

      Матч по квиддичу чудесным образом совпал с празднованием Хэллоуина, который испокон веков бурно отмечался волшебниками во всём мире, ведь для кого, как не для них, этот праздник являлся фактически профессиональным. Только в этот единственный день в году чудеса не казались чем-то необычным даже магглам, которые бы не удивились, увидев на улице самого настоящего тролля, приняв его за человека в костюме.       В Хогвартсе отмечание Хэллоуина непременно сопровождалось широким застольем в Большом зале, украшенном согласно атрибутике праздника — тыквами, бережно выращенными профессором Гаем, в которых были вырезаны различные рожицы, а внутри них скрывались свечи, придававшие растению более зловещий вид.       Пир, как правило, проводился в полночь, позволяя ученикам немного вольности в этот день. Зачастую студенты втайне от преподавателей любили расхаживать по пустующим кабинетам и рассказывать различные страшилки, пугая друг друга историями об Азкабане, в котором уже четырнадцать лет как коротал срок зачинщик одной из самых кровопролитных войн за всю историю магического сообщества — Зецу.       Довольно частой байкой, которой ученики Слизерина пугали магглорождённых волшебников, была именно про Зецу: что его соратники не прекратили попыток вызволить главаря из магической тюрьмы, и когда он вернётся, обретя былое величие, — избавит мир от людей и волшебников нечистой крови.       Когда застолье закончилось, Узумаки пытался найти Саске и Сакуру в потоке разбредающейся толпы, которая пыталась втихую от преподавателей улизнуть в какой-либо из коридоров, чтобы, поддавшись духу праздника, над кем-нибудь подшутить.       Он еле выцепил друзей, и троица укрылась в женском туалете на втором этаже, который был нечастым местом посещения кем-либо, поскольку в нём жил призрак убитой много лет назад девочки. Со знанием подобного факта ни у кого не было желания справлять там нужду, ведь в любой неподходящий момент существовал риск быть застигнутым врасплох той самой темноволосой девчушкой.       — Ты опять что-то задумал, Наруто? — весело уточнила Сакура, когда удостоверилась, что за ними никто не проследил.       Он был тем ещё массовиком-затейником — как раз одним из тех любителей бродить по ночным коридорам замка в хэллоуинскую ночь и пугать младшекурсников страшными рассказами о призраках Хогвартса и старыми легендами о Чёрном озере и его загадочных обитателях.       Например, в прошлом году он поведал ей занимательную историю, как они с Саске ночью расхаживали по замку и Узумаки озорными безобидными заклинаниями заставлял студентов младших курсов, и без того напуганных страшилками друг друга, почти что кричать от страха. Однако он сразу же выходил из своего укрытия, поясняя испуганным детям, что это всего лишь шутка, чтобы их ещё неокрепший разум не повредился.       — Задумал, — почесал он затылок, смущённо отводя взгляд. — Ну, в общем, Хината позвала меня погулять. — Наруто замялся, подмечая удивлённые взгляды друзей. — Вы не против?       — Давно пора! — отчеканила Сакура под удовлетворённое хмыканье Саске, словно это было неизбежно и само собой разумеющимся.       Она искренне радовалась, что Наруто наконец обратил внимание на действительно достойную девушку, которая могла скрасить его жизнь своей безусловной любовью, что жила в ней ещё с первого курса. Правда, Сакуру очень удивил тот факт, что Хината решилась пригласить его сама, посему зареклась завтра обязательно уточнить подробности их прогулки у обеих сторон.       — Я бы, конечно, позвал её с нами, но она попросила поговорить наедине, — ещё пуще смущаясь, выпалил он, уже представляя, что она ему скажет, отчего на сердце было жутко неспокойно.       Узумаки даже надеялся было на другую реакцию друзей, чтобы привести их с собой и не оставаться с Хинатой наедине, предвидя неудобный разговор, ведь он ещё сам не определился в своём к ней отношении.       — Да вали уже, Наруто! — выпалила Сакура, смеясь. Однако она прекрасно понимала, почему он так переживал. Харуно была не уверена, что он разделял чувства Хинаты, отчего всем сердцем сочувствовала подруге, прекрасно понимая, что такое безответная любовь.       Пожелав удачи вслед убегающему Наруто, Сакура покосилась на довольно ухмыляющегося Саске, который стоял подле неё и, видимо, переваривал новые факты, хотя ей казалось, что он знал всё наперёд.       — Я тогда, наверное, пойду.       — Я хотел поговорить, — на миг поджав губы, серьёзно начал он, выходя из женской уборной и жестом приглашая следовать за ним. — Прогуляемся?       Кивнув, Сакура направилась следом. Саске повёл её на четвёртый этаж, где с наименьшей вероятностью они могли нарваться на преподавателей, так как жилых помещений там не было.       Пройдя через потайной ход за гобеленом, они вышли к коридору заклинаний. Сакура медленно передвигала ноги в полной тишине, порой чувствуя, как их плечи соприкасались, отчего она тут же отстранялась. Харуно не пыталась нарушить тишину, полагая, что, когда Саске будет готов, сам начнёт разговор, что и случилось несколькими минутами позднее.       — Чего от тебя хотел Сасори? — собрав одолевающие его мысли в кучу, наконец спросил Учиха, взгляд которого был устремлён вперёд.       — Если бы я знала, — чуть помедлив, выпалила она на одном дыхании. — В последнее время он странно себя ведёт. — Решив приоткрыть завесу своей жизни в надежде, что Саске мог подсказать причины непонятных поступков Сасори, Сакура продолжила: — То он издевается и обзывается, то угощает конфетами и лезет целоваться.       Произнеся последнюю фразу, она с любопытством покосилась на Саске: ей было страшно интересно, как он отреагирует на её слова о поцелуе Сасори, и, если честно, юная волшебница надеялась вызвать хоть каплю ревности у Учихи, которого, казалось, невозможно пронять ничем.       Озадаченно вскинув бровь, он нахмурился, не веря ушам. Сглотнув, Саске набрал побольше воздуха в лёгкие, пытаясь уложить в голове только что полученную информацию.       — Акасуна? Целует? Тебя? — медленно, почти что по слогам изрёк он, переведя сомневающийся взгляд на Сакуру, которую несколько зацепил его удивлённый голос.       — Тебя так поражает, что кто-то хочет поцеловать меня? — с ноткой обиды выдала она, опуская голову.       Его недоверчивый тон неприятно кольнул по самолюбию: складывалось впечатление, что Саске считает, будто ею не могут заинтересоваться или она вовсе недостаточно хороша, чтобы быть достойной знаков внимания от противоположного пола. Но будучи уже не той хрупкой девчушкой, что на первом курсе давно расплакалась бы, она решила продолжить игру.       — У него нехорошие намерения, — пояснил Саске причину беспокойства.       — Как бы я хотела знать, что творится у него голове, — на вздохе выдала Сакура, пытаясь всеми силами изобразить интерес к Сасори и его мыслям.       Не сводя взгляда с Саске, она пыталась уловить его реакцию, однако он был, как всегда, холоден и неприступен.       — А чего хочешь ты? — спросил он, встретившись со взглядом зелёных глаз, невольно отметив, как пристально Харуно на него смотрела, отчего уголок бледных губ едва приподнялся.       Сакура, чей план с треском провалился, горько вздохнула, опечаленная, что не вызывала в Саске совершенно никаких эмоций намёками на симпатию к Сасори. Казалось, даже если она заявит, что влюблена в него, Учихе будет совершенно по боку. Впрочем, она пребывала в уверенности, что так оно и было, мельком вспомнив о его красивой невесте.       — Если бы я знала…       — Можно устроить, — хмыкнул он, резко направившись в сторону лестницы, что вела на пятый этаж, предварительно оглядываясь по сторонам, чтобы не быть замеченным посторонними.       Осторожно семеня за ним, Сакура не понимала, куда они так спешили, но полностью доверяла его порыву, уверенная, что он хочет показать ей что-то интересное. Однако её несколько смущала последняя фраза Саске, ей было до жути интересно, как он планирует узнать, чего она хочет, но самое главное — она боялась, что ему станет об этом известно.       Сакура смутно помнила заклятие, что они проходили на Защите от тёмных искусств, — Легилименс, позволяющее применившему его волшебнику проникнуть в сознание другого и узнать как тайные страхи, так и искренние желания человека, попавшего под действие чар. Однако они не применяли его на практике из-за того, что оно являлось одним из самых тёмных колдовских сил, помимо трёх Непростительных заклинаний.       Пройдя несколько пролётов по коридору, они упёрлись в дверь, которую Саске не задумываясь открыл заклятием «Алохомора», пропуская Сакуру внутрь и запирая за ними засов. После он взял её за руку, уже во второй раз за сегодня, и повёл за собой.       В комнате было темно: лишь свет луны, что пробивался сквозь окно, освещал пустое и мрачное убранство небольшого помещения. В нём не было ничего, кроме крупного зеркала во весь рост, на золотой рамке которого была надпись: «Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi». Именно к нему Саске стремительно вёл её. Догадка, посетившая разум, прошибла Харуно с ног до головы.       — Возможно, ты читала про зеркало Еиналеж, — начал он, встав напротив него рядом с Сакурой. — Мы с Наруто нашли его в прошлом году на хэллоуинскую ночь.       Отпустив её руку, он отметил восхищённый взгляд — вывод пришёл сам собой: она наслышана о весьма необычных свойствах зеркала, — тем не менее Саске продолжил:       — Зеркало открывает самые потаённые и безрассудные желания сердца — показывает то, чего ты действительно хочешь в данный момент, — сглотнув, пояснил Саске, улыбаясь своему отражению, жадно вглядываясь в картину, которую оно ему демонстрировало. — Иногда они могут меняться.       — Я вижу себя в форме больницы Святого Мунго, — поражённо прошептала Сакура. — Я целитель и помогаю людям избавиться от серьёзных болезней.       Она всегда знала, что рождена для помощи людям, ведь постоянно проявляла сострадание ко всем божьим тварям без исключения и пыталась помочь любому раненому и обездоленному волшебной палочкой или добрым словом. Сакура была несказанно рада, что глубинные желания её сердца совпадали с избранным жизненным путём, отчего внутри вдруг расплылось необычайное тепло.       Взглянув на Саске, чтобы поблагодарить его, Сакура застыла. Она никогда прежде не знала его таким… счастливым? Впервые за много лет она видела, как он улыбался — действительно искренне, не отрывая взора от зеркала. Вдруг ей стало ужасно интересно, что оно ему показывало: она бы многое отдала, лишь бы только приоткрыть завесу тайных желаний его души.       — А что видишь ты, Саске? — робко спросила Сакура. Тихий шёпот, охваченный надеждой, что он пустит её в свои мысли, слегка дрожал.       — То же самое, что и год назад, — скупо ответил он, продолжая заворожённо глядеть в отражение.       Его сухой ответ заставил поморщиться. Не сводя с него внимательного взора, Сакура проследила, как он медленно опустился на пол, принимая позу лотоса. Саске не отрывал взгляда от зеркала, почти что не дышал, что было заметно по едва колыхавшейся груди, — лишь молча улыбался тому, что мог созерцать.       — И? — не сдержалась она, выказывая жгучий интерес к его мечтам.       — Это личное, — усмехнувшись её интересу, ответил он, пройдясь беглым взглядом по Харуно, и тут же вернулся в прежнее положение.       — Не честно, я тебе призналась, — обиженно прошептала Сакура себе под нос, скрестив руки на груди.       Она знала — он не расскажет, отчего горечь чувствовалась даже на кончике языка. Грустно вздохнув, юная волшебница села рядом, почти касаясь его тёплого плеча, и не могла оторвать взгляда, но не от зеркала, а от счастливого, улыбающегося краешком губ Саске.       — Считай, что я обо всём забыл.       Усмехнувшись, Саске чуть одёрнул голову вбок, словно пытаясь подстроиться под происходящее по ту сторону необычного магического предмета, а затем почувствовал слабый подзатыльник, являвшийся выражением досады Харуно, прописанный с её лёгкой руки.