"Грешная" минисерия

The Kills — Future Starts Slow

Чимин, 20 лет. Чонгук, 18 лет. Чимин вздыхает, откидывая волосы назад и теребя пустой стакан в свободной руке. Прямо перед ним какие-то ребята выстраиваются в ряд, наблюдая за разливающим шоты парнем. Он знает, что уделает любого из присутствующих в бесконтрольном потреблении алкоголя, но решает позволить ребятишкам чутка повеселиться, не оскорбляя при этом их нежные, не умеющие пить натуры. Он просто подносит собственный стакан к губам, ожидая начала соревнования-пьянки, и только собирается опрокинуть шот, как кто-то прилипает к его боку, обнимает тесно за талию, пока ещё одна пара рук нагло угоняет его алкоголь буквально из-под носа. Ну и, кто бы сомневался, никто иной как Хосок стискивает его в своих медвежьих объятиях, а Тэхён наслаждается сворованным шотом. Тэ шлёпает пустой стакан на барную стойку позади Чимина и вздыхает довольно, наслаждаясь приятным жжением в горле из-за высоких алкогольных градусов. — Вот ты где, — щебечет Хосок и разжимает объятия, пристраиваясь рядом с Чимином, — прости, что опоздали. У Тэхёна член был чутка занят чужим ртом, поэтому мне пришлось подождать. Чимин закатывает глаза и ухмыляется. — Надеюсь, ваше опоздание того стоило. — О-о, да, детка, определённо стоило. Твой парень здесь? — спрашивает Тэхён, оглядываясь. — Он не мой парень, и никогда им не был, — поправляет Чимин, завистливо поглядывая на опустошающих свои бокалы людей и искренне жалея, что позволил другу выпить свой. — Но да, он здесь. Половина академии здесь, где же ему ещё быть. — Так ты с ним разговаривал вообще? — снова спрашивает Тэхён, теребя маску на Чиминовой голове. Вечеринка-маскарад подразумевает эту самую маску на лице, но ему как-то не до этого сегодня. Однако Тэхёну всё равно: тянет её вниз, оценивая, как хорошо она сидит и как идеально подходит бледно-голубой шёлковой рубашке. Чимин усмехается. — Ещё чего. Я собираюсь выглядеть горячее солнца и флиртовать со всеми здесь присутствующими, чтобы этот осёл понял, что упустил. Он заслуживает наказание: теперь он может только смотреть на мою красоту, но никак не трогать. — Ах, вы так жестоки, Пак Чимин, — тянет Хосок, обнимая Чимина и утаскивая его в сторону бара, точно за уже направившимся туда Тэхёном. — Здесь вообще-то я жертва, друг мой, — говорит Чимин, слыша смешок в ответ. Тэ склоняется над стойкой, говоря о чём-то бармену. Чимин оглядывается быстро вокруг, проверяя пространство на наличие в нём его бывшего не-парня. Изначально он притащился сюда ради того, чтобы отомстить молодому курсанту, с которым едва не начал встречаться, но потом узнал, что засранец перетрахал приличную кучу людей, сладко развешивая при этом Чимину на уши лапшу о своём безграничном желании принадлежать ему одному. Тэхён, прикрывший половину лица тёмно-синей маской с торчащими по бокам перьями, уже организовал всем троим по шоту. Один из блестящих стеклянными боками стаканов тут же оказывается рядом с Чимином. — Пусть твой коп сосёт, а жизнь дальше идёт, — объявляет Тэ торжественно, вызывая своим тостом смех. — Курсант, — поправляет Чимин, в один глоток выпивая свой алкоголь. Ставит стакан на стойку и поднимает взгляд на друзей, чувствуя приятное жжение в горле. — Никакой он не полицейский пока что, и, давайте уж на чистоту, никогда им не будет. Готов поспорить, он бросит учёбу уже в этом месяце. Хосок фыркает. — Что правда, то правда, — говорит, отставляя свой пустой стакан к чиминовскому. — О чём ты вообще думал? Собрался встречаться с курсантом? Ты, Пак Чимин, собрался встречаться с блюстителем закона. Ты уже как будто изначально прописал вашим нежным отношениям трагичный конец. Чимин только плечами пожимает. — С ним всё равно скучно было. — Грубиян, — говорит Тэ и кивком головы указывает на противоположный конец барной стойки, — о-о-о, посмотри, какие у парнишки бёдра. Похоже, он тоже курсант. Только занудный студентик наденет такую рубашку на такую вечеринку. — Я думаю, ему очень идёт, — тут же отзывается Чимин, скользя взглядом по парню и останавливаясь ровно на его ягодицах. Хмыкает. — Да и джинсы неплохо сидят. Хосок не сдерживает смеха, качая головой. — Богом клянусь, ты самый озабоченный извращенец из всех, кого я знаю. Чимин предпочитает не обращать на его комментарий внимание, лишь краем уха улавливая все поддёвки друзей на фоне, и наблюдает внимательно за курсантом. Он наклоняет голову чуть вбок, оценивающе оглядывая всего парня от макушки до ног снова; старательно сохраняет в памяти крепкое, склонившееся над столом тело курсанта, насильно утянутого к столу, где по-прежнему всем разливают шоты. — Организуй мне ещё стаканчик, Тэ, — говорит он, не отводя взгляд, — как компенсация за тот, что ты выпил. А после мне нужно будет перекинуться кое с кем парочкой слов. Тэхён с Хосоком переглядываются, поворачиваясь в сторону, куда смотрит Чимин. — Ты реально хочешь наступить на те же курсантские грабли? — со смешком интересуется Хосок, пока Тэхён без лишних слов просит налить им ещё по стакану. — Разве ты уже не усвоил урок, что спать с этими парнями не стоит? — Спать? — наигранно обижается Чимин. — Разве я сказал, что собираюсь с ним переспать? Может, я просто хочу сводить его на милую свиданку разок. Оба его друга лишь фыркают в ответ, а Тэ выставляет шоты на стойку. — Ну удачи, чувак, — говорит, — только не пожалей потом. — Не пожалею. Скорее всего, — Чимин отводит взгляд, когда Тэ суёт ему в руки стакан, а после прихватывает и свой шот, и шот друга. — Спасибочки, — говорит, игнорируя недовольство друга, — скоро буду. Наверное. За спиной слышится смех Хосока и Тэхёна, но Чимин только поправляет свою футболку, волосы и направляется прямиком к загадочному курсанту.

BishopBriggs — River

Чонгук вздыхает глубоко, пытаясь справиться с небольшим головокружением от шотов, которыми Югём щедро его спаивает. Всё, сегодня он больше не пьёт, и так уже пьян гораздо сильнее, чем может себе позволить, а похмелье наутро — вообще очень страшная и нежелательная вещь. Он слегка трёт брови большими пальцами, закрыв глаза, опершись локтями о барную стойку, и вдруг слышит знакомый стук стекла о стол. Открывает глаза, видит очередной шот перед носом, и тяжело вздыхает. — Юнгз, я не… Чонгук затыкается, упираясь взглядом определённо не в Югёма. Из-за бело-голубой маски на него внимательно смотрят красивые глаза. Ровный андеркат с небольшим удлинением спереди; чёлка откинута назад и открывает идеальный вид на завораживающе блестящие глаза, тёмные, как ночь за окном, глубокие и невероятно загадочные. Чонгук сражён мгновенно, даже не сразу осознаёт, что именно этот парень смотрел за ним неотрывно, пока они с Югёмом пили шоты. — Привет, — говорит незнакомец, усмехаясь и крепче сжимая стакан в своей руке, — похоже, тебе не помешает пропустить ещё стаканчик. Или десять. Чонгук отлипает от барной стойки, переводя взгляд с шота на незнакомца. — Эм… — Не в своей тарелке, а? Давай смелее, — он поднимает свой стакан, словно только что тост произнёс, и Чонгук неуверенно берёт второй, чокаясь с ним. — Горжусь тем, что могу сделать чей-то вечер веселее и интереснее, так что… давай-ка посмотрим, что из этого выйдет. Чонгук смеётся тихо, поднося стакан к губам и аккуратно рассматривая своего странного собеседника из-под собственной маски. Он много повидал красивых людей в своей жизни, но этот парень ни в какое сравнение с ними не шёл — и это при том, что половину его лица совершенно не видно. Но глаза… Эти глаза — самое завораживающее зрелище во всём мире. — До дна, — говорит незнакомец и закидывает голову, опрокидывая в себя шот почти синхронно с Чонгуком. Кем бы он ни был, но смотрит на Чона так жадно и голодно, что у того лицо от интенсивности его взгляда начинает гореть. Или всё же всему виной алкоголь. Чонгук отставляет пустой стакан и садится на барный стул. — Как тебя зовут? Незнакомец стучит ногтем по своей маске. — Не могу сказать. Не хочу разрушать атмосферу вечеринки-маскарада, — отвечает, чуть выгибая бровь, — совсем секреты не любишь, курсант? Давя неловкий смешок в себе, Чонгук спрашивает тут же: — Курсант? С чего ты взял, что я курсант? Улыбка этого парня заставляет понервничать куда больше, чем вступительные экзамены в академию. Чонгук не уверен, что ему делать, не преувеличивает ли он в своей голове то, как незнакомец склоняется к нему, как окидывает взглядом всего с головы до ног. К нему никогда не подкатывал никто даже на двадцать процентов такой же шикарный, как этот парень. Он просто понятия не имеет, как разгадывать чужое желание, потому что всё время думал, что никто его в принципе хотеть не может. — Впечатление создаёшь, — отвечает парень, пробегаясь острым языком по пересохшим губам; Чонгук давит в себе желание наклониться и поймать его в собственный рот. Он всегда знал, что парни нравятся ему куда больше, но никогда открыто этого не признавал, однако именно этот парень вызывает в нём совсем уже незнакомые и непонятные чувства. Чонгук хочет его. Сильно. Парень отодвигает свой стакан дальше на барной стойке, разглядывая его пару секунд, а после снова поднимая свои тёмные глаза на Чонгука. — Зови меня Чимином. — Это настоящее имя? — спрашивает Чонгук, склоняя голову набок и слегка ухмыляясь. Возможно, алкоголь в крови придаёт ему уверенности в себе, а может, повышенное внимание кого-то настолько ослепительного к его скромной персоне, раздувает эго достаточно, чтобы подогревать ещё и его смелость. — Или придумал только что? Чимин пожимает плечами. — Кто знает. Помнишь, секрет. Как мне стоит тебя называть? Чонгук прикусывает нижнюю губу раздумывая над тем, чтобы поддаться странной игре своего нового знакомого. У него обычно не очень выходит импровизировать, так что он просто решает остановиться на одной из своих кличек, придуманных друзьями. — ДжейКей. — ДжейКей, — Чимин пододвигается ещё ближе, подпирая подбородок упирающейся в стол локтем рукой, и Чонгук почти забывает где они и что любой из его друзей может спокойно увидеть их в любую секунду, — мило. Именно на этом слове он понимает наконец, что здесь происходит. Чонгук смеётся, но уже не тем неловким, очаровательным смехом, а более глубоким и горьким и качает головой. Чимин, кажется, замечает перемену в нём, хмуря брови и наклоняя голову набок. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает его Чонгук. — Честно… Чимин смеётся в ответ, недоверчиво разглядывает Чонгука, словно не может понять причину резкой смены настроения. — Ты выглядел так, словно тебе срочно нужна была компания, я нахожу тебя милым, поэтому и подошёл сказать привет. — Милым… — Чонгук поджимает губы, кусая их. Он так и знал, — ты даже не знаешь, как я выгляжу, — добавляет он, и улыбка Чимина, наконец, исчезает, оставляя место лёгкому замешательству. — Я вижу достаточно, — говорит он, хотя голос его вдруг звучит слегка неуверенно. — Просто… — Чонгук вздыхает, оглядывая помещение в поиске своих друзей. Кажется, никого из них по близости нет, но это не значит, что они не могли спрятаться где-то неподалёку и тихо наблюдать, — просто скажи честно… тебя сюда Югём подослал? — Нет, — говорит Чимин, растягивая единственный слог на то время, за которое снова садится ровно. — Кто такой Югём и с чего бы этому загадочному человеку меня к тебе подсылать? Чонгук смотрит на него во все глаза, шумно сглатывая. Он может сказать, быть честным, но в то же время, он… он не очень любит признаваться в этом вслух. Ему стыдно, как очевиден он для своих друзей, несмотря на то, как отчаянно пытается свой секрет скрыть. Но, может, Чимин говорит искренне. В любом случае, это либо так, либо он очень хороший актёр. — Потому что у него и некоторых других парней есть привычка шутить постоянно, что я точно гей, поскольку никогда не снимаю девушек, как это делают они. Знаешь, на тупых вечеринках вроде этой, — через паузу признаётся Чонгук, и Чимин, кажется, почти морщится от его слов. — Вот мне и показалось, что вполне в их духе будет подослать мне какого-нибудь… горячего парня, чтобы… ну, не важно. Чимин усмехается. Чонгуку кажется поначалу, что на него, но затем Чимин оглядывается вокруг, будто ищет виновных, и качает головой. — Ну, чёрт с ними, — говорит он, и Чонгук чувствует, что осуждение в его голосе неподдельно. Этот парень настоящий. — В следующий раз, когда они попытаются пошутить, скажи им, что сексуальные предпочтения человека не грёбаный повод для веселья. А если они продолжат, тогда набей им морды. Я обычно так и поступаю, — Чимин расслабляется снова. — А в итоге, что? Чонгук давится воздухом. — Что что? Чимин смеётся тихо с внезапной паники на чоновском лице. — Гей? Ты гей, ДжейКей? Всё в порядке, ты можешь мне сказать. Я вот да. Очевидно. Чонгук не знает, что на него нашло или почему он вдруг решил признаться парню, которого знает несколько жалких минут, но кивает, пожав плечами. — Да. Думаю. — А ты когда-нибудь… был с другим парнем? — Нет. И ты первый, с кем я вообще об этом говорю, на самом деле, так что… Да. Это… знаешь. И я понимаю, что обычно говорят в таких случаях… — Чонгук сдерживает очередной вздох. Теперь он, вероятно, похож на жалкого неудачника. Очень впечатляюще, конечно. Чимин, скорее всего, встанет и уйдёт в любую секунду, если он продолжит своё нытьё. — Как я могу знать, если никогда не пробовал, верно? В любом случае. Наверное, это моё чутьё. Мне не нужно пробовать, чтобы быть уверенным. — Нет, я вполне тебя понимаю, — говорит Чимин, складывая руки на барной стойке. Переплетённые между собой пальцы выглядят так мягко, — в смысле, меня никогда в жизни не заводила мысль о чём-то, кроме члена, так что, серьёзно, я понимаю. Чонгук смеётся. — Ну тогда хорошо. Знаешь, эм, ты очень обаятельный, — отвечает, позволяя своим словам звучать даже слишком саркастично. Чимин лишь усмехается в очередной раз в ответ. — Мгм, я знаю. Чимин разворачивается, упираясь спиной в стойку и разглядывая толпящийся рядом народ. Все они проносятся мимо, слишком занятые поиском алкоголя или партнёра на потанцевать и потрахаться, подсвеченные чёрными лампами танцпола. — Но, если тебе нужно небольшое подтверждение того, что ты о себе уже знаешь, — Чимин поворачивает голову, снова ухмыляясь, — я к твоим услугам. Чонгук смотрит на Чимина не моргая, слегка приоткрыв рот и раздумывая, стоит ли ему произносить слова, готовые вот-вот сорваться с его языка. Он никогда не прикасался к другому мужчине, во всяком случае, не в таком контексте. Он думал об этом столько раз, что уже давно сбился со счёта, и этот парень… Этот парень определённо вызывает у него интерес. Вот только, действительно ли он хочет, чтобы его первый подобный опыт был с каким-то рандомным парнем на студенческой вечеринке? С парнем, чьего настоящего имени он даже не знает? Он ведь не уверен даже, как далеко Чимин захочет зайти и вообще насколько безопасна вся эта затея. — Э… — Чонгук смотрит себе под ноги, словно там есть ответы на все вопросы, Чимин смотрит терпеливо на него, бесстыдно покусывая свою нижнюю губу. Он вздыхает глубоко, всё же встречаясь своим взглядом с чиминовским, и сглатывает. Какого чёрта, почему он вообще сомневается? Это именно то, чего он жаждет, о чём мечтает, но слишком сильно боится попробовать. Может быть, сегодня именно тот вечер, когда ему просто нужно отпустить себя. Может быть, именно Чимин должен быть тем, кто покажет Чонгуку, чего он себя лишал всё это время. Он определённо похож на того, с кем стоит рискнуть. — А к чёрту, — говорит он, спрыгивая со своего стула, а улыбка на лице Чимина становится только шире. — Как ты хочешь сделать это? Чимин оглядывает комнату, а затем кивает Чонгуку, чтобы тот следовал за ним, направляясь прямиком мимо бара за углом в коридор. Темно, как и во всём помещении, но он, кажется, ведёт Чона в какую-то ванную. У Чонгука нет особо возможности разглядеть, потому что, стоит им оказаться внутри, как Чимин выключает свет, погружая их вновь в полную темноту. — Никаких настоящих имён, никаких лиц, никаких обязательств, — говорит Чимин, — вот как я хочу, чтобы мы это сделали. Кроме этого, никаких правил больше нет. Чонгук смотрит через плечо, различая приближающийся Чиминов силуэт — он снимает маску сразу же после своих слов. Часть Чонгука хотела бы иметь возможность разглядеть, как тот выглядит. — Скажи мне, чего ты хочешь, и я всё сделаю для тебя. Дыхание Чонгука застревает в горле, когда он чувствует чужие руки на своих боках; Чимин прижимается тесно к его спине. Он поджимает губы, кусая нижнюю, потому что те мягкие ладони скользят теперь по его прессу, пальцы тянут нетерпеливо за рубашку, вытягивая её из штанов. — Расслабься, — мурчит Чимин, наклоняясь, целуя мелко и чувственно вдоль шеи. Одна рука поднимается выше, чтобы стянуть маску с лица Чонгука, а затем снова возвращается ниже, начиная расстёгивать его рубашку. — Тебе не о чем волноваться, — пальцы скользят по голой коже, оттягивая ненужную деталь одежды дальше, чтобы оголить твёрдую грудь, свободная рука касается тут же подбородка, разворачивая лицо чуть в сторону. Чонгук чувствует горячее дыхание на своих губах, когда Чимин шепчет, и его собственный пульс увеличивается от одной только мысли о поцелуе. О поцелуе с другим мужчиной. — Сделаем всё, что захочешь. Тебе будет очень хорошо, слышишь? Чонгук шумно втягивает воздух носом, чувствуя ловкие пальцы, дразнящие у самого пояса его джинс, умело расстёгивающих ремень. Вдруг мягкие губы ловят его, и Чонгук понимает, что слишком сильно утонул в этом незнакомце. Губы Чимина сладкие — кружащая голову смесь алкоголя и сахарной ваты, — тёплые и мягкие, и, кажется, Чон уже очень сильно подсел на их поцелуи. Чимин по-прежнему держит одной рукой Чонов подбородок, другой же скользит под бельё. Чонгук давится вдохом, чувствуя прохладные пальцы, что умело обвивают его член, большой палец с нажимом проходится по головке, а вторая рука с подбородка скользит вверх, зачёсывая мешающиеся волосы с глаз назад. Странно интимно для обычного перепиха в ванной на случайной вечеринке, но Чонгук не то чтобы жалуется — ему определённо повезло. Чимин целует его напористо, дразня языком губы, и он слишком охотно поддаётся, позволяя беспрепятственно скользить в свой рот и по-хозяйски исследовать каждый его уголок. Чонгук в какой-то степени, наверное, совсем чуточку опьянён тем, как Чимин касается его, дрочит ему с самой правильной скоростью и под самым верным углом, возбуждая так, что стоит каменно. В голове не укладывается, как такое возможно, но, определённо, совершенно не хочется, чтобы это заканчивалось. — Тебе хорошо? — спрашивает Чимин, низкий хрип его голоса напоминает о родном Пусане. Однако мысль эта сразу же вылетает из головы, стоит только Чимину оттянуть его голову назад за волосы — не сильно, но достаточно, чтобы открыть себе доступ к шее. Он целует даже слишком нежно покрывшуюся мурашками кожу, продолжая водить рукой по члену младшего, используя его же выступившую смазку для лучшего скольжения. — Используй свой голос, ДжейКей. Скажи, малыш, тебе нравится? Чонгук сжимает упрямо зубы на своей нижней губе ровно до того момента, как ласковое обращение доходит до его пьяного мозга, он тут же стонет, плоть дёргается нетерпеливо в чужой руке. Его собственные ладони тянутся назад, упираясь в Чиминовы бёдра, потому что уже чувствует его возбуждение своим задом и хочет чувствовать его всего, хочет его тело как можно ближе к своему, даря удовольствие, которое испытывает сам. Слышит, как Чимин смеётся тихо ему на ухо, оставляя короткий поцелуй прямо под мочкой, и скользит рукой ниже по члену, касаясь яичек. Чонгук задыхается — пальцы Чимина дразнят его промежность, и в голове у него плывёт настолько, что он даже не понимает, что ему делать, как отвечать, хотя и чувствует, что должен сделать что-нибудь в ответ. — Так лучше, — мурчит довольно Чимин, ведя чувственно большим пальцем по нижней губе Чона, — не стесняйся, малыш. Отпусти себя. Тебе же хорошо, верно? Скажи мне. Скажи мне, чего ты хочешь… — Я… — Чонгук вздыхает глубоко, хватает Чиминово запястье, останавливая его, потому что пальцы уже опасно близко подобрались к его дырочке, — хочу чувствовать тебя. Всего, — облизывается, поворачивая лицо в сторону, так что почти удаётся различить черты чужого лица в темноте, — хочу касаться тебя. Ему не видно, но в голосе отчётливо слышна довольная ухмылка, когда он говорит: — Хорошо. Видишь? Не так уж страшно произносить свои желания вслух, верно? — Чимин жмётся ближе, нежно и дразняще проходясь своими губами по приоткрытым Чонгука, после захватывая их наконец в поцелуй. Чонгук слышит звук расстёгивающейся молнии, а затем знакомые уже руки тянут его на себя — Чимин двигается назад до тех пор, пока не упирается в стену. Насколько бы сильно Чонгук не нервничал и не сомневался прежде, все это рассыпается мелкой крошкой, когда Чимин укладывает его руки на собственные бёдра, намекая. Он едва не сдирает чужие джинсы, спуская их как можно ниже, выпуская член из тесноты трущей ткани, а после проходится ладонями по крепким бёдрам назад к таким же крепким ягодицам, впивается в них жадно пальцами. Возможно, алкоголь наконец даёт в голову, туманя мозг странными волнами внезапной и всепоглощающей смелости, а может, тело Чонгука просто движется по собственной воле, добравшееся до того, о чём так долго просило. В любом случае, он тонет в Чимине с только открытым в себе пылом, чувствуя, как электричество течёт через кончики его пальцев к каждому нерву в напряжённом теле. Чимин задыхается в поцелуй, поддаваясь вперёд в обхватившую его плоть руку, а Чонгуку кажется, что он может вот так вот позорно кончить от простого ощущения чужого члена на своём собственном. Гораздо лучше, чем он себе представлял, лучше, чем всё, что он прежде испытывал. Именно это новое чувство подтверждает то, что он уже о себе знал. Одна рука Чимина обхватывает оба их члена, стимулируя, а вторая путается в чоновских волосах, твёрдо держит голову на месте, пока язык скользит снова в чужой рот. Чонгук вскидывает бёдра вверх, толкаясь в тугое кольцо сжимающих их плоти пальцев. Его руки порхают над чужим телом, то крепко сжимая точёную талию, то спускаясь ниже к упругим ягодицам, то ведя ещё ниже короткими ногтями до напряжённых бёдер. Чонгук не лукавил, когда сказал, что хочет почувствовать его всего, хочет оставить свои отпечатки на каждом сантиметре чуть влажной от пота кожи. Тело странного нового знакомого, твёрдое и подтянутое, но в то же время мягкое и гибкое во всех нужных местах, как наркотик. Чонгук чувствует исходящий от Чимина жар кожи, чувствует каждое движение его тела, пока он также толкается бёдрами в собственный кулак. Слегка повернув запястьем, Чимин начинает дрочить им под другим углом, и Чонгук буквально крошится к его ногам. Бесстыдные стоны сыплются с его губ — он прячет лицо в чужой шее, чтобы хоть немного их заглушить, — ногти впиваются в крепкие бёдра, толкая к себе невообразимо близко. Потому что недостаточно. Даже близко не. Чонгуку хочется больше, ему необходим весь парень, что сейчас в его руках. Целиком и полностью. Слышится приглушённый смешок, а затем рука отпускает оба их члена, упираясь теперь в быстро вздымающуюся грудь. Чимин чуть отодвигает от себя Чонгука, стараясь рассмотреть его через кромешную темноту, и Чонгук изо всех сил вглядывается в его лицо. Ему так сильно хочется увидеть. — Тебе определённо нравятся мои бёдра, верно? — спрашивает Чимин, пряча улыбку в голосе. Он сталкивается с Чонгуком носами, снова дразня. — Всё, что тебе нужно, это просто попросить, и ты сможешь трахнуть их, — пальцы гладят ласково спутанные волосы. — Ты же этого хочешь? Хочешь узнать, каково это — между ног другого мужчины? Чонгук выдыхает неровно, всё ещё цепляясь за Чиминовы бёдра. Член дёргается снова, и всё тело будто обливают бензином и поджигают спичкой, мышцы напрягаются до лёгкой дрожи, потому что да, чёрт возьми, именно этого он и хочет. Больше, чем когда-либо. Он отстраняется, пытаясь развернуть Чимина, но тот не позволяет, держит крепко за запястья. Чимин цыкает недовольно, отталкивая чужие руки от своих бёдер, и Чонгук едва ли не хнычет. Ему так сильно хочется, и непонятно совсем, почему его останавливают. — Малыш, скажи, что хочешь этого. Произнеси вслух, — Чиминова ладонь скользит дразняще по прессу ниже и ниже, слишком близко к крепкому от желания стояку, но всё же недостаточно близко, — тебе совершенно нечего скрывать рядом со мной. Скажи, чего ты хочешь. На долю секунды Чонгуку вдруг становится страшно что-либо отвечать, потому что именно эту свою сторону он так тщательно скрывал, а одна лишь мысль о том, чтобы отпустить себя, ужасала. Вот только руки Чимина не позволяют сомневаться: они путешествуют по всему телу, забираясь под рубашку, чтобы в очередной раз подразнить, провести большими пальцами по соскам и заставить с тихим вдохом немного наклониться. Чонгук упирается своим лбом в лоб Чимина, едва дыша из-за ловких царапающих его грудь пальцев. — Если… — Чонгук сглатывает шумно, — если бы мог, то взял бы тебя прямо сейчас. Но твои бёдра на этот раз тоже подойдут, — шепчет, радуясь про себя, что темнота надёжно скрывает румянец на щеках. Этих слов Чимину хватает, чтобы втянуть в новый поцелуй, слегка грубый, но по-прежнему очень умелый. Язык его играется с чоновским, прижимает к низу, доминируя, зубы цепляют нижнюю губу, оттягивая. Чимин убирает аккуратно волосы с лица Чонгука, а после отстраняется. Чон с трудом, но видит, как он облизывает раскрытую ладонь, тянется вниз к его члену, смазывая настолько хорошо, насколько ему позволяет собственная слюна и чужая естественная смазка. Разворачивается, упираясь одной рукой в стену, а другой хватаясь за напряжённое чоновское бедро. — Ну тогда давай же, воспользуйся моими бёдрами, — подначивает, притягивая ближе к себе до тех пор, пока крупная головка не касается внутренней стороны бедра. Чимин откидывается на чужую грудь полностью, утыкаясь куда-то за ухо носом, чтобы прошептать жаркое: — Испачкай меня в своей сперме, малыш. Хочу быть полностью покрытым тобой. Чонгук буквально рычит, толкаясь членом меж Чиминовых ног, теряя рассудок от обнимающего его тесно жара. Крепкие, стальные даже мышцы в сочетании с мягкой кожей выдают самую пьянящую смесь, с размаху ударяя по мозгам интенсивностью ощущений. Чонгуку приходится остановиться на минуту, перевести дыхание, чтобы не кончить позорно прямо сейчас. Однако хватка Чимина на его боку усиливается, он отталкивает слегка сначала, а затем снова тянет на себя, так что Чонгук содрогается крупно от удовольствия и возбуждения, текущих от низа живота к самому позвоночнику. Чимин склоняет голову набок, впиваясь ногтями в трахающего его бёдра Чонгука. По естественной смазке скользит довольно легко, а непристойные звуки шлепков кожи о кожу тут же заполняют всё пространство комнаты. — Укуси меня, — добивает Чимин, и мягкий ритм его голоса только усиливает мощность накрывающих Чонгука с головой волн экстаза. — Оттяни меня за волосы и оставь свои отметины повсюду. Сделай так… сделай так, чтобы все видели, что именно ты разрушил меня… Одна из чоновских рук тут же прячется под Чиминову кофту, очерчивая линиями напряжённый пресс, а вторая, как сказано, путается пальцами в тёмных волосах. Если это именно то, чего Чимин хочет, он это получит. Чонгук оттягивает его голову чуть в сторону, губами сразу набрасываясь на шею, выбивая из красивого горла крошащий рассудок стон. Он пробует на вкус соль чужой кожи, оставляя после себя темнеющие засосы, наслаждается бешеным биением пульса под языком, бережно зализывающим многочисленные синяки. Чимин буквально задыхается от очередного укуса, достаточно сильного, чтобы оставить чёткий след зубов; рука под кофтой по-прежнему исследует вольно тело, играясь с одним из твердеющих сосков. Он спускает ладонь ниже, ощущая, как напрягаются каждый раз мышцы живота от нового толчка, и касается после влажной, горячей плоти, медленно дроча. Чимин прикусывает нижнюю губу, не сдерживая тихих стонов, пока Чонгук буквально насилует его шею, клеймя каждый сантиметр, до которого дотягивается; зубами едва не царапает плечо, выпускает из ладони волосы, чтобы прижать её к груди, почти обнимая вокруг шеи. Он так потерян в прошивающем его удовольствии, что почти забывает, где они находятся: в голове мысли только о единственном человеке, по рецепторам только ощущение кожи к коже, теснота упругих бёдер и стоны в самое ухо. Чонгук давит большим пальцем в дырочку уретры, срывая низкий хрип, и рычит утробно от того, как Чимин толкается в его руку, чтобы после сразу же толкнуться бёдрами назад по члену, по сути, помогая трахать самого себя. Чонгук не может не думать о том, каково же это — брать Чимина, насколько восхитительно в нём находиться, хотя прекрасно понимает, что ничего из этого ему сегодня не достанется. Но, может, кое-что ему всё-таки перепадёт. Может, всё что нужно — просто попросить, как и говорит Чимин. Он замирает горячим дыханием у аккуратного ушка, переставая двигать рукой и бёдрами. — Я… хочу, — едва ли не давится собственными словами, когда Чимин поворачивает голову и смотрит, — хочу почувствовать тебя внутри… только, — тянется, придерживая рукой острый подбородок и касаясь средним и указательным пухлых губ, — только пальцами. Просто хочу… тебя… Через небольшую паузу губы Чимина размыкаются приглашающе, пропуская пальцы в горячий рот, язык тут же гостеприимно обнимает каждый, хорошенько смачивая слюной. Отпускает с влажным чмоком и хриплым смешком. — Всё что угодно, ДжейКей. У Чонгука весь воздух застревает где-то в глотке, он вдруг забывает совершенно, что хотел сделать только что, но, к счастью, Чимин берёт его запястье, направляя вниз себе за спину, и после возвращается к собственному члену. Чонгук слегка отодвигается, оставляя бёдра на месте, и самостоятельно ведёт ладонью ниже. Не самое удобное положение, но он собирается взять и из этого по максимуму, потому что хочет заставить Чимина кончить со своим членом между бёдер и с пальцами глубоко внутри. Он толкается на пробу первым, наслаждаясь тем, как Чимин слегка вздрагивает из-за проникновения, насаживается сам, прося больше. Он очень тесный и горячий внутри, теперь ещё и немного влажный из-за собственной слюны, и Чонгуку приходится сжать до побеления губы, чтобы не застонать от ощущений. Голова кругом идёт, когда он добавляет второй палец, слишком убитый одной мыслью о том, что это мог бы быть его член, и как бы этот жар на нём ощущался, пока он вытрахивал бы душу из Чимина, надрывно кричащего его имя. Чимин, кажется, жаден ровно настолько же, подмахивает охотно бёдрами, насаживаясь максимально сильно на растягивающие его пальцы и вздыхая довольно, когда они входят так глубоко, как только возможно. — Чёрт… — пытается глубоко дышать Чимин, — чёрт возьми… хотел бы я тебя внутри сегодня… так прекрасно, малыш. Не останавливайся. Чонгук чувствует внезапную волну уверенности, вставляя пальцы глубже, ища простату. Ему просто хочется слышать больше стонов, хочется узнать, как Чимин звучит, когда он на самом краю, когда он разрушен удовольствием настолько, что просто не может этого больше выносить. Чонгуку хочется слышать, как он способен заставить Чимина себя чувствовать. И он всё же находит, надавливая на комочек нервов внутри и поглаживая его кончиками пальцев, так что Чимин буквально кричит, сжимая руки, которыми упирается в стену, в кулаки. Чонгук оставляет руку в том же положении, продолжая массировать простату, когда толкается снова членом между Чиминовых бёдер, возвращаясь к прежнему темпу. Чимин звучит очаровательно: звонкие, бесстыдные стоны так и льются из него, пробиваемого дрожью, пока Чонгук продолжает брать своё. Какие-то ругательства срываются с губ, а бёдра словно на инстинкте поддаются вперёд; шлепки кожи о кожу — Чонгук притягивает их тела друг к другу так, что и не разорвать, жадно припадая к полюбившейся шее ртом. Что-то из всего этого, кажется, приближает Чимина к разрядке. — Чёрт… чёрт… я… — слова Чимина теряются в долгом стоне, когда Чонгук особенно сильно давит на его простату, влажным от предэякулята членом толкаясь в дрожащие бёдра. — Кончи со мной, — шепчет Чонгук, целуя слишком нежно Чиминово ухо. Высовывает немного язык, ведя по мочке, повторяя каждый изгиб ушной раковины. Он внезапно сильно чувствует ту уверенность в себе, которой ему не доставало, не боится совершенно спрашивать или чего-то требовать, потому что Чимин разбит ровно на столько же из-за него, из-за Чонгука. Его рук дело, благодаря ему Чимин чувствует всё это, благодаря ему он чувствует себя так чертовски хорошо. — Хочу, чтобы твоя тесная дырочка сжималась вокруг моих пальцев, когда ты кончишь. Я подарю тебе один из самых потрясных оргазмов в твоей жизни, а потом испачкаю в собственной сперме, как ты и просил… Слышит в ответ, как Чимин шепчет мягкое «чёрт… да», толкаясь снова навстречу, хотя давно потерял хотя бы малейшее ощущение заданного ритма. Опять же, из-за Чонгука, который трахает его бёдра достаточно сильно, чтобы того поневоле толкало вперёд. Чимин напрягается весь, низ живота заметно твердеет, рука продолжает дрочить упорней и быстрее, и Чонгук действительно чувствует, как мягкие стеночки туго сжимаются на его пальцах, слышит протяжный стон из середины груди, даже, кажется, видит, как короткие ногти царапают кафель стены, когда Чимин всё же кончает. Чонгук утыкается лбом Чимину в плечо, толкается мощно бёдрами несколько раз, слушая раздирающий на части оргазм партнёра, и кончает следом, пачкая чужие бёдра в белёсых разводах. Чонгук дышит шумно, горячо и тяжело в Чиминову кожу, проглатывая собственные стоны. Он задыхается буквально, упираясь часто вздымающейся грудью в чужую спину, и замечает, что Чимин тоже пытается выровнять дыхание, шипя, когда длинные пальцы всё же выскальзывают из него. — Чёрт, — выдыхает Чимин, — довольно неплохо для новичка. Уверен, что никогда не делал этого раньше? — смеётся, оглядываясь назад на Чонгука, и придвигается ближе, ловя своими губами его. — Ты определённо знал, что делал своими длинными пальцами. Чонгук ухмыляется в поцелуй, подключаясь, чуть наклоняя голову, чтобы снова углубить его. Ловит нижнюю Чиминову губу, дразня до тех пор, пока та не покраснеет и не опухнет, а после отстраняется, потянув её за собой. Ему не особо хочется отпускать, но он чувствует, как Чимин отстраняется, поэтому убирает руки, когда тот делает пару шагов назад. — Так, я сейчас, эм… — Чонгук подтягивает штаны, выуживая из них телефон и подсвечивая себе в поиске полотенец. Он слышит, как Чимин позади ищет их маски, а, когда поворачивается, надеется хоть немного захватить светом фонарика лицо Чимина, но тот уже стоит в своей маске. — Держи — говорит Чимин, подсвеченный фонариком чоновского телефона и немного от его яркости щурящийся. Он тянется вперёд каким-то образом почти вслепую нацепляя на Чонгука маску, и включает свет во всей комнате. Поначалу слишком сильно бьёт по глазам, Чонгук даже прикрывает их, привыкая, но через пару минут уже протягивает чистые полотенца Чимину. Старается не смотреть на то, как он оттирается, немного неуверенный в том, что ему предполагается по нормам этикета делать в подобной ситуации. Однако слышит Чиминов смешок и возвращает ему своё внимание. — И не стоит вдруг снова становиться таким стеснительным, — комментирует Чимин, когда взгляды их встречаются. Он кидает полотенца в мусорку, натягивая штаны и застёгивая их, и присоединяется к Чонгуку у раковины, чтобы умыться. Чонгук вытирает руки, уже готовый приступить к застёгиванию своей рубашки, как вдруг чувствует руки, останавливающие его. Чимин укладывает ладони на его груди, спускаясь медленно вниз и по пути застёгивая пуговицу за пуговицей. — На мой взгляд, беспорядок является частью удовольствия, — говорит Чимин, — уж поверь мне, иногда, с правильным человеком, забота друг о друге после секса может быть гораздо лучше, чем сам секс. Чонгук смеётся тихо, когда Чимин хватается за его рубашку и притягивает тесно к себе. — Ну? — спрашивает. — Ты всё-таки был прав? Члены тебе нравятся больше? — Да, — с очередным смешком отвечает Чонгук, облизывая сухие губы и рассматривая что-то на полу возле ног. Без темноты, как своеобразного барьера между ними, он внезапно чувствует себя снова каким-то уязвимым. — Да, я… я, вероятно, настолько гей, насколько это вообще возможно. Чимин зачёсывает нежно его волосы, продолжая улыбаться. — И тебе совершенно нечего стыдиться, — добавляет Чимин таким мягким голосом, что Чонгук едва не стекает лужей к его ногам. — Запомни, ДжейКей: какие бы чувства ты не испытывал из-за слов своих друзей — это неважно. Они не могут изменить тебя, и ты сам не должен даже хотеть менять это. Глаза его смотрят внимательно прямо в глаза Чонгука, пальцы гладят аккуратно острую челюсть. Он наклоняется ближе, почти настолько, чтобы поцеловать, но внезапно останавливается, снова шепча. — Я чувствую, ты хороший парень… Идеален таким, какой есть. Однажды, ты сделаешь какого-нибудь парня очень, очень счастливым, ему повезёт больше всех людей, живущих с тобой в одно время. Поверь мне. Чонгук снова чувствует его губы на своих, мягкие ладони на лице, но Чимин отстраняется слишком скоро, так же неожиданно, как поцеловал секундами ранее. Чонгуку хочется притянуть его обратно. Не хочется отпускать, но он не станет останавливать. Никаких настоящих имён, никаких лиц, никаких обязательств. — Может, ещё увидимся, ДжейКей, — говорит Чимин, с усмешкой на лице направляясь к двери, — помни обязательно то, что я сказал тебе сегодня. Не позволяй никому менять себя. И просто исчезает. Чонгук облокачивается о тумбу, дыша глубоко и заглядывая в своё лицо в зеркале. Он снимает надоевшую маску, откладывая её в сторону, и пытается впитать в себя всё, что только что произошло. Его первый раз с другим парнем — и, если уж совсем честно, его первый раз с другим человеком, — и Чимин уже оставил такое сильное впечатление. Может, он прав. Может, ему действительно нечего стыдиться. Если ему хорошо, то как вообще это может быть чем-то неправильным? Интересно, а смог бы он сам это осознать, без помощи Чимина. Чонгук смотрит на свою маску, вертя её туда-сюда, пока мысли его снова и снова возвращаются к ощущению Чиминовой кожи под ладонями, к мягкости его губ. Он обещал, но не обязан держать обещание. Во всяком случае, может попытаться узнать хотя бы настоящее имя. Может попытаться, хотя сомневается, что у него будет хотя бы малейший шанс. Чимин, похоже, уже оставил сильный отпечаток в сознании Чонгука, и он знает, что не даст самому себе жить, из-за того, что позволит уйти вот так вот, не сделав при этом никаких попыток по крайней мере узнать заветный номер телефона. Чонгук вдыхает глубоко, хватая маску и выбегая из ванной. Дверь шумно ударяется о стену, когда он летит вдоль коридора, глядя во все стороны в поисках Чимина. Но Чимина нигде нет. Чонгук спешит в самую гущу вечеринки, привставая на носочки и выглядывая над головами толпы в надежде увидеть хотя бы намёк на маску с блестящими камнями и шелковую синюю рубашку. Но тщетно. Чимин исчез, словно его и не было. Чонгук вздыхает, опуская плечи и глядя на сжатую в его кулаке маску. Может быть, так оно и должно быть. Может, большего им рядом друг с другом и не суждено. Мама всегда говорила, что люди, с которыми у тебя так или иначе пересекаются пути, не обязательно задержатся в твоей жизни до самого конца. Иногда, они просто появляются тогда, когда нужно больше всего, даже если после у вас нет шансов встретиться снова. Чонгук старается улыбнуться через своё глубокое разочарование. Возможно, этот Чимин просто не предназначен ему, вероятно, они нужны были друг другу на один короткий вечер. Чонгуку Чимин определённо был необходим. Поэтому он благодарен, не считая конкретно этого момента, что у них хотя бы был шанс встретиться. Хотя даже с такими мыслями он надеется, что однажды у них будет второй шанс, какое-нибудь чудо сведёт их снова. Если, конечно, будет ещё помнить об этом утром. Шоты внезапно сильно начинают бить ему в голову.