Сторге

***

Крадущейся тенью по мелкой белой грунтовке следовала стройная фигура в незамысловатых ровных шортах и рубашке втиснутой под приталенный жилет. В темных каштановых волосах заплутали остатки яблоневого цвета и крупные белые лепестки груши. Перекатываясь по мягким волосам, они соскальзывали на щеки и точеный подбородок. Молодого человека обдало с ног до самой макушки пронзительным дуновением ветра и оказавшись перед беседкой, он остановился, пытаясь разглядеть рядом с другом новую занятную фигуру с яркими пышными волосами. - Марсель? - Чуть удивленно проронил Эрих, поддаваясь уже привычному пристальному взору черных глаз. Стройный юноша зашел под навес беседки не отрывая взгляда от Эриха, который показался ему слегка неопрятным и измученным непредугаданными событиями минувшей ночи. - Вы с Густавом уехали вчера. Ни его, ни тебя сегодня у нас не было. Я подумал, что будет не лишним навестить твоих родных и попытать удачу в твоих поисках, но как вижу, ты отнюдь не потерялся и даже что-то приобрел... Не утаивая хладного презрения, Марсель перевел взгляд на девушку, которая, впрочем, и вида не подала, что ее задел данный тон общения. - Кто кого еще приобрел! - Рут улыбнулась во весь рот и цокнула языком. - Он шлялся как подкидыш у самой обочины. Делать мне больше было нечего, нежели провожать этого бедолагу домой. Его счастье, что мне было по пути! - Девушка скинула перчатки со своих колен и положила их на стол. Как раз в этот момент на веранде замельтешила фрау Агнес и приближаясь с подносом в руках, забормотала в привычной для себя манере: - Присаживайтесь, Хегеманн. Вы и так долго прождали этого негодяя. Пора бы и отдохнуть. На столе появились угощения и закуски на всякий лад, особенно радуя юную мисс, что уже успела облизнуться, разглядывая калейдоскоп кулинарных шедевров. Марсель же сидел не шелохнувшись. Не так давно он сам так же просиживал в гостиной семьи Штольц, поглядывая на карманные часы и оттягивая нервно край своего жилета. Успев выучить точное расположение статуэток и авторство художников, чьи картины в резных багетах красовались на самых видных местах. Одно лишь упорство заставило его претерпеть длительное ожидание в одиночку. Сквозь легкую занавеску просачивался рассеянный солнечный свет и слышалось ненавязчивое пение птиц. Это единственное, что наполняло его досуг несколько часов, прежде чем вдалеке послышался рев мотора. И пока в комнату не вошла гувернантка сообщив, что длительным ожиданиям пришел конец, Марсель заинтриговано вслушивался в нарастающий гул. Теперь, он сидит здесь, в компании сердобольного друга и незнакомки, которая, в прочем, не увлекает его внимание настолько, чтобы хотя бы с ней познакомится. - Марсель, будь знаком с моей спасительницей, это Рут. - Решив оставить все недосказанности, произнес Эрих и тут же обратился к девушке. - Рут, это мой друг и сосед - Марсель Хегеманн. Горящие глаза девушки шустро метнулись от булочки с марципаном на мрачного парнишу, который сидел как по струнке, закинув ногу за ногу, выпрямив спину и чуть приподняв голову. Она пожала плечами, якобы в знак одобрения вновь прибывшего и на скорую руку подлила каждому чай. Этот жест не остался незамеченным прилежно воспитанным Марселем и он в знак одобрения произнес: - Merci. Обхватив чашку из венецианского стекла своими ровными пальцами, Марсель блеснул на солнце своей фамильной печатью на руке, тем самым привлекая внимание девушки. Это забавляло его, ведь она напоминала ему любопытную сороку, которая спешить ухватить все, что блестит. Он продолжил мерно выпивать свой чай и наблюдать за кружением лепестков в вокруг. Следует заранее признать, что будучи единственной девушкой в этой компании, Рут не ощущала себя неловко, наоборот, очень даже свободно. Здесь ей не требовалось соблюдать мнимые правила особого сорта, находясь в окружении молодых людей. Ей это было чуждно и будучи воспитанной отцом и дедушкой, общество из мужчин было ее родной стихией. Все девичьи дела и замашки прихвостня вызывали в ней смех и саркастическое нежеление наблюдать это в себе и подле себя. На поиски женихов отправляться тоже не надо, потому что весь ее интерес занимала инженерия и сборка всего, у чего есть колеса и что способно соблюдать хоть какую-нибудь скорость во время движения. Прямолинейность и азарт, это те качества, которыми был богат ее отец, чему она следовала беспрекословно и по своей природе. Почти прожевав сахарную булочку, Рут указала на палец Марселя, с той самой печатью. Протолкнув чаем сладкий кусок, она спросила: - Это у вас так модно? Марсель изначально не понял вопроса, но тут же подметил, что Рут довольно простая особа и на ней нет ни единой цепочки или украшения, а значит для нее такие вещи малозначимы. Не затрудняясь ответить, юноша повернул тыльную сторону ладони к солнцу и печатка залилась игристым светом. - Это подарок отца. Перед самой его смертью. Он вручил мне ее, чтобы я помнил о том, среди кого живу. Ответ Марселя показался немного омрачающим даже для легкого во всем Эриха, тут даже он смутился. - И с кем же ты живешь, Марсель? - Поспешно задал он вопрос. Черные глаза Марселя застыли на ребрышке печатки, где переламывался луч света, продолжая приковывать его взгляд. - Среди неосторожных самовлюбленных глупцов. - Сорвалось его губ. - Что значит перед смертью? Ты был подле него, когда умирал твой отец? - Не унимался Эрих. Девушка же не сводила глаз с Марселя, который с затуманенным взглядом устремленно смотрел на свою руку. Тот лишь ухмыльнулся и ответил: - Думаешь, мне нужно дружественное плечо, чтобы перебороть в себе момент утраты, Эрих? Это совсем не я. Все случилось так внезапно... Тут у девушки лопнуло терпение из за этой сумрачной атмосферы и она уперлась руками в стол: - Так! Хватит нести эту ахинею! Как можно быть таким мрачным, Марсель? - И закатив на секунду глаза, она вышла из-за стола. Размашистыми легкими шагами Рут сошла по деревянным ступеням и очутилась перед беседкой. Упершись руками в бока, вдохнула полной грудью, запрокинув голову повыше навстречу солнцу. Облегченно выдохнув, она обернулась на мальчишек и заангажировала: - А давайте-ка поедем на карьер? Чего тут киснуть? Тем более все булочки с марципаном я уже съела. Здесь ловить больше нечего! - И вновь подставив свое лицо лучам солнца, довольно прикрыла глаза. В некой растерянности ребята переглянулись друг на друга и им ничего не оставалось больше делать, нежели покинуть свои насиженные места. - Но, как мы поедем? Ты на мотоцикле, у меня только велосипед... - У меня авто. Мы с Эрихом поедем в нем. - Перебил Марсель и посмотрев на девушку, двинулся к машине. Приподняв бровь, она лишь задорно хлопнула в ладоши и тут же осознала, что забыла перчатки на столе и побежала за ними обратно в беседку. Эрих же последовал за Марселем. Поглядывая на его ровную спину, его постигло желание поделиться с ним чем-то терзающим его душу, но осознавая с кем именно связана эта мука, попытки завязать разговор в таком тоне пресекались угрызениями совести и безнравственности. Отголоски минувшей ночи мутно расплывались ознобом по телу каждый раз, как только в сознание возвращались вспышки отрывистых воспоминаний. Вскоре Эрих и Марсель оказались в просторном салоне авто, где личный водитель скрывался за звуконепроницаемой перегородкой, а кожаные сидения располагались друг напротив друга, что еще раз дало очередную порцию миража с ароматом молодого дуба. На удивление длинные ноги Марселя не касались стертых коленей Эриха, что внушило чувство комфорта обоим. Насыщенные лоскуты зелени мелькали за приспущенными стеклами авто, то образуя собой нерушимую высокую стену из елей и ольхи, то иногда в эту идиллию прокрадывались вкрапления из дикой вишни и молодой рябины, а иногда и вовсе простор зелени заполняй собою всё видимое пространство. Картинка снаружи менялась все чаще, одно лишь только небо плыло в неспешном темпе и без изменений в невесомой структуре. Такое же ярко-синее с полосами желтоватой дымки по краям. В салоне машины было тихо. Прочный запах лакированных выдвижных панелей с пепельницей и небольшим выбором алкоголя в дверцах авто. Только сейчас до этого не было никакого дела и все оставалось нетронутым. Какое то время Эрих наблюдал за красотами родных земель, что увлекло его с головой, но он не любил казаться безучастным в присутствии кого-либо. Он посмотрел на Марселя, тот в свою очередь со смирением поглядывал на мелькающие отрывки природной архитектуры. При таком свете его кожа казалась еще светлее и словно тоньше, как крыло бабочки. Ровный открахмаленный воротник рубашки прилегал к ровной изящной шее. Белые полотна рубашки ниспадали с ровных плеч и подчеркивали утонченность его рук. Объятия жилета вплотную вырисовывали крепкую, но гибкую фигуру. Еще никогда прежде Эриху не доводилось так детально всматриваться в Марселя. Постигало лишь чувство того, что он редко выходит из зоны собственного комфорта. Ни единой царапины. Ни единого шрама или же мелкого пятнышка. Все идеально в нем, даже слишком. Это отталкивало и вызывало подозрения в том, кто привык что-либо делать не раздумывая. Кидаться в омут с головой во все события и сидеть как сейчас - с обтертыми коленями и растрепанной копной пшенных волос. - Эрих... - внезапно Марсель заговорил с ним первый. - Этот карьер, что это за место? - Он все так же смотрел куда-то сквозь стекла автомобиля. - Это животрепещущее место возле искусственного озера. Там есть на что посмотреть. Я думал, ты даже не спросишь. - Я кажусь таким безразличным к тому, как мы проводим время? Эрих почесал свой лысоватый затылок и обдатый чувством неловкости, не желая показаться хабалистым, попытался обрисовать ситуацию иначе: - Может дело в том, что ты мало что знаешь о людях, с которыми стараешься общаться?... Чувствуя, что он только сгущает краски, Эрих закусил от безысходности губу и попытался продолжить не так грубо, как вдруг его шеи коснулись прохладные пальцы. Рука Марселя легла ему на плечо и за этим последовал прожигающий взгляд черных как ночь глаз. Дыхание Эриха сбилось, заставив замереть все его тело. Зрачки небесных глаз расширились словно раскрытый пион и впитывали в себя приближающийся лик Марселя, который наклонялся поближе. Эрих ощутил настойчивое шествие над собственной персоной, но не мог тому противится, охваченный неожиданностью до колкого холода в кончиках пальцах. Надавив в определенном месте на шее Эриха, Марсель заставил того содрогнуться от неприятных чувств. Марсель чуть ухмыльнулся и убрал руку от темно-синих меток на коже. Откинулся на спинку сидения он вновь перевел взгляд за окно машины, оставаясь неопознанным для всякого рода эмоциональных колебаний. - Мало что знаю, говоришь? Ну тогда ответь мне, кто оставил следы поцелуев на твоей шее? - Как?! - всполошился Эрих и приложил ладонь к тому самому месту, где прикасались пальцы Марселя, якобы желая скрыть этот след. Не может быть. Ведь он лично осматривал всего себя и не заметил ни единого следа. Так значит Марсель их видит. Значит это на самом деле произошло. Удушающая неразбериха между гранями реальности и помутненного рассудка затягивала петлю на этой самой шее, что стала оплотом грехопадения. Расстояние между ними заполнилось электризированным воздухом. Все требовало ответов, которые так сложно прояснить для самого себя. И дело не в том, что это не позволяли рамки приличия, это не позволяли его собственные невербальные рамки сознания: воспринимать это как-то всерьез или нет. К счастью Эриху повезло. Авто остановилось и это был удачный случай выйти из под прицела Марселя, покинув салон. Марсель последовал за ним. Окинув взглядом округу, расстегнул свой пиджак, стараясь более свободно вдохнуть свежий воздух. Оба соблюдали тишину и старались не замечать друг друга. Их обоюдную тишину прервало восхищенное восклицание Рут: - Ах! Как же здорово здесь! Готова проводить здесь дни и ночи напролет! Вы чего встали там как вкопанные? Хватит тереться у машины! Девушка сняла шлем и повесила его на руль, похлопав по своему железному коню, шустро направилась вниз по песчаному склону подымая за собою столбы рыжей пыли. Место здесь и вправду было чудное. Кругом дюны песка вперемешку с глинистыми оврагами. Казалось, что попадая сюда, оказываешься в бескрайней египетской пустыне. Песок тепло перекатывался крупицами с одной насыпи на другую, врезаясь в каменистые расщелины с характерным сыпучим звуком. Первым следом за Рут помчался Эрих. Вольная красота природы мигом выбила всю ненужную дурь из его головы и вот он уже придерживаясь за выступающие корни ветхой сосны, спускается следом за юркой девчонкой, а та уже успела ускользнуть меж покатых валунов, вскрикивая от неожиданности и удивления. Ее звонкий голос подхватывался южным ветром и внушал ощущение настоящего приключения, подначивая исследовать все вокруг и побыстрее спускаться к лазурному озеру, что рябило в глаза отражая полуденное солнце. - Вот здесь мы разобьем наш лагерь. - Заявила Рут и по всему было очевидно, что ее не переубедить. Перекатывая ногой камни, она выделила место под костер, накидав в центр сухих веток и пожухлой травы. Озеро мерно поглаживало белый теплый песок своими томными волнами. Солнце прогрело воду до самого песчаного дна и все это казалось сказкой для них троих. Позабыв о характерных различиях, они разбрелись по берегу в один момент и каждый искал свой внутренний отзыв к этому месту. Рут продолжала мелькать то тут, то там, вырисовывая причудливые сравнения закоулков с жимолостью в своем воображении. В этом ей не было равных. Эрих же и вовсе разулся и прохаживался по песку босиком, вкапываясь в него пальцами ног. Внезапно за его спиной послышался всплеск. Он обернулся в поисках источника шума и пока ему на глаза попалась лишь оставленная на берегу одежда. Ботинки, рубашка, жилет и нагрудные часы на тонкой серебряной цепочке. Всплески послышались еще раз и поверх глади воды появилась обнаженная спина омываемая бурными раскатами волн. Раскидывая широко руки в стороны, марсель ложился на воду, вбиваясь в прохладу всем телом. Раскованный и свободный он плавал так резво и беззаботно, с невероятной живостью и увлечением, поддаваясь мокрой кожей раскаленным лучам. Куда-то в миг исчезла его нелюдимость и холодность. Сейчас он казался Эриху привлекательным и ярким, таким же вольнолюбивым как и он сам, поддерживаемый лишь теплейшими потоками воды. Его глаза были закрыты. По черным густым ресницам спускались крупные прозрачные капли, спадая на бледные платиновые щеки. Казалось, что он дремлет, внимает звукам воды с самого дна. Все это вызвало неодолимое желание влиться с ним воедино в этот монолит спокойствия и легкости водных глубин. Белая рубашка пала следом на оставленные вещи, вскоре к ним присоединились откинутые небрежно шорты. Но это уже было не важно, так как войдя в воду, раскинув руки, Эриху вся эта водная гладь казалась объятиями самого близкого и родного, что когда-либо окутывало все тело. Мягкий теплый песок под ногами. Гладкие камни, что встречались так редко. Песчаные стены карьера с ласточкиными гнездами в них. Затылок приятно припекало и это подгоняло нырнуть еще быстрее, что Эрих и сделал с полностью распахнутой душой. Отталкиваясь от песчаного дна, юноша принял грудью свои первые непокорные волны и нырнул с головой, руками разгребая перед собою плотность воды. Найдя уединение в этой магии, все казалось ему чутким до его внутреннего зова, безвозмездным и таким щедрым. Показавшись наконец-то на поверхности, Эрих завидел вблизи от себя Марселя и направился к нему. Аккуратно подплывая, широко улыбнулся и обрызгал друга широким веером брызг. - Не ожидал от тебя такого, Хегеманн! Приоткрыв один глаз и улыбнувшись в ответ, Марсель ушел под воду и вынырнул перед самым носом Эриха. Тонкая вуаль из воды облекала его лицо, расходясь мелкими нитями и одиночными прозрачными каплями по скулам и губам цвета вишни. Даже на его густых черных ресницах мелким жемчугом восседали мелкие капли. - А сам то ты много еще чем можешь удивить, Штольц? - задержав на Эрихе взгляд, Марсель чуть улыбнулся и отплыл баттерфляем, периодически уходя под воду. Застыв поплавком в толще воды, Эрих воспринял этот вопрос двусмысленно, оставшись наедине со своими желаниями и скверными фобиями.