Ненависть, не предел

Воняет! От меня невыносимо несет потом, а волосы засалены. Хотя, не удивительно — уже целую неделю мы с напарником отсиживаемся в машине, ведя слежку за одним из наркокартелей. Дело это из непростых, но я следователь и уже привык к подобному. Вот только от душа не отказался бы, да и желудок болит от сухих перекусов. Мечтаю о свежем супчике и давлюсь газировкой, запивая ей бургер из закусочной. Джексон как раз отлучился в туалет, а я сижу на прослушке и зеваю. Скоро должна подтянуться оперативная команда, и начнется операция, курированная мной на протяжении месяца. Думая об этом даже воодушевляюсь, надеясь, что очередной приплод наркошь будет арестован и посажен по заслугам. Улыбаюсь своим мыслям, берясь за баночку с охлажденным кофе. Спустя минут двадцать возвращается и напарник, тихо говоря: — Джебом, парни вышли на связь, находятся в десяти минутах езды. Сказали чтобы не начинали веселье без них. — Мы же не дураки бросаться на танк с гранатой. Говоря это вслух с усмешкой, цепляюсь взглядом за высокую фигуру, что входит в ночной клуб. Даже против воли узнаю этого мужчину, ненависть выныривает из груди на свет. Повергая всю мою разумность в ничто. Стискиваю зубы, внешне оставаясь спокойным и, резко осушая баночку, бросаю другу пару совсем не подозрительных слов: — Пойду проветрюсь и проверю обстановку, я же сейчас похож на наркошу? — Очень! Пистолет не забудь, так на всякий… Отвечает мне Джексон, принимаю его дельный совет. Пряча ствол сзади в джинсы под толстовку. Ноги пружинят, а сердце щемит, когда вхожу в помещение. Взгляд же блуждает по толпе потных людей, что одурманены алкоголем и наркотой. Выискиваю своего главного врага, а завидев, накидываю капюшон и направляюсь к нему. Приветствуя с любимого удара в челюсть. Злость застилает все красным маревом. Начинается драка, но даже она в этом дурмане под громкую музыку вписывается в этот балаган. Деремся с перекошенными лицами, метя туда где будет больнее. Так проходит минут восемь, как микрофон в ухе пищит: «Всем приготовиться, начинаем операцию!» — Так точно! Шепчу себе под нос и, когда раздаются первые выстрелы по потолку, выворачиваю противнику руку и цепляю на нее наручники, сцепляя обе конечности сзади и втыкая дуло пистолета прямо аккурат между лопаток. Брюнет, видя кровь из моего носа, улыбается хищно, хоть и с грустью на дне ярко голубых глаз. Прогоняю от себя эту глупость и мелькнувшую на секунду жалость, упаковывая в наш фургон и его. Хоть и знаю что этот бандюган все равно легко отделается, у него за спиной целая банда Тайваньских тигров. Как никак он первый наследник лидера, который станет им после своего отца. После захвата напарник подбрасывает меня до моей ущербной квартирки. Вхожу в однушку, устало, шаркая подошвами и дымя сигаретой. Сизый дым расслабляет и сжигает легкие до приятного тепла под ребрами. Тушу тлеющий окурок о пепельницу и, стягивая вещи, бросаю их в итак переполненную корзину, на шатающихся ногах залезая под холодный душ. Дом мой старый — хоть и находится недалеко от центра — посреди ночи нагреватель в подвале отключают. Поэтому пользуюсь тем что есть, из-за усталости, не ощущая холода. Мышцы начинает тянуть сильнее, как и свежие синяки, обтеревшись полотенцем, морщусь и иду к односпальной кровати, засыпая на ходу. Но не забываю завести будильник на рядом стоящем стуле, завтра будет допрос. Отдать же своего задержанного другим я не собираюсь. Его детская внешность может обдурить даже самого опытного следователя. Мне же известно насколько гнилой он парень. Отрубает меня мгновенно, как только голова касается холодной подушки, что пахнет дешевым порошком. Засыпать всегда легко, однако просыпаться — это совсем другая история. Слыша будильник, хочется запустить его в стену, но на покупку нового денег нет. Это становится решающим фактором, вытаскиваю из-под одеяла руку и выключаю, садясь же примерно после минут десяти медитации. Отдавая время отдыху, а не горячему душу. Встав же, натягиваю на себя чистые джинсы, последние кстати и мятую рубашку. Гладить к сожалению мне ее уже некогда, перед выходом же делаю пометку в ежедневнике, сходить в прачечную, иначе после выходных, что начнутся завтра, надевать будет нечего. Выходя из дома, перед тем как сесть в автобус, покупаю крепкий американо и выпиваю залпом, обжигая язык и отборно матерясь про себя. Завтрак обходит меня стороной ровно до того момента, пока не захожу в наш общий кабинет. Там меня ловит Бем и со счастливым видом запихивает мне в рот розовый пончик. Его улыбка как всегда поражает пониманием. Салютую ему рукой, начиная жевать сладость. Углеводы в организме в таком количестве значительно повышают настроение, даже улыбаюсь хорошенькой секретарше босса. Хотя меня она не привлекает, как и никто другой, мне всегда не до отношений. Как говорят все, я женат на работе и в нашем браке царит мир и покой. В отпуск отправить меня не могут уже пятый год после окончания полицейской академии. Вот поэтому немного поев, даже тщательно не прожевывая, беру новозаведенные дела после вчерашнего ареста и выискиваю нужное. «Ким Югём» Гласит надпись на предпоследней папке, беру именно ее и ухожу в допросную, попросив офицера, привести мне подозреваемого. Наша встреча происходит спустя минут десять, даже любуюсь синяками что оставил ему во вчерашней драке. Брюнет же жует пирсинг в нижней губе и улыбается хищно, даже плюется несколько раз, показательно и нагло. Наша разница в возрасте на лицо, мне же тридцать два, а ему каких-то двадцать три, юнец что не ведает часто что творит. Душу в душе жалость, прокашливаюсь и задаю вопрос своим самым формальным голосом: — Что вы делали вчера в клубе «Агнец», господин Ким Югём? У вас есть какие-то связи с бандитами держащими это заведение? На мой официальный тон шпана улыбается развязно, отыгрывая свою роль негодяя. Следом же отвечает детским фальшивым голоском: — Нет, что вы детектив. Туда меня позвала моя девушка, у нас было свидание. Не знал что эта мелочь барыжила наркотой. Я сам такое не употребляю. У вас ведь нет никаких доказательства на мой счет. В признание сего факта закусываю губу до крови внутри, сжимая кулаки под столом и вежливо улыбаясь в ответ. Отвечая уже более радушным голосом, хотя за ним и звенит самый настоящий ад: — К моему огромнейшему сожалению, ты прав, гаденыш. Но так будет не всегда, однажды ты или твой папаша оступитесь, и всей банде будет не сдобровать. Так уж и быть, я подожду этого чудесного дня, а в том что он будет — даже не сомневаюсь, уж это я вам обеспечу рано или поздно. Я еще молод, вся жизнь впереди, если не твоего отца, то тебя то уж точно закрою в тюрьме до скончания твоего века. Мою гневную тираду прерывает громкоговоритель с голосом напарника: — Бом, за него внесли залог, отпускай пацана. Эта инфа больно вонзается в сердце как и ехидный взгляд напротив. Пытаюсь поскорее уйти чтобы снова не вступить в кулачный бой, не дай бог еще отстранят от расследований. Они куда важнее этого сосунка. С такими, сдерживающими мою гневную натуру мыслями, встаю резко и разворачиваюсь. Но вспоминаю о наручниках и, закатив глаза и глубоко вздохнув, достаю ключи. Возвращаясь к заключенному, что протягивает мне руки — на этот раз без усмешки, даже наоборот с грустью на лице. Подавляю в себе чувства, убирая сцепки в карман. Новая попытка поскорее покинуть коробку допросной прерывается рукой на запястье и тихим дрожащим от неуверенности голосом: — Брат, когда ты вернешься домой? Прошу, хватит мстить нам вот так. Не оборачиваюсь, подавляя в себе образ маленького мальчика, что любил ездить у меня на спине, весело визжа. Эти воспоминания стерты давно, им нельзя возрождаться, у нас нет и недолжно быть общего прошлого или будущего. Вырываю руку из хватки длинных пальцев и ухожу бросив жестокую правду напоследок: — У меня нет дома, он умер вместе с моей матерью. Ты же мне не брат! Открывая дверь, как назло, натыкаюсь на отца, проходя мимо него все с тем же выражением лица. Он для меня чужой, мы никто друг другу и этот человек с этим согласен как и я. После ухода семейки снова ощущаю тягучую головную боль. Но не смотря на это берусь за других арестованных, утопая и забываясь в работе. Спасаясь ею от всего что грызет внутри. Это мой выбор и выход из этой ситуации. Всем придется принять его и тем более Югёму, мы чужие и это факт! Парадокс в нашей семье…