Ненависть, не предел

Выходные, прекрасное время для отдыха и лентяйства. Обычно во время них занимаюсь любимым делом, слежу за своей ненавистной семейкой. Пытаясь вывести их на чистую воду. Однако сейчас явно не до этого, гора белья никуда не девалась и неприятненько так воняет. Поэтому после завтрака, хотя такое время скорее можно причислить к обеду, выхожу с большой сумкой на улицу. Попадая по своей везучести в переполненный автобус, беспокоя других пассажиров своим баулом. В прачечной же на удивление пусто, пару тройку человек, не больше, да и они исчезают один за другим. Поэтому быстро закидываю стирку, присыпая порошком и включая жутко дребезжащую машинку. Усевшись на специальное сидячее место и широко зевая. Ночью не спалось от той встречи в участке, голос брата засел в голове. На душе паршиво от его щенячьего взгляда, сложней всего ненавидеть именно мелкого. У нас много хороших воспоминаний, что я стер в пыль сбегая из гадюшника много лет назад. Прикрываю глаза, в мыслях появляется образ мамы. Она была для меня всем, стала светом. Когда отец был холоден, а моя родная мать погибла при перестрелке, я был одинок. Пока сестра близнец мамы с сыном Югемом, не забрали меня мальчишкой к себе. Из-за их одинаковых лиц, беспричинной доброты и голосов что были схожи, как птенец без гнезда я быстро привязался и перестал быть общипанным и жалким. Даже обрадовался, когда тетя Сарин сошлась с моим родным отцом, мы стали семьей, полноценной. Но… Но! Мысль обрывается на самом болезненном, трясу головой из стороны в сторону и невольно прислушиваясь. Свист шин режет слух, глаза сами резко распахиваются. Рука машинально ищет пистолет за спиной, но там пусто, кобуру носить в выходные не положено. Такая ситуация напрягает как и лязгнувшая входная дверь, что пропускает внутрь слишком знакомого субъекта. Напрягаюсь до выступивших вен на руках, при столкновении взглядом с Югёмом. Что делать в такой ситуации мне неведомо, не драться же без повода. Все же я полицейский, а не бандит. Брат видя мою растерянность, улыбается вяло, сжимая губы в тонкую полоску. Только сейчас замечаю, что губы у него побелевшие, а рука под пиджаком что-то рьяно зажимает. Сердце от беспокойства делает кульбит в груди, на эмоциях понимаю всю ситуацию хаотично. Подлетая к младшему и заталкивая его в угол перед стиральной машинкой. Стоит сделать это как дверь снова скрипит впуская внутрь трое парней примерно моего возраста, они озираются и явно прячут пистолеты за спиной. Видя меня эта шайка спрашивает как бы невзначай: — Мужик, ты тут паренька молодого не видел, темненький такой с пирсингом в губе? — Видел, он прошел тут и выбежал через дверь персонала. Эти олухи верят мне легко, как говорит наш патологоанатом Ёндже у меня очень честное лицо для бывшего наследника банды. Пользуюсь я этой своей фишкой часто, вот и сейчас срабатывает, они уходят даже поблагодарив. После того как слышу что шаги стихли, вздыхаю тяжело, хоть и с облегчением. Вытаскивая брата за локоть из укрытия и теряясь от вида крови на жемчужно-белой рубашке. Хочется заехать этому оболтусу по шее за такой риск и тупость что не дает ему понять что ждет его в мафиозном мире. Сдерживаюсь, наблюдая как играют его желваки от боли. Лишь оттопыриваю немного пиджак, и растериваю пару пуговиц, тут же понимая что ситуация еще серьезней. Ведь на побледневшем и одновременно воспалившемся животе красуется пулевое ранение. Югём же не сопротивляется, цепляясь чистой рукой мне за плечо.Раздевать его еще больше я не намерен, поэтому задаю весьма резонный вопрос: — Надеюсь это сквозное? — Да… Шипит в ответ мне брат, морщась и сжимая предплечье до синяков. Сейчас в этой ситуации прощаю ему такой проступок, но говорю намеренно холодно, не давая понять о том что беспокоюсь: — Сейчас вызову скорую потерпи чут… — Ты идиот или как. На меня совершили покушение, думаешь они не догадаются искать меня в больницах. Плюс пулевое, неужели единственная твоя цель посадить меня. Слепая ненависть?! Стараюсь не разозлиться, получается не очень. Прерываю тираду младшего пощечиной, явно отрезвляя мальца. Он набычивается и смотрит обиженно, когда покидаю его и отхожу к местному работнику. Даю сотруднику деньги, чтобы он просушил мои вещи и доставил на дом. По возращению говоря Югёму: — Вернешь мне эти деньги понял, а то я в отлии от тебя наркотой не торгую. Давай ключи, сейчас ко мне до ночи, звони отцу, он должен будет тебя забрать. На это брат кивает, кусая губы. Щенок щенком, в добавку с мелкой дрожью от потери крови. Для начала перед поездкой снимаю с себя рубашку ту самую помятую, оставаясь в майке и прижимаю ткань к ране. Чтобы кровотечение стало поменьше. До машины идем вместе, брат почти виснет на мне и стонет от боли. Жалость прячется глубоко в груди в этот момент, так что нежалеючи толкаю его на сидение, а сам сажусь за руль. Думаю уроки экстремального вождения в этой ситуации, если вдруг хвост еще не отвязался, будут как никогда полезны. Сидя за рулем и всматриваясь в стекла заднего вида, слышу телефонный разговор Югёма: — Пап, на меня было покушение. Это та банда алых скорпионов, я видел татуировку у одного. Я ранен… — Где ты сынок? Сейчас же пришлю за тобой. — Не сейчас, ночью. Так уж вышло что я столкнулся с Джебомом, он разрешил переждать у него. — Это хорошо, с ним ты будешь в безопасности. Я привезу с собой врача, пока попробуйте хоть что-то сделать с раной. Отец как всегда ласков со своим единственным сыном, ухмыляюсь их диалогу. Нет, в этот момент мне не больно, я никудышный сын для главаря крупной банды что держит большую часть города. Хоть и являюсь родным этому человеку, кровь никогда не заменит обычную людскую близость. Когда Югём заканчивает болтать, сам берусь за свой телефон и набираю одного проверенного человека. — Ёндже, пожалуйста приедь ко мне. Есть одно щекотливое дело. — Хорошо, буду через пятнадцать минут. Отвечает мне друг, который живет в соседнем квартале и к тому же является патологоанатомом нашего отделения. Уж он то сможет залатать забияку брата, лучше чем я. Поблагодарив за отзывчивость этого парня, отключаюсь, сразу получая недовольный вопрос с соседнего сидения машины: — Ты совсем сдурел, звать копа? Останови машину, меня же заметут. — Папочка снова внесет за тебя залог малыш, не волнуйся. Думаю этот самый коп, тебя зашьёт или ты хочешь чтобы с пулевым разбирался я. В таком случае, как на счет того чтобы прижечь свежее мяско раскаленным ножом без наркоза. Могу организовать, ну что я отменяю вызов? Югём от моих слов бледнеет еще сильнее и кивает отрицательно. Его маска крутого парня снова трещит по швам. Сдерживаю ехидную улыбку, понимая что малому сейчас не до сарказма. Я же не зверь доставлять ему дополнительные муки, ведь он до сих пор является сыном нашей матери. Ради нее можно спрятать свой оскал до его выздоровления. Когда подъезжаем к дому, появляется новая проблема, лифт у нас сломан на постоянной основе, по лестнице же раненный с потерей крови сам не дойдет. К тому же приходиться влепить молокососу пару пощечин чтобы не терял сознание. Убедившись в том что Югём еще со мной мысленно, взваливаю его к себе на спину, ощущая влагу чуть выше копчика где ранение соприкасается с моей кожей сквозь уже промокшую майку.Похоже кровь идет слишком сильно, дела плохи. Но и бегать с раненым на спине нельзя, цокаю языком и ускоряю шаг. Довольно быстро преодолевая все пролеты и открывая дверь родной однушки. Там даже не запираясь несу брата на свою кровать и укладываю, легко расстегивая его рубашку полностью и матерясь. Кровотечение сильное, густое, а кровь алая слишком темная для артериальной. Это самый худший исход из всех возможных. Если Ёндже задержится… Отгоняю от себя даже мысль о смерти этого ушлепка. Оголяю его торс полностью, чувствуя при соприкосновении с кожей что брат сгорает от жара. Голова набухает от страха и волнения, а ненависть временно уходит на задний план. Быстро хватаю аптечку, запинаясь и ушибая себе ногу до крови что начинает сочиться из-под ногтя большого пальца. Забиваю на свои страдания мгновенно, слыша болезненный жалостный стон. В небольшой коробочке достаю фиксирующий бант что использую при тренировках в тренажерном зале чтобы не потянуть мышцы. Накладываю на оба отверстия по марле пропитанной спиртом и крепко перематываю живот Югема, фиксирующая повязка даст нам больше времени в этой битве за жизнь. Минуты сейчас тянуться слишком долго, немного паникую. Хотя друг не подводит, влетает ко мне запыхавшись со своим вечным спутником чемоданчиком. Его зрачки расширяются от удивления, я же отступаю от пациента давая работать профессионалу. Он ухмыляется видя мою перевязку и бубнит себе под нос: — Хорошо что я научил тебя этому фокусу. Сразу после этот парень берется за лечение, вкалывая Югему новокаин в область живота и беря в руки скальпель, также вооружаясь перчатками и антисептиком. — Держи его, на всякий. Бросает Ёндже мне и я послушно, наваливаюсь на брата, фиксируя его руки, грудь и голову. Он же смотрит на меня расфокусированным взглядом, и легко принимает первый порез. Этот парень повзрослел, в детстве боялся даже легкой боли. Думая о прошлом, не сразу слышу недовольный вопрос друга: — Надеюсь это не ты его так? — Я не братоубийца вообще-то. Как там все выглядит? Парирую вопрос вопросом и не слыша ответа напрягаюсь. Но мешать и не думаю, даря Югему утешительную улыбку впервые за пять лет. Он на это вымученно растягивает свои обескровленные губы и шепчет еле слышно: — Спасибо, Джем. Слыша свое семейное прозвище ощущаю грусть, но не выказываю это. Брат же шепнув это теряет сознание, а Ёндже на мой панический взгляд отвечает кратко для нравоучений: — Жить будет, устранил кровотечение, сейчас залатаем и он тебя еще дядей сделает. Ты же лучше сходи и умойся, весь в крови, о нем я позабочусь. Киваю на это рассеяно и слушаюсь совета отправляясь в свою обветшалую уборную. Там от своего отражения в зеркале ощущаю лютый холод в душе. Осознавая один весомый аргумент, этого засранца мелкого ненавидеть я никогда не смогу. Даже если из тигренка он станет монстром, всегда эта забота что еще теплиться глубоко внутри, будет вылезать наружу. Мешать вершить правосудие, нужно найти способ избавиться от нее как можно скорее. Для блага как меня так и его, ведь мы чужие. Думы сходят на нет, покидая туалет, сразу иду к холодильнику и осушаю баночку крепкого пива. Лишь когда алкоголь разносится по кровеносной системе, на сердце легчает. Решаю оставить решение всех проблем на завтрашнее утро, когда моя квартира снова будет наполнена пустотой и одиночеством. Сегодня и так хватило стресса, для весьма обычного выходного. В течении которого впервые за недель шесть я не искал приключений. Они нашли меня сами. Веки закрываются от нервов, сам того не замечая засыпаю сидя за столом на неудобном стуле, так и не отпуская мысль: «Завтра…завтра…»