Ненависть, не предел

«Как до этого дошло? Не знаю и сам.» Просто все началось с похищения и того как я очнулся на какой-то зеркальной фабрике, привязанный к стулу. Мозг ощущал острое похмелье и голову дурманила ноющая боль. Что было хуже так это синяки что до этого на моем теле не красовались. Сумев осмотреть самого себя в одиночестве, сейчас я притворился спящим. Потому что в помещение вошли шестеро человек. Голоса похитителей мне были незнакомы, однако диалог у этих товарищей был интересным: — Ты точно хорошо замел следы, босс ничего не узнает? — Конечно, к тому же зачем боссу искать этого отброса что бросил семью ради нюхачей. — Да, именно по его вине господин Ким начал легализацию бизнеса избавившись от наркотиков. — Хватит вам лясы точить верные песики, кажись этот паренек притворяется что спит. Джеджун сходи и разбуди нашего гостя. Стоило последней фразе сотрясти воздух, как у меня из груди весь воздух вышел с пинком одного из уродов. На наглость этого отродья, я гордо поднял голову и оскалился, ласково поприветствовав их: — Привет, красавицы. Конечно схлопотав за это по челюсти. Разбитая губа неприятно запульсировала, а по подбородку потекла дорожка крови. Она же неприятно солонела во рту. Однако улыбка с лица моего не сошла даже после удара. Ведь перед глазами развернулась такая картина. Псинки и ящерки объединились чтобы словить полицейского. Предатели, явно чтобы выразить мне свою ненависть за банду, а враги чтобы отомстить за облаву и тот случай с заточкой. Так как среди них был тот самый подсадной гусь что сейчас гнусно лыбился. От него то я и схлопотал еще удар по грудной клетке, благо до перелома ребер не дошло, лишь по задыхался немного. — Вы же понимаете что это все плохо кончится для вас? Вы предали своего босса украв его сына, ну, а ты наверняка тоже не спросил Джухона на счет этой затеи, я прав? После моих весьма разумных слов шайка замолчала. Однако ответа мне ждать долго не пришлось, ведь бандиты оскалились и один из блондиночек, предложил: — Думаю выживем мы точно, ведь убивать тебя мы не собираемся. Просто дадим один важный урок. Именно с этими словами один из похитителей достал шприц наполненный какой-то жидкостью. Мне стало не по себе, плохое предчувствие ухнулось в живот и его свело спазмом. Посопротивляться тоже не получилось со связанными рукам. После укольчика меня легко вырубили, снова отправив в чертоги разума снов. Второй раз выбираться из этой ямы было невыносимо трудно. Как из бездонного омута, я рвался наружу к приятным пленящим ощущениям. Они дарили наслаждение, в мыслях всплыл тот самый сон. Тот что много раз посещал мои мысли наяву, тот что был записан в колонку смертных грехов. Ведь он взывал к моей похоти и самой большой слабости. В этом дурмане и жаре что впился в кожу я двигал бедрами на встречу, наслаждаясь влажным и грубым миньетом. Мои глаза были закрыты, а руки терзали чужие волосы. Я проникал глубоко в чужой рот, вдалбливался в горло, тая от неизвестных ранее ощущений. Однако спустя пару минут до меня начало доходить что что-то не так, слишком все как-то реально. Ощущения, развязанные руки и гортанные звуки. В панике то и распахнул глаза, тут же впав в ступор. Меня окружала все таже комната с зеркалами, только теперь к стулу привязан не был и самое броское отличие. Это то что как рьяно мне отсасывал родной брат, блаженно причмокивая. Для убедительности, я ущипнул себя. Реальность больно прошлась по раскаленным нервам. Югем же словно и не замечал моего пробуждения, его глаза были прикрыты, а губы уже распухли от сего процесса. Невольно я залюбовался тем с каким блаженным видом он заглатывал мой член. Что стоял колом и никак не опадал, тут даже мысли о смерти не спасали. «Однако так дальше продолжаться не может.» Шепнула мне моя совесть. Чертовка крепко взялась за мои чувства и встряхнула их как сквозь сито. Отсеяв желание, похоть и нужду в этом парне, оставляя только рациональность и холодность. Закусив губу и почувствовав боль, я все же набрался смелости и оттолкнул брата, грубо спросив: — Югем, какого черта ты творишь? Он придя в себя мгновенно перегорел от моей грубости и спрятал взгляд, направив его в пол. Лишь сейчас я заметил что этот вредина в одних боксерах. Даже так он был очень красив и меня пленил его рот с дорожками слюны от миньета. Осознавая свое желание, для протрезвления я вгрызся снова в разбитую губу. Кровь дала силы не утерять рассудок и не накинуться на братца. Он же после минуты угнетающего молчания, промямлил: — Джем, я… я просто… Хотел помочь. Понимаешь они накачали тебя и меня наркотой с эффектом адской эрекции. Тебе было больно, и я решил заняться этим сам плюс помочь и себе. — Потому что твои извращенные фантазии направлены на меня, да? Больница в твои варианты не входила? Напыщенно зло, спросил я, тут же замерев на месте. Ведь с любимых глаз покатились слезинки, жалкие и такие огромные как брильянты в лунном свете. Югем плакал от моей грубости, сжимал кулаки и рыдал, бормоча себе под нос: — Да, все так как ты думаешь. Я просто извращенец что с детства любит своего брата. Я… я отброс что мечтал о близости с тобой. Можешь вытирать об меня ноги, но я не могу избавиться от этих чувств как бы не старался. Его слова болезненно ранили и мое сердце, оставляя на нем кровавые борозды. Моя убежденность в верности своих решений таяла. Младший же был зажат и дрожал, с зажмуренными глазами. Кусая свои и так пухлые губы, он ронял слезы. Отчего что-то в моей голове щелкнуло, словно сработал какой-то переключатель. Все сомнения смыло этими искренними слезами. Мозг словно окутал дурман вожделения. Уже не думая о последствиях, о нашем родстве или прошлом, я быстро стянул с себя футболку и джинсы с боксерами. Так же тихо подошел к Югему и сжал его в своих объятиях. Он в моих руках затих, даже дышать перестал. Пока не услышал мой надрывный шепот: — Югем-а не плач, слышишь? Я тоже люблю тебя, до безумия люблю. Его яркие голубые глаза удивленно распахнулись, а следом прикрылись от блаженства. Ведь мое терпение лопнуло, я прижал брата к своей груди и впился в его губы грубоватым поцелуем. Между нами в этот момент проскочила не просто искра, это была самая что ни на есть, молния. В далеке мне даже померещился нереальный гром. Или так из последних сил трепыхалась моя совесть. Но даже она заглохла, когда Югем потерся об меня сквозь ткань своих боксеров своим напряженным членом. Его плоть призывно пульсировала и я рукой быстро стянул препятствие и надавил большим пальцем на уретру. Брат задрожал от этого, следом простонав от поступательных движений рукой. Этот звук врезался в мой слух и был куда краше чем те что были в моих многочисленных снах. Я понимал что сейчас пересекаю черту нашего родства. Именно на гребне этой волны эмоций, мне удалось совладать с собой и предупредить любимого: — Я не смогу остановиться Югем, просто не смогу. Врежь мне если что. После сказанного, я почти мгновенно утратил рассудок, пускаясь по бурному течению желания. Губы любимого были сладкими и отзывались также рьяно на мои поцелуи. Своими руками я изучал тело младшего, даря ему наслаждение и толику сладкой мучительной боли. Наигравшись же губами я оставил с десяток ярких засосов, спускаясь к соскам и пробуя и их на вкус. Мое сердце от новых ощущений клокотало почти в горле, а душа пела баллады от близости и жара родного тела. Хотелось слиться с Югемом в одно целое, стать неразделимыми. Он же отзывался на мои ласки, выгибался на встречу, открываясь как живописная картина великого создателя. Его ресницы дрожали, а рот раскрылся в немом стоне когда я поглотил его плоть до основания. Пробуя на вкус смазку и смакуя эту жидкость во рту. Югем задыхается в стонах от моей наглости и не краснея берет мои пальцы в рот, покрывая их слюной и выпячивая свою попку на встречу. Улыбаюсь такой покорности и преданности которой светятся его глаза. Именно поэтому спешу подарить любимому боль и наслаждение. Вот только пальцы легко проникают в дырочку, почти не чувствуя препятствия, это немного злит. Поэтому резко двигаю ими, задевая простату и спрашивая: — Ты трахал себя думая обо мне Югем-а, думал обо мне, малыш? Брат на это кивает, не в силах ответить. Целую его в награду и не затягивая с растяжкой, медленно проникаю в любимого. Он лежит на боку и обнимает ту ногу что сверху. После даю Югему привыкнуть к наполненности, хотя похоже его это не устраивает. Пытается двигаться сам. Улыбаюсь такой трудолюбивой активности, а затем сжимая его талию перехожу на быстрый не щадящий темп. Рот брата открывается в немом стоне от такой скорости, ему тяжело дышать. Но то что он счастлив видно невооруженным взглядом. Ведь любовь и благодарность сквозит в его глазах. Принимаю их прижимаясь к мокрой спине любимого и меняю темп на медленный и тягучий. Упиваюсь шипением Югема, успевая затыкать сладкий ротик поцелуями. Всасывая чужой язык в свой рот и смакуя его как конфетку. Братец от такого быстро кончает, пачкая и так не совсем чистый пол. Как только это происходит меняю позу. Поднимаю Югема ставя на колени перед зеркалом, сам же пристраиваюсь позади, входя одним рывком в растраханные стеночки. Устраивая торс моей конфетки в своих объятиях, укладывая голову брата к себе на плечо и начиная двигаться, так чтобы всё отражалось в зеркалах окружающих нас. Вид получается красивый, два слившихся в страсти тела — это шедеврально. Провожу рукой по натянутому животу к груди Югема, дразня его соски. Язык же изучает чувствительную раковину уха, опаляю мочку своим шепотом: — Ты такой красивый моя карамелька, до безумия. Он выгибается от моих слов, засаживая себе только глубже. Улыбаюсь такой реакции, а потом отпускаю грудь любимого и начинаю вбиваться в его нутро немного по сумасшедшему. Проходит минут пятнадцать прежде чем мы одновременно бурно кончаем. В момент этой нежности снова повторяю очень важные слова сейчас: — Я люблю тебя. Лишь потом замечая что брат в моих объятиях потерял сознание от слишком рьяного оргазма. Решаю не будить это чудо. Просто одеваю нас обоих, следом беря его на руки и вытаскивая из помещения. Ожидаемо что там меня встречают прихвостни отца. Передаю Югема им, спрашивая: — Кто его накачал наркотой? Марк удивляется моему вопросу и отвечает немного сконфужено: — Господин Джебом, Югем ничего не принимал. Когда мы приехали и вас обнаружили, он приказал не заходить внутрь и разобраться с преступниками. Киваю спокойно, стараясь не выдать хитрую улыбку. Этот маленький лгунишка постарался обмануть меня. Благо сил удержать радость хватает, сохраняю свое лицо. — Ясно, передайте преступников мне. Пусть один из вас доставит брата домой, другие обыщите эту фабрику, проверьте на наличие камер наблюдения. Стерите не смотря. Приказ поняли. Подчиненные явно удивляются моим приказам, слишком давно я ими не командовал. Чтобы разрядить обстановку, бросаю и еще одну важную фразу: — Передайте папе что со мной все в порядке, я жив и здоров пусть не волнуется зазря. После сразу сбегаю, беря машину с задержанными. На улицах ночного города, во время поездки, размышляю над всем что узнал. Ощущая что моя ненависть стала меньше, словно ледники которыми я окутал свой внутренний мир начали таять от яркого солнца. Именно им для меня стал Югем. Но что мне сказать ему при встрече, даже придумать не могу. Устало тру глаза, сдавая в участке задержанных, дежурному. Сам же еду прямиком в больницу, тело начинает болеть. Ведь действие наркоты сходит на нет. Там же снова тёряю сознание на подходе к отделению первой помощи. Радуясь уже тому что сумел доехать вовремя, не попав в аварию на дороге.