Ненависть, не предел

Нет! Этого просто не может быть. Это такая шутка судьбы или кашмар? Я никак не мог решить, в тот момент когда услышал об этом. Да и вообще в этот день на мои плечи навалилось слишком много, даже для такого закаленного на обстоятельства человека. Первый удар был шокирующим, разрушающим изнутри и бросающим тень на то что светлое что успело вспыхнуть в моей жизни. Очнулся я на больничной койке, с болью по всему телу и с грузом воспоминаний. Шевелиться если честно не хотелось, однако нужно было связаться с Югемом и узнать как он себя чувствует. Лишь от этого нашлись силы сесть. Сразу после, на ватных ногах я дохромал до жалюзей, подняв их и увидев рассвет. Интересно сколько же я провалялся? Именно ради этой информации была нажата тревожная кнопка для медсестры. Та быстро появилась в палате, строгим голосом заголосив: — Господин Им, вам нужно лежать в кровати. Как вы вообще ходить можете с такими то травмами? — У меня низкий порог боли от рождения. Отвечаю спокойно, давая усадить себя на кровать. Дородная женщина в годах, слушает меня лишь одним ухом, пока вставляет в катетер новую капельницу. Когда же хочет уйти, я останавливаю ее вопросом: — Скажите когда я смогу встретиться с доктором? — Спустя часа два будет обход и доктор Мин придет вас осмотреть, остальные вопросы зададите ему. Благодарю медсестру, стараясь состряпать улыбку. Выходит кривовато и неискреннее, но она вежливо кланяется, перед тем как ветер после нее захлопывает дверь. Закрываю веки, вслушиваясь в шумы за окном. Утренний шум медленно размаривает меня на сон, хотя возможно виновато лекарство что медленно втекает через вену. Держусь лишь на силе воли, поэтому все же застаю приход невысокого мужчины. Он приветливо пожимает мою руку, моментально переходя от улыбки к серьезности. — Господин Джебом мое имя Мин Юнги, я рад что вы наконец-то пришли в себя. Вы проспали два с половиной дня. За это время мы провели вам множество анализов, которые… На этих словах мужчина замолкает, и тревожное чувство разносится по моим нервам. Невольно сжимаю кулаки и поторапливаю доктора: — Говорите прямо, чтобы вы там не нашли, я хочу знать. Это дает толчок собеседнику и он отводя взгляд, продолжает прерванный монолог: — У вас в крови были найдены раковые клетки, учитывая это могу предположить что в ваш организм на стадии метастазов. Это значит, нужно срочно определить местоположение рака и провести химиотерапию и операцию, как можно скорее. Весь мир замирает когда я вникаю в суть сказанного. Сердце замирает от горечи, а потом начинает барабанить в висках. Почему в тот миг когда моя жизнь начала налаживаться и я почти ушел от ненависти, все снова пошло насмарку? Легкие сжимает обручем от боли в груди, глотаю кислород сквозь сжатые зубы, чувствуя как кровать испаряется под грузным, излишне тяжелым телом. В себя меня приводит похлопывание по спине и все тот же спокойный голос лечащего врача: — Понимаю услышать подобный диагноз это ужасно, но медицина сделала шаг вперед. Так что есть большая вероятность что вы выживете и сможете прожить пять или даже десять лет. Этот человек пытается успокоить меня, но от его слов внутри пробирает холодок. Так мало, если я останусь с Югемом, у нас просто не будет времени. «Лучше остановиться пока можно?» Вполне приемлемая мысль. В такой ситуации принимаю весьма рациональное решение, отступиться от этих отношений. Хотя бы до выздоровления. Находясь наконец-то с ответом, прошу врача без тени стеснения в голосе. — Доктор, не могли бы вы одолжить свой телефон, я позвоню своему отцу. Мужчина быстро протягивает мне свой аппарат, а сам выходит за дверь, давая мне время на звонок. Пользуюсь отмеренным лимитом и сам удивляюсь тому как хорошо помню номер папы. Тот к слову отвечает мгновенно, немного сонным голосом: — Кто это, зачем названиваете с утра по раньше? Спешу прервать его лишнюю болтовню, поэтому тихо отвечаю: — Отец, это я, пожалуйста навести меня в больнице. — Хорошо, сейчас буду Джебом. На этом наш диалог прерывается. Даже не посылаю ему адрес, зная что информаторы быстро отыщут меня где бы я не был. Так и выходит, спустя меньше чем полчаса в палате появляется папа. У него на лице пролегли морщины от беспокойства, да и голос дрожит когда он начинает говорить: — Доктор Мин подробно мне описал всю суть ситуации, тебя переведут в вип-палату и начнут активное лечение, ты обязательно поправишься сынок. Улыбаюсь такой заботе, а потом говорю: — Я позвал тебя не для этого Отец, тогда в ту ночь, ты обещал мне все рассказать. И именно сейчас, тот самый момент когда пора открыть мне всю правду о маме и произошедшем в ту ночь. Папа слыша это поникает, медленно присаживаясь на стул рядом с кроватью. Лишь собравшись с мыслями, он начинает свой нелегкий рассказ: — Джебом, если начинать с начала, с самого начала…это трудно! После такого эмоционального вступления, он тяжело вздыхает, вытирая платочком пот со лба и продолжает говорить: — Все началось когда твоя мать якобы погибла от покушения на меня. Теряюсь от этой фразы, но не успеваю задать вопрос, папа отвечает на него, читая все по моим ошарашенным глазам: — Знаешь, твоя тетя всегда излишне оберегала и лелеяла свою сестру. Как и в тот день, она вызвалась ехать вместо нее, чтобы дать твоей маме немного отдохнуть. Никто не знал о планирующемся покушении и я до сих пор не могу простить себе гибель твоей тети. Она была человеком с чистой и мягкой душой. Когда это произошло в целях безопасности твоя мама переселилась к Югему и стала своей сестрой. Вот только отец твоего брата не выдержал потери жены и однажды напившись попал в автоаварию. После этого мы с твоей мамой снова сошлись и поженились. Ей так и пришлось жить под чужим именем. Но на этом беды не кончились. Когда вы выросли произошло то похищение и твоя мама выбрала смерть. Я никогда не говорил тебе, но в ту ночь похитители потребовали отдать тебя. Они хотели устранить будущего наследника банды. Чтобы ослабить меня. Она пожертвовала собой чтобы защитить свое дитя, но дело было не только в этом. За неделю до этого у твоей мамы обнаружили рак на последней стадии, не операбельный. Думаю поэтому она поставила остатки своих дней на твое спасение. — Значит, мое заболевание наследственное? Перебиваю папу, до боли сжимая руки в кулаки. Он кивает, а потом тихо добавляет: — Доктору я уже об этом сказал, так что теперь они найдут способ спасти тебя скорее. После этих слов повисает тишина и я чувствую как слезы мочат лицо. Как же я был глуп, почему лишь сейчас выслушал отца. Мой подростковый максимализм не дал мне трезво рассудить ситуацию. Еще и факт того что мама Югема умерла по вине моей семьи он лишился всего из-за нас. Горечь жжет горло, так больно что не могу сглотнуть. Дышать тоже до безумия тяжело. Папа видя мое состояние, приходит на помощь мгновенно. Заключая меня в свои объятия и гладя по волосам. — Прости меня папа, я был так жесток. Убежал из дома даже не выслушав. Не дал тебе даже шанса, прости. — Я не виню тебя за твои поступки и решения, ты должен был самостоятельно дорасти до этого разговора. Отвечает мне отец. Успокаиваюсь я не скоро и все это время папа ждет и не оставляет меня одного. Когда же пожар в моей груди утихает, наконец-то набираюсь сил и прошу: — Не говори Югему о моей болезни, он… он слишком чувствителен. Когда все наладится, я все расскажу ему сам. Отец дает мне обещание сохранить тайну, а после прощания покидает палату. Наедине с собой я почти что впадаю в отчаянье. Оно затягивает меня в свои пучины как и боль что начинает пульсировать в уже стрелянной ноге. Легче никак не становится, даже в отличной вип-комнате. Все мои мысли устремлены к прошлому, а еще сильней к Югему. Я скучаю по нему, но теперь не могу стать ближе. Если все пойдет по черной полосе возможно даже умру, а сердце моей карамельке разбивать никак нельзя. Именно с этими эмоциями пишу смс с телефона что для меня оставил родитель. «Югем, это я Джем. Хотел сказать что уезжаю в другой город. Не ищи меня и не скучай. Мне нужно разобраться в себе и в том что же пошло не так. Просто смирись с моим уходом и живи дальше. Не жди по напрасну. Ведь я вернусь тогда когда ты будешь меньше всего этого ожидать. Прости за все!» После отправления заношу любимый номер в черный список и забываюсь сном. Сейчас он как никто спасает меня от мыслей, боли и будущего что грядет.